Наш маленький остров надежды

Дождь начался уже после захода солнца.
Мелкий, почти невесомый, он медленно покрывал стекла больницы прозрачной дымкой. Под светом уличных фонарей казалось, будто в воздухе плывут тысячи серебристых нитей.
Вечерняя смена всегда была спокойнее дневной.
В коридорах стихли разговоры.
Большинство пациентов уже отдыхали в палатах.
Лишь на сестринском посту продолжал гореть яркий свет.
Ха Ныль закрыла последнюю медицинскую карту и устало потерла переносицу.
— Всё? — спросила Ми Со, заглянув через плечо.
— Почти.
— Ты опять задерживаешься.
— Всего на десять минут.
— Именно это ты говорила вчера.
И позавчера.
И на прошлой неделе.
Ха Ныль виновато улыбнулась.
— Хорошо... может быть, чуть больше десяти минут.
Ми Со покачала головой.
За годы дружбы она давно поняла одну особенность Ха Ныль.
Та никогда не уходила домой первой.
Если кому-то требовалась помощь — она оставалась.
Если нужно было заменить коллегу — соглашалась.
Если пациенту просто хотелось поговорить — находила время.
И почти никогда не думала о себе.
— Пойдем, — сказала Ми Со уже мягче. — Остальное можно закончить утром.
Ха Ныль посмотрела на стопку историй болезни.
Потом перевела взгляд на часы.
Двадцать один сорок.
Она тихо выдохнула.
— Хорошо.
Сегодня действительно можно было уйти вовремя.

Они вышли из больницы вместе.
Дождь уже почти закончился.
Влажный воздух пах морем и мокрой землей.
У входа стоял небольшой белый микроавтобус скорой помощи.
Фельдшер закрывал задние двери.
— До завтра!
— До завтра! — одновременно ответили девушки.
Некоторое время они шли молча.
По вечерам остров становился удивительно тихим.
Не было привычного городского гула.
Лишь шум прибоя, ветер и редкие голоса прохожих.
— Ты правда совсем не любопытна? — неожиданно спросила Ми Со.
Ха Ныль посмотрела на нее.
— О чем ты?
— О новом хирурге.
— Любопытна.
— Но?
— Узнаю всё, когда он приедет.
Ми Со усмехнулась.
— Иногда я тебе завидую.
— Почему?
— Ты умеешь не торопить события.
Ха Ныль задумалась.
Улыбка на ее лице стала чуть тише.
— Не всегда.
Ответ прозвучал настолько спокойно, что Ми Со не сразу уловила скрытый смысл.
Она знала Ха Ныль уже пять лет.
Знала, что та почти никогда не говорит о прошлом.
Знала, что в ее комнате до сих пор стоит небольшая рамка с фотографией, которую она однажды случайно заметила.
И знала главное правило их дружбы.
Если Ха Ныль сама не начинает разговор, значит, пока не готова.
Поэтому Ми Со лишь слегка коснулась ее локтя.
— Тогда давай не будем сегодня говорить о хирургах.
— Давай.
— Лучше поговорим о Сон У.
Ха Ныль тихо рассмеялась.
— Что он опять сделал?
— Сегодня он попытался самостоятельно приготовить кофе в комнате отдыха.
— И?
— Сломал кофемашину.
— Как?
— Пока комиссия выясняет.
Теперь уже рассмеялись обе.

Тем же вечером в Сеуле в хирургическом отделении было непривычно пусто.
До Хён еще раз прошелся взглядом по операционной.
Яркий свет.
Холодный блеск инструментов.
Мониторы.
Аппарат искусственной вентиляции легких.
Все здесь было знакомо до мельчайших деталей.
Он остановился возле операционного стола.
Невольно положил ладонь на его край.
Сколько часов своей жизни он провел здесь?
Наверное, уже не сосчитать.
— Профессор?
До Хён обернулся.
Это была старшая операционная медсестра Хон Ын Джу.
Женщина, с которой они проработали почти семь лет.
Она вошла тихо, словно боялась нарушить тишину комнаты.
— Вы еще не ушли?
— Собирался.
Она некоторое время молчала.
Потом подошла ближе.
— Все говорят, что вы скоро вернетесь.
— Через год.
— Вы уверены?
До Хён посмотрел на нее.
— Нет.
Ын Джу улыбнулась.
— Вот и хорошо.
Он удивленно приподнял бровь.
— Почему?
— Потому что впервые за семь лет вы честно ответили: "не знаю".
До Хён невольно усмехнулся.
Это случалось редко.
Очень редко.
— Вы ведь понимаете, — продолжила она, — что мы будем скучать?
Он ничего не ответил.
Просто слегка кивнул.
Для него это движение значило больше любых слов.
Медсестра прекрасно это понимала.
— Я уже предупредила новых сотрудников.
— О чем?
— Что если они хотят стать хорошими хирургическими медсестрами, то должны научиться понимать мысли врача раньше, чем он успеет открыть рот.
— Это невозможно.
— Значит, будем стараться.
До Хён посмотрел на операционную еще раз.
— Спасибо.
Она удивленно моргнула.
За семь лет работы она всего несколько раз слышала это слово от него.
И каждый раз оно звучало совершенно искренне.
— Не благодарите.

Позже.
Квартира До Хёна.
Впервые за долгое время в комнате царил беспорядок.
На полу стояли раскрытые чемоданы.
На диване лежали аккуратно сложенные рубашки.
На столе — книги по хирургии, которые он никак не мог решить, брать с собой или оставить.
Он остановился возле книжного шкафа.
Пальцы скользнули по корешкам медицинских изданий.
"Атлас оперативной хирургии."
"Абдоминальная хирургия."
"Травматология."
Он усмехнулся самому себе.
— На год...
Он прекрасно понимал, что на Чеджу тоже есть пациенты.
И болезни там ничем не отличаются от болезней в Сеуле.
Но почему-то ему казалось, будто он собирается не в командировку, а начинает совершенно новую жизнь.
Раздался телефонный звонок.
На экране высветилось имя.
Главный врач Чхве Сон Гю.
До Хён на секунду удивился.
Они никогда раньше не разговаривали.
Он принял вызов.
— Добрый вечер.
В трубке послышался спокойный, немного хрипловатый голос.
— Добрый вечер, доктор Кан. Простите, что беспокою так поздно.
— Всё в порядке.
— Я хотел представиться лично. Меня зовут Чхве Сон Гю. Я главный врач больницы, где вам предстоит работать.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно.
На несколько секунд повисла неловкая пауза.
Потом главный врач неожиданно спросил:
— Вы любите море?
До Хён немного растерялся.
За все годы работы ему задавали самые разные вопросы.
Но точно не этот.
— Не знаю.
Чхве Сон Гю тихо рассмеялся.
— Тогда, надеюсь, через год вы сможете ответить на него.
До Хён посмотрел в темное окно своей квартиры.
— Возможно.
— Мы будем ждать вас.
Не "я".
Не "больница".
Мы.
Это короткое слово почему-то запомнилось До Хёну сильнее всего за сегодняшний день.
После разговора он еще долго стоял у окна.
Где-то далеко, за ночным морем, находился остров, который пока существовал для него лишь как точка на карте.