Наш маленький остров надежды

К вечеру больница заметно притихла.
Дневная суета постепенно растворялась в мягком шуме вентиляции и редких шагах по коридору. Из окон второго этажа было видно море — серое, неспокойное, с белыми полосами пены у темных вулканических камней.
Ха Ныль стояла у сестринского поста и заполняла карту пациента мистера О.
Она поставила подпись и только собиралась закрыть папку, когда рядом снова возник Сон У.
— Ты слышала?
Ха Ныль даже не подняла головы.
— Если это очередная теория заговора про хирурга из Сеула, то нет.
— Но она очень убедительная.
— Именно поэтому я не хочу ее слышать.
Он облокотился на стойку.
— Ладно, тогда скажу только одно.
— Нет.
— Я еще даже не начал.
— И не начинай.
Сон У трагически вздохнул.
— Когда-нибудь ты оценишь мой аналитический талант.
— В тот день, когда ты перестанешь делать выводы раньше фактов.
— То есть никогда.
Ха Ныль наконец подняла на него взгляд и невольно улыбнулась.
За три года работы в одной больнице она так и не научилась злиться на Ли Сон У дольше тридцати секунд.
Он был шумным, несерьезным, постоянно попадал в нелепые ситуации и говорил слишком много. Но при этом первым оставался на ночных дежурствах, первым бежал в приемное отделение и никогда не отказывал пациентам.
— Кстати, — неожиданно спросила она, — ты действительно читал статьи этого Кан До Хёна?
— Конечно.
— И какой он?
— Откуда мне знать? Я видел только фотографии в медицинских журналах.
— Тогда почему ты так удивился утром?
Сон У на секунду задумался.
— Потому что такие врачи обычно не приезжают в маленькие больницы.
— Может, ему просто нужен перерыв.
— Хирурги вроде него не умеют отдыхать.
Эта фраза прозвучала неожиданно серьезно.
Ха Ныль посмотрела на коллегу внимательнее.
— Ты говоришь так, будто давно его знаешь.
— Нет. Но среди ординаторов про него ходили легенды.
— Какие легенды?
— Что он может провести восьмичасовую операцию и сразу пойти на следующую.
— Это не легенда. Это звучит как нарушение трудового кодекса.
Сон У рассмеялся.
— Вот поэтому ты мне нравишься, Ха Ныль.
— Осторожнее.
Голос раздался за его спиной.
— Еще одно подобное заявление, и я сообщу в отдел кадров.
Сон У медленно обернулся.
Пак Ми Со стояла с планшетом в руках и смотрела на него с абсолютно невозмутимым выражением лица.
— Ты подслушивала?
— Нет. Просто твой голос слышно даже на парковке.
— Это называется харизма.
— Это называется отсутствие внутреннего фильтра.
Ха Ныль тихо засмеялась и закрыла историю болезни.
— Ладно, хватит. Мне еще нужно проверить кабинет нового врача.
— О, я с тобой!
— Нет.
— Почему?
— Потому что после твоей помощи мне придется проверять кабинет еще раз.
Ми Со впервые за весь разговор едва заметно улыбнулась.
— С этим сложно спорить.
— Вы обе сегодня особенно жестокие.
— Сегодня?
— Хорошо, всегда.
Кабинет хирурга находился в конце второго этажа.
Небольшая комната с окном, выходящим на море.
Старый деревянный стол.
Шкаф для документов.
Книжная полка.
Настольная лампа.
И удивительно красивый вид.
Ха Ныль открыла окно, впуская внутрь соленый воздух.
Шторы тут же вздрогнули от ветра.
— Холодно?
Она обернулась.
В дверях стоял главный врач Чхве Сон Гю.
— Немного.
— Оставьте окно открытым.
— Правда?
— Человек из Сеула должен сразу понять, куда приехал.
Она улыбнулась.
Главный врач подошел к столу и провел рукой по его поверхности.
— Как думаете, ему здесь понравится?
Вопрос прозвучал неожиданно тихо.
Ха Ныль задумалась.
— Не знаю.
— Честный ответ.
— Я никогда не была в Сеуле дольше пары дней. Наверное, после больших больниц здесь покажется слишком спокойно.
— Возможно.
Чхве Сон Гю посмотрел в окно.
— Но иногда людям полезно услышать море.
Ха Ныль почувствовала, что он говорит не только о новом хирурге.
Главный врач давно работал на Чеджу. Когда-то ему тоже предлагали должность в крупном медицинском центре Сеула, но он отказался и остался на острове.
Никто не знал почему.
Он никогда не рассказывал.

Тем временем в Сеуле Кан До Хён закрывал последний ящик своего кабинета.
На столе осталось совсем немного вещей:
* стетоскоп;
* ручка;
* тонкий ежедневник;
* фотография матери.
Он взял снимок в руки.
На фотографии женщина улыбалась так тепло, будто все еще была рядом.

...

В дверь осторожно постучали.
— Войдите.
На пороге появился молодой ординатор.
— Профессор...
Он заметно нервничал.
— Да?
— Это правда, что вы уезжаете?
— Похоже на то.
— Все в отделении говорят об этом.
До Хён молча положил фотографию в папку.
— Вы пришли спросить об этом?
— Нет.
Ординатор выпрямился.
— Я хотел поблагодарить вас.
До Хён удивленно посмотрел на него.
— За что?
— На первом курсе ординатуры я перепутал результаты анализов и чуть не отправил пациента на неправильное обследование.
— Помню.
— Все думали, что вы меня уничтожите.
— А я уничтожил?
— Нет.
Парень смущенно улыбнулся.
— Вы заставили меня трижды переписать историю болезни и неделю проверяли каждую мою запись, но не позволили заведующему выгнать меня из программы.
До Хён несколько секунд молчал.
Он действительно почти забыл этот случай.
— Ошибаются все.
— Да. Но не все дают шанс исправиться.
Ординатор слегка улыбнулся.
— Спасибо, профессор.
Когда дверь закрылась, До Хён остался один.
Он медленно сел в кресло и впервые за много лет задумался о том, сколько людей воспринимали его совсем не так, как он сам привык думать.
За окном Сеул продолжал шуметь.
А далеко на острове Чеджу ветер уже стучал в открытое окно маленького кабинета.