первая.
Мурманск,
ноябрь 2017г.
Привычный холод. Серое небо нависало над панельными пятиэтажками, смешиваясь с дымом из труб ТЭЦ, и казалось, что город навсегда застрял в этом промозглом ноябрьском вечере. Снег падал нехотя - сухой, колючий, он бил по лицу мелкими иглами, заставляя прохожих щуриться и кутаться глубже в воротники. Свет фонарей выхватывал из темноты редкие силуэты: кто-то торопился в «Пятерочку» за хлебом, кто-то стоял у остановки, топая ногами в тяжелых ботинках, а где-то вдалеке слышался низкий гул трешовой музыки - её приносил ветер из гаражей, где пацаны вечно жгли костры и пили портвейн.
Ника вышла из общаги медицинского университета, поправила сумку и вдохнула холодный воздух. Высокая