Наш маленький остров надежды

Будильник прозвенел ровно в пять тридцать.
До Хён открыл глаза еще за несколько секунд до сигнала.
Так происходило почти каждое утро.
За годы работы организм привык просыпаться раньше часов, словно боялся опоздать на очередную операцию.
Он несколько секунд неподвижно лежал, прислушиваясь к тишине квартиры.
Необычно.
Еще вчера в голове уже выстраивался список операций, обходов, консилиумов. Сегодня же первым делом он вспомнил о коробках, стоявших у стены.
Это был его последний рабочий день в Сеуле.
Он поднялся, аккуратно застелил кровать и подошел к окну.
Город только начинал просыпаться.
На горизонте медленно светлело небо, а между высотками уже мелькали огни первых автобусов.
До Хён привычно поставил чайник, затем открыл холодильник.
Почти пусто.
Бутылка воды.
Несколько упаковок йогурта.
Яйца.
Он недолго смотрел на полки, потом достал йогурт и тихо усмехнулся.
— Хотя бы сегодня можно было приготовить завтрак.
Но привычка победила.
Завтрак снова оказался слишком простым.

В шесть сорок пять он вошел в больницу.
Охранник, дежуривший у центрального входа уже много лет, тут же поднялся из-за стойки.
— Доброе утро, профессор Кан.
— Доброе утро, мистер Чон.
Седовласый мужчина замялся.
— Это правда... что вы сегодня последний день у нас?
До Хён кивнул.
— Да.
Охранник немного помолчал.
— Жаль.
— Почему?
Тот смущенно улыбнулся.
— Вы всегда здоровались.
До Хён не сразу понял, что ответить.
Для него это было совершенно естественно.
Поздороваться с человеком, которого видишь каждое утро.
Но, похоже, далеко не все врачи поступали так же.
— Берегите себя, профессор.
До Хён слегка улыбнулся.
— И вы тоже.
Когда двери лифта закрылись, охранник еще несколько секунд смотрел им вслед.
— Странный человек, — тихо пробормотал он. — Такой строгий... и такой вежливый.

В хирургическом отделении его уже ждали.
Интерны неожиданно выстроились в коридоре почти ровной шеренгой.
Увидев До Хёна, все одновременно поздоровались.
Он остановился.
— Что происходит?
Самый молодой из них нервно кашлянул.
— Мы... хотели поблагодарить вас.
— За что?
Вопрос прозвучал искренне.
Парень удивленно моргнул.
— Вы многому нас научили.
— Я часто вас ругал.
— Да.
— Заставлял переделывать документы.
— Да.
— Отправлял перечитывать учебники.
Несколько человек невольно улыбнулись.
— Да.
До Хён перевел взгляд с одного лица на другое.
Совсем молодые.
Такие же, каким когда-то был он сам.
— Тогда почему вы благодарите меня?
Ответил другой ординатор.
— Потому что после ваших замечаний мы переставали делать те же ошибки.
В коридоре повисла тишина.
До Хён медленно кивнул.
— Хорошо.
Он сделал небольшую паузу.
— Тогда и я скажу кое-что.
Интерны заметно напряглись.
— Никогда не бойтесь признать, что чего-то не знаете.
Все удивленно переглянулись.
— Самые опасные врачи — не те, кто ошибается.
Он говорил спокойно, без привычной строгости.
— Самые опасные — те, кто слишком уверен в собственной правоте.
Эти слова никто не записывал.
Но каждый запомнил их.
Затем До Хён чуть кивнул.
— Хорошей работы.
И, оставив растерянных молодых врачей в коридоре, направился в сторону операционного блока.

В это же время на Чеджу больница уже жила своим привычным ритмом.
Из приемного отделения доносились голоса.
В лаборатории гудела центрифуга.
На кухне раскладывали завтрак для пациентов.
Ха Ныль шла по коридору с планшетом в руках, просматривая список назначений.
— Палата двести три... общий анализ крови натощак... двести пять... контроль температуры каждые четыре часа...
— Сестра Юн!
Ее окликнула молодая медсестра Ким Су Джин.
Совсем недавно окончившая колледж, она работала в больнице меньше полугода и все еще немного робела рядом со старшими коллегами.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Су Джин.
— Можно вас на минутку?
— Конечно.
Девушка заметно смутилась.
— Я хотела спросить... если пациент отказывается завтракать после операции, нужно сразу сообщать врачу или сначала попробовать уговорить его?
Ха Ныль улыбнулась.
— А что за операция?
— Лапароскопическая холецистэктомия. Вчера вечером.
— Тошнота есть?
— Нет.
— Температура?
— Тридцать шесть и семь.
— Боль?
— Терпимая.
Ха Ныль ненадолго задумалась.
— Тогда сначала поговори с ним спокойно. Иногда после наркоза просто нет аппетита. Не заставляй есть насильно, но объясни, почему питание важно для восстановления. Если откажется снова или появятся жалобы — тогда обязательно сообщи врачу.
Су Джин быстро записала ответ в маленький блокнот.
Ха Ныль мягко улыбнулась.
— Не обязательно записывать каждое мое слово.
Девушка смущенно рассмеялась.
— Боюсь забыть.
— Со временем перестанешь.
— Вы тоже когда-то боялись?
На этот вопрос Ха Ныль ответила не сразу.
Перед глазами на мгновение всплыла она сама — совсем молодая медсестра, впервые вошедшая в операционный блок, где от волнения едва могла удержать инструмент.
— Очень боялась, — призналась она наконец. — Настолько, что однажды перепутала правую и левую перчатки и только потом поняла, что это невозможно.
Су Джин удивленно распахнула глаза.
— Правда?
— Правда.
— Но вы же...
— Опытной я стала не в первый день.
Она слегка коснулась плеча девушки.
— Никто не рождается хорошим специалистом. Главное — не переставать учиться.
Су Джин улыбнулась.
— Спасибо, сестра Юн.
Когда молодая медсестра убежала в сторону палат, Ха Ныль посмотрела ей вслед и невольно вспомнила собственную наставницу.
Ту, которая когда-то сказала ей почти те же самые слова.
Она тогда тоже не поверила.
А теперь незаметно сама стала тем человеком, к которому приходят за советом.
И эта мысль вызвала у нее теплую, немного смущенную улыбку.
За окном ветер снова донес с моря запах соли.
До приезда нового хирурга оставалось меньше двух дней. Пока никто в больнице не знал, насколько сильно его появление изменит привычный уклад их маленькой команды. Но остров уже жил ожиданием, сам того не осознавая.