Холдинг: пересечение любви

Ха Ын первая отвела взгляд, не выдержав этого пристального, непривычно открытого и глубокого взора. Щеки мгновенно обдало жаром, а сердце забилось в каком-то рваном, суматошном ритме. Она аккуратно убрала свои ладони с его широких плеч и поспешно опустилась обратно на жесткий металлический стульчик, стараясь вернуть себе профессиональную собранность.
- Я... я позову врача, - негромко сказала Ха Ын.
Голос все еще звучал хрипло, выдавая ее крайнюю усталость. Стараясь не смотреть на Су Гана, она быстро надела свои туфли, застегнула ремешки на лодыжках и поспешила прочь из VIP-палаты. Оказавшись в пустом, залитом тусклым светом коридоре госпиталя, Ха Ын прислонилась спиной к прохладной стене и сделала несколько глубоких вдохов. Воздуха катастрофически не хватало, а перед глазами все еще стояло лицо босса и та щемящая нежность, которая на секунду отразилась в его глазах.
Су Ган в это время смотрел на закрывшуюся дверь. В палате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов. Он лежал неподвижно, но в его голове крутилась только одна мысль: эта девушка, несмотря на его дневные придирки, упреки и невыносимый характер, осталась здесь. Она ждала его часами, голодная, уставшая, засыпая на неудобном стуле, просто потому что ей было не все равно.
Примерно через десять минут Ха Ын вернулась в сопровождении дежурного хирурга и медсестры. Врач подошел к кровати Су Гана, проверил показания на мониторах, осмотрел повязки на голове и теле и удовлетворенно кивнул.
- Так, показатели стабилизировались, все хорошо, - спокойно произнес доктор, делая записи в медицинской карте. - Но травмы серьезные. Вы должны будете лечиться здесь еще как минимум неделю. И самое главное - за вами кто-то должен постоянно ухаживать. Физические нагрузки полностью исключены.
Ха Ын стояла чуть позади врача, слушая его инструкции. Первая мысль, которая мелькнула в ее голове - сейчас нужно будет связаться с его родственниками. Но она тут же мысленно отдернула себя. Если никто из его семьи не приехал в самый критический момент, во время трехчасовой операции, то рассчитывать на то, что они приедут ухаживать за ним сейчас, было бессмысленно.
Она неподвижно стояла у стены, чувствуя, как ноги в туфлях наливаются свинцом. Стрелки часов неумолимо приближались к одиннадцати ночи - на табло горело 22:57, а она все еще находилась в больнице, едва удерживая равновесие от изнеможения.
Доктор тем временем закончил осмотр. С помощью пульта он слегка приподнял изголовье кровати Су Гана, чтобы пациент мог принять более удобное, полусидячее положение, и напоследок добавил:
- Кто-то должен дважды в день, утром и вечером, обрабатывать его шрамы и менять повязки. Это очень важно, чтобы избежать воспаления.
Когда медицинский персонал наконец покинул палату, Ха Ын устало опустилась на стул рядом с кроватью. В помещении снова повисла тяжелая пауза. Су Ган смотрел на белое больничное одеяло, и на его лице снова начала проступать привычная холодная маска, за которой он пытался спрятать свою уязвимость.
- А... кроме коллег, никто больше не приходил? - негромко спросил он.
В его хриплом голосе, вопреки всему, промелькнула едва заметная, слабая надежда. Ему хотелось верить, что, возможно, отец или мать все же проявили каплю заботы. Но горькое предчувствие, которое преследовало его всю жизнь, не обмануло его и в этот раз.
Ха Ын сочувственно посмотрела на него. Ей очень не хотелось ранить его или смущать, поэтому она тихо опустила голову, разглядывая свои колени.
- К сожалению... нет. Никого не было.
Су Ган глухо усмехнулся, хотя в этой усмешке не было ни капли веселья - только застарелая, привычная боль одиночества. Он повернул голову к ней и заговорил уже более жестким, деловым тоном:
- Ладно, Ха Ын. Ты уезжай домой. Я же вижу, что ты едва на ногах стоишь. Иди и отдыхай, это приказ.
- Господин Хан, а кто будет за вами ухаживать? - проигнорировав его слова, спросила она, выпрямляя спину. - У вас есть близкий человек, которого можно вызвать?
- Не знаю, Ха Ын. Значит, я сам буду перевязывать свои шрамы. Это не проблема.
- Но как?! - возмутилась она, округлив глаза. - Доктор ясно сказал: вам нельзя двигаться! Вы даже сесть без пульта нормально не можете!
Су Ган тяжело вздохнул и посмотрел в окно, за которым раскинулся темный ночной Сеул. В его холодных, серых глазах Ха Ын отчетливо прочитала глубокую, тщательно скрываемую грусть.
- Ха Ын, я единственный ребенок в семье. У меня нет ни сестры, ни брата. А родители... родители явно не придут, у них сейчас другие приоритеты в бизнесе. Так что я сам со всем справлюсь. Не нужно делать из этого драму.
Ха Ын смотрела на этого сильного, властного мужчину, который сейчас казался ей маленьким, брошенным всеми ребенком в этой огромной VIP-палате. Внутри нее окончательно созрело решение. Месть Пакам, ее собственная усталость - все это отошло на второй план перед простой человеческой человечностью.
- Тогда это буду делать я, - твердо заявила она.
Су Ган резко повернул к ней голову, нахмурившись:
- Что?
- Дайте мне ключ от вашего дома, - требовательно продолжила Ха Ын, протягивая руку. - Завтра выходной. Я поеду к вам, соберу все необходимые вещи, одежду, личные принадлежности и привезу сюда. А со следующей недели я буду приходить к вам дважды в день: утром перед работой и вечером после нее, чтобы помогать с перевязками. Нам нужно собрать ваши вещи как можно скорее.
- Ха Ын, не надо, - его голос снова стал строгим, он попытался включить режим начальника. - Я не могу этого позволить. Я сам со всем справлюсь.
- Нет, господин Хан, один вы не справитесь! - Ха Ын решительно перебила его, немного повысив тон и заставив Су Гана от неожиданности умолкнуть. - Я ваша личная ассистентка. Если рядом нет никого другого, кто мог бы помочь, значит, это моя обязанность. Я не оставлю вас в таком положении.
- Но, Ха Ын... - попытался возразить директор, пораженный ее внезапным напором.
- Директор Хан, никаких «но»! - отрезала она, заставив Су Гана окончательно сдаться.
Он молча посмотрел на нее еще несколько секунд, удивленный ее смелостью и непреклонностью, а затем медленно кивнул. Мужчина дотянулся до тумбочки, где в пластиковом пакете лежали его личные вещи, спасенные из разбитой машины, достал тяжелую связку ключей со стильным кожаным брелоком и вложил их в ее ладонь.
- Спасибо, - тихо, почти беззвучно произнес он.
Ха Ын крепко сжала ключи, коротко поклонилась и вышла из палаты. Спустившись на первый этаж, она через приложение вызвала такси. Навалившаяся усталость сковала тело, но в душе было странное, теплое спокойствие. Сев на заднее сиденье автомобиля, она прислонилась головой к стеклу, слушая шум ночного города и понимая, что ее жизнь теперь окончательно и бесповоротно связалась с судьбой Хан Су Гана.