Наш маленький остров надежды

Утренний обход в хирургическом отделении всегда начинался без пяти восемь.
К этому времени палаты уже просыпались окончательно. Где-то тихо работал телевизор, по коридору разносился запах рисовой каши и супа из анчоусов, а медсестры заканчивали раздачу утренних лекарств.
Ха Ныль, сверяясь с планшетом, остановилась у двери палаты № 205.
Она негромко постучала.
— Можно войти?
— Заходите, — донесся бодрый мужской голос.
На кровати у окна сидел мистер Пён Ён Су — семьдесят два года, бывший капитан рыболовецкого судна. Два дня назад ему выполнили лапароскопическую герниопластику по поводу паховой грыжи. Несмотря на возраст, пациент уже пытался доказать всему отделению, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в море.
— Доброе утро, мистер Пён.
— Доброе.
Он приветливо улыбнулся.
— Как сегодня самочувствие?
— Замечательное.
— Боль?
— Совсем немного.
— По десятибалльной шкале?
Мужчина задумался.
— Один.
Ха Ныль вопросительно подняла бровь.
— Вчера вечером было пять.
— Так это вчера было.
Она подошла ближе и, привычным движением обработав руки антисептиком, осторожно отогнула край повязки.
Послеоперационная рана выглядела чистой.
Покраснения не было.
Небольшой послеоперационный отек соответствовал сроку.
— Температуры ночью не было?
— Нет.
— Тошноты?
— Нет.
— Головокружения?
— Нет.
Она удовлетворенно кивнула.
— Хорошо. После обхода доктор Ли посмотрит вас еще раз.
Пациент поморщился.
— А можно без него?
— Почему?
— Он опять начнет читать лекцию.
Ха Ныль едва сдержала улыбку.
— Какую именно?
— Про физические нагрузки.
— Потому что вы вчера пытались самостоятельно переставить тумбочку.
— Она стояла неудобно.
— А позавчера хотели помочь санитару перенести кислородный баллон.
— Он был тяжелый.
— Именно поэтому.
Мистер Пён тяжело вздохнул.
— Молодежь теперь совсем не доверяет пожилым людям.
— Молодежь просто хочет, чтобы вы быстрее поправились.
Он добродушно махнул рукой.
— Ладно, скажите вашему доктору Ли, что я обещаю вести себя прилично.
— Запомню.
— Только не говорите ему, что это обещание действует до выписки.
— Мистер Пён...
— Шучу.
— Надеюсь.
Она закончила перевязку, аккуратно закрепила новую стерильную повязку и уже собиралась выйти, когда мужчина неожиданно окликнул ее.
— Сестра Юн.
— Да?
Он некоторое время молчал, словно подбирая слова.
— Правда, что к вам приезжает новый хирург?
— Да.
— Молодой?
— Кажется, да.
— Женат?
Ха Ныль удивленно моргнула.
— Не знаю.
— Жалко.
Она тихо рассмеялась.
— Почему?
— Если не женат, значит, весь остров снова начнет переживать.
— Переживать о чем?
— Как бы наши бабушки не решили срочно его женить.
Ха Ныль уже не смогла сдержать смех.
— Думаете, они действительно способны на такое?
— Думаю?
Мистер Пён усмехнулся.
— Я в этом уверен.

Через несколько минут она уже спускалась по лестнице в приемное отделение.
Лифт снова не работал.
Точнее, работал.
Но исключительно тогда, когда никому не был нужен.
— Доброе утро!
У стойки регистрации ее встретила миссис Хан — старшая регистраторша, которая работала здесь почти двадцать лет.
— Ха Ныль, представляешь, что сегодня произошло?
— Что?
— Лифт застрял.
— Опять?
— Нет.
— Тогда?
— Сегодня внутри никого не было.
Ха Ныль улыбнулась.
— Значит, это прогресс.
— Я тоже так сказала.
Обе тихо рассмеялись.
В этот момент в холл буквально ворвался Сон У.
Белый халат был накинут поверх темно-синего хирургического костюма, волосы растрепались, а в одной руке он держал медицинскую карту, в другой — банановое молоко.
— Ха Ныль!
— Доброе утро.
— Ты видела?
— Что именно?
— Наш лифт.
— Уже слышала.
— Нет, ты не понимаешь масштаб трагедии.
Он трагически указал в сторону дверей.
— Он остановился между первым и вторым этажом.
— И?
— А я был на втором.
— Поэтому ты воспользовался лестницей.
— Целых два пролета!
Ха Ныль посмотрела на него с самым серьезным выражением лица.
— Мне вызвать для тебя травматолога?
— Очень смешно.
— Или физиотерапевта?
Из-за стойки регистрации раздался спокойный голос.
— Я слышала свое имя.
Все трое одновременно повернулись.
Ми Со стояла с кружкой чая в руках.
— Сон У, если ты действительно получил травму после двух лестничных пролетов, заходи ко мне после обхода.
— Издеваетесь?
— Нет.
Она отпила чай.
— Профессиональный интерес.
Сон У обреченно посмотрел на потолок.
— Когда-нибудь я стану главным врачом.
— Не думаю.
— Почему?
— Потому что главный врач умеет подниматься по лестнице.
Даже миссис Хан не выдержала и рассмеялась.
— Господи... — пробормотал Сон У. — В этой больнице меня никто не уважает.
— Неправда.
Ха Ныль мягко улыбнулась.
— Пациенты очень тебя любят.
Он подозрительно прищурился.
— Это сейчас был комплимент?
— Конечно.
— Или ты хочешь сказать, что только пациенты меня и любят?
Она сделала вид, что задумалась.
— Я этого не говорила.
— Но подумала.
Ха Ныль уже открыто рассмеялась.
Наблюдая за ними со стороны, Ми Со едва заметно покачала головой.
Эти двое были совершенно разными.
Ха Ныль умела смеяться тихо, почти незаметно.
Сон У же словно приносил с собой шум и движение, заставляя улыбаться даже самых серьезных людей.
И хотя он часто ее раздражал, Ми Со все чаще ловила себя на мысли, что без его бесконечных шуток больница казалась бы слишком тихой.

В этот момент телефон главного врача Чхве Сон Гю завибрировал.
Он поднял трубку почти сразу.
— Да?
На другом конце провода послышался спокойный мужской голос.
— Доброе утро. Это Кан До Хён.
Главный врач невольно выпрямился.
— Доктор Кан.
— Простите, что звоню так рано.
— Ничего страшного.
— Я хотел сообщить, что закончил оформление документов.
— Прекрасно.
— Если не возникнет непредвиденных обстоятельств, я прибуду на Чеджу завтра после обеда.
Главный врач улыбнулся.
— Мы будем вас ждать.
Он снова произнес это слово.
Мы.
До Хён на мгновение замолчал.
А затем спокойно ответил:
— Спасибо.
Разговор длился меньше двух минут.
Но когда Чхве Сон Гю положил телефон на стол, на его лице появилась та самая теплая улыбка, которую сотрудники заметили еще утром.
До приезда нового хирурга оставался всего один день. И впервые за долгое время главный врач почувствовал не тревогу за нехватку рук, а спокойную уверенность, что впереди их команду ждет что-то новое — не только испытания, но и перемены, которых они пока не могли себе представить.