двенадцатая.
«Он рассказал о ране, которая не зажила.
И впервые почувствовал, что её можно исцелить.
Её именем».
После той ночи, когда они примирились, Ника чувствовала, что Данила стал другим. Он был нежнее, теплее, но в его глазах всё ещё пряталась тень. Она замечала это, когда он смотрел в пустоту, когда его пальцы сжимали сигарету чуть крепче, чем обычно. Она замечала, как он замолкал, когда кто-то говорил о семьях, о братьях, о прошлом. Она хотела спросить его, что скрывается за этой тенью, но боялась. Что, если он не захочет говорить? Что, если он снова закроется?
Она ждала. И он пришёл к ней сам.
Это случилось в пятницу вечером. Они сидели в гараже вдвоём. За окном метель завывала, словно пыталась прорваться внутрь, но внутри было тепло - гудела печка, пахло дымом и железом. Данила курил одну сигарету за другой. Он смотрел в стену, и его руки дрожали.
Ника сидела рядом на старом диване, смотрела на него и молчала. Она знала - он заговорит, когда будет готов.
Он затушил сигарету и глубоко вздохнул. Она видела, как его лицо напряглось, как он боролся с собой.
- Я хочу тебе кое-что рассказать, - сказал он, не глядя на неё.
- Я слушаю, - ответила она тихо.
Он помолчал, собираясь с мыслями. Она видела, как он сжимает пальцы, как он пытается найти слова.
- Ты замечала, что я иногда... замолкаю? - спросил он.
- Да, - ответила она. - Я заметила. Но я не хотела тебя торопить.
Он кивнул.
- Я не умею говорить о таких вещах, - сказал он. - Я никогда никому не рассказывал. Но с тобой... я хочу попробовать.
Она взяла его за руку и сжала её.
- Ты можешь сказать мне всё, - сказала она. - Я не уйду.
Он посмотрел на неё, и в его глазах была благодарность, смешанная со страхом.
- Ты знаешь, что у меня есть брат? - спросил он.
- Ты говорил, что есть, - ответила она. - Но не рассказывал о нём.
- Его звали Андрей, - начал он. - Мой старший брат. Он был старше меня на пять лет. Мне тогда было пятнадцать, ему - двадцать. Он был моим... всем.
Ника не перебивала. Она просто слушала, чувствуя, как внутри начинает сжиматься.
- Наш отец ушёл, когда мне было семь, - продолжал он. - Мы жили с мамой в маленькой квартире на окраине. Она работала на двух работах, нас почти не видела. Андрей заменил мне отца. Он учил меня, как держать удар, как не бояться, как защищать тех, кто слабее. Он говорил, что настоящий мужчина - это не тот, кто громче всех кричит, а тот, кто может постоять за других.
Данила закурил новую сигарету. Его руки всё ещё дрожали.
- Он был лучшим во всём, - сказал он. - Учился хорошо, занимался спортом, у него были друзья. Я хотел быть похожим на него. Каждый день я пытался быть сильным, как он. И он всегда говорил: «Ты справишься, мелкий. Ты - моя гордость».
Ника положила руку ему на колено и сжала.
- Ты и сейчас моя гордость, - прошептала она.
Он не ответил. Он смотрел в пустоту, и его голос становился всё тише.
- Он всегда защищал всех, - сказал Данила. - Даже тех, кто не просил. Однажды его друг попал в историю. На него напали, избили. Андрей узнал и пошёл разбираться. Он не мог иначе. Он был человеком, который не мог пройти мимо чужой беды.
Он замолчал. Она видела, как его челюсть сжалась.
- Тот вечер я запомнил на всю жизнь, - сказал он. - Я ждал его дома. Мы должны были смотреть футбол. Я сидел у телевизора и ждал, когда он вернётся. Час, два, три. Я звонил ему, но телефон был выключен. А потом позвонила мама. Она сказала: «Данила, Андрея больше нет».
Его голос дрогнул. Он сжал сигарету так, что она сломалась.
