You were my promise | KEONHO CORTIS

Неделя в Ханнам-доне пролетела как один затяжной, невероятно красивый сон. Стеклянный занавес пентхауса надёжно отсекал их от внешнего мира, от назойливых звонков директора Пака и отчётов перед советом директоров «Ан Групп». Конхо сдержал своё слово: его мать больше не предпринимала попыток вмешаться.

Юридическая нота, подкреплённая угрозой сорвать многомиллиардный контракт с японцами, подействовала на вице-председателя Хан как ледяной душ. Семья Ана умела считать деньги и понимала, когда ставки становятся слишком высокими.

Для Боры эти дни стали временем тихой ментальной революции. Каждое утро она просыпалась в его кашемировых вещах, готовила завтрак под его ленивым, обожающим взглядом, а вечерами они часами сидели на огромном диване, наблюдая, как Сеул зажигает свои огни. Этот размеренный, тягучий темп,в котором страсть смешивалась с абсолютным домашним уютом, медленно, но верно выжигал из её головы последние сомнения.

В пятницу вечером туман над Ханганом рассеялся, открывая безупречно чистое, усыпанное звёздами небо. Конхо сидел за барной стойкой, просматривая что-то в своём телефоне. На нём были простые чёрные брюки и тонкий лонгслив графитового цвета, мягко облегающий его широкие плечи.

— Бора-я, — негромко позвал он, и его глубокий баритон заставил её оторваться от книги. — Завтра суббота. Наш «внеплановый аудит» официально подходит к концу.
Бора почувствовала, как внутри всё слегка сжалось. Реальный мир напоминал о себе с неотвратимостью наступающего понедельника. Она подошла к нему, мягко ступая босыми ногами по тёплому паркету, и остановилась рядом.

— Я знаю, Конхо, — тихо вздохнула она, опуская ладонь на его плечо. — Мне нужно вернуться в квартиру. И в понедельник я должна быть в офисе. Мы не можем прятаться здесь вечно.

Конхо отложил телефон, развернулся к ней на высоком стуле и, перехватив её за талию, притянул к себе. Его тёмные глаза в полумраке кухни казались абсолютно чёрными, наполненными той самой взрослой, пугающей решимостью, перед которой у неё никогда не было защиты.

— Мы не будем прятаться, — тихо, с глухой хрипотцой произнес семнадцатилетний наследник. — Прячутся те, кто виноват или слаб. Мы выйдем отсюда вместе. Завтра утром господин Ким отвезёт нас не в твой офис, и не к твоей квартире.

— А куда? — Бора растерянно прищурилась, глядя в его идеальное, серьёзное лицо.

— К моим родителям, — спокойно ответил Конхо.

У Боры перехватило дыхание. Пальцы, лежавшие на его плече, невольно напряглись.

— Конхо... ты с ума сошёл? Встреча с председателем Аном и твоей матерью после всего, что произошло? Это же... это открытая война.

— Это не война, это капитуляция. Их капитуляция, — Конхо поднялся, мгновенно возвышаясь над ней и заставляя её поднять голову. Его сильные руки переместились на её плечи, успокаивающе, но властно поглаживая их через ткань домашнего худи. — За эту неделю мои люди полностью завершили аудит пусанского филиала. Все козыри у меня на руках. Отец знает, что если я уйду из компании и заберу с собой японских инвесторов, «Ан Групп» потеряет до тридцати процентов рыночной стоимости за один квартал. Я иду туда не просить разрешения, Бора-я. Я иду ставить их перед фактом.

— Перед каким фактом, Конхо? — её голос задрожал от волнения.

Юноша наклонился к ней так близко, что его тёплое дыхание коснулось её губ. На его лице появилась та самая лёгкая, тёмная и невероятно уверенная усмешка, от которой у неё закружилась голова.

— Перед фактом того, что через несколько лет, как только все формальности будут позади, ты станешь законной госпожой Ан. Моей женой. И будущей хозяйкой этого конгломерата, — его голос упал до глубокого, вибрирующего шёпота. — Я обещал тебе шесть лет назад, что заберу тебя так, чтобы никто не посмел сказать против нас ни слова. Время пришло, Бора-я.

От масштаба его слов у Боры внутри словно оборвалась последняя струна страха. Этот парень не просто любил её — он перестраивал под неё свою империю, шаг за шагом, с холодным расчётом гениального гроссмейстера. И в этой его пугающей, абсолютной одержимости была такая дикая, первобытная романтика, перед которой любая женская защита была бессильна.

— Ты не оставил мне выбора, молодой господин Ан, — тихо прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются тёплые слёзы облегчения и бесконечной любви.

— Выбора никогда не было, — выдохнул Конхо, и его губы накрыли её губы в глубоком, голодном и невероятно страстном поцелуе.

Это был поцелуй-обещание. Поцелуй мужчины, который закрепил свою окончательную победу. Он целовал её властно, забирая её стоны, прижимая её к себе так сильно, что она физически ощущала каждый изгиб его натренированного тела.

Бора ответила ему с той же отчаянной, накопленной годами нежностью, вплетая свои пальцы в его чёрные волосы и окончательно растворяясь в его шторме.

За окном пентхауса сиял ночной Сеул, но теперь этот огромный, холодный город больше не казался им враждебным. Они были выше его. Выше правил, выше чужих амбиций и выше страха.