- Он умер от удара ножом, - сказал Данила. - Защищая друга. Просто встал между ним и теми, кто хотел его убить. И его убили. В том переулке, куда никто не смотрел. Никто не помог ему. Никто не позвонил в полицию. Он лежал там, один, пока его не нашли.
Ника почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она сжала его руку, чувствуя, как он дрожит.
- Мне тогда казалось, что я тоже умер, - сказал он. - Я перестал верить в то, что мир справедлив. Я перестал верить в людей. Я начал злиться. Я начал пить. Я хотел найти тех, кто это сделал, и я всё ещё иногда ищу их во сне. Но их нет. Они просто ушли. А он остался там, в том переулке, навсегда.
Он замолчал. Тишина в гараже стала тяжёлой, как бетон. Ника смотрела на него и понимала, что он носит это в себе годами. Что он никогда не говорил об этом. Что он всегда был сильным, всегда держал всё внутри, даже когда мир рушился вокруг него.
- Я не знал, как жить дальше, - сказал он. - Я хотел отомстить, но я не знал кому. Я просто злился и злился, пока не понял, что это уничтожает меня. Я не хотел быть слабым, как те, кто не помог ему. Я хотел быть сильным, как он. Но внутри я был пуст.
Ника разрыдалась. Она не могла сдержать слёз. Она смотрела на него, на его лицо, которое никогда не показывало слабости, и видела, что сейчас она разрывает его.
- Ты не пустой, - сказала она сквозь слёзы. - Ты - самый сильный человек, которого я знаю. Но ты не должен быть сильным всегда. Со мной ты можешь быть любым.
Он поднял на неё глаза. В них стояли слёзы, которые он так долго сдерживал.
- Я так хочу быть рядом с тобой, - сказал он хрипло. - Но я боюсь, что ты уйдёшь, когда увидишь, какой я на самом деле.
- Я уже вижу, - ответила она. - И я здесь. Я никуда не уйду.
Он заплакал. Сначала тихо, потом всё сильнее. Его плечи дрожали, его пальцы сжимали её руку так, будто она была единственным, что держит его на земле. Он плакал, как мальчик, который потерял всё, и боялся потерять ещё больше.
Она обняла его. Она прижала его голову к своей груди и гладила его волосы. Она не говорила ни слова. Она просто держала его, чувствуя, как его слёзы стекают по её шее.
- Я здесь, - шептала она. - Я всегда буду здесь.
Он дрожал в её руках и плакал, впервые за много лет показывая свою настоящую боль. И она держала его, не отпуская.
Они сидели в гараже, обнявшись, и снег за окнами падал всё сильнее. Метель завывала, но внутри было тепло. Потому что она держала его - его слёзы, его боль, его душу. И она не боялась.
Долгое время они молчали. Он плакал, она гладила его по голове. И в этой тишине было больше тепла, чем в любых словах.
Когда он замолчал, он поднял на неё глаза, влажные и красные.
- Я никогда не плакал при людях, - сказал он тихо. - Никогда. Ты единственная, кто видел меня таким.
- Я не буду об этом никому рассказывать, - сказала она. - Это только наше.
Он вытер слёзы тыльной стороной ладони и посмотрел на неё с благодарностью.
- Ты не боишься меня, - сказал он. - Ты не смотришь на меня, как на сломанного. Почему?
- Потому что ты не сломан, - ответила она. - Ты просто ранен. Но ты сильный. И я буду с тобой, пока твоя рана не заживёт.
Он прижал её к себе и прошептал:
- Я люблю тебя. Я никогда никого так не любил.
- Я тоже тебя люблю, - ответила она. - И я никуда не уйду.
Они сидели в гараже, держась за руки, и метель за окнами уже не была страшной. Потому что он знал: перед ней можно быть слабым. Перед ней можно плакать. Перед ней можно быть собой.
Следующая глава будет ну очень интересной, готовьтесь)
Котята, не забываем про звёздочки и комментарии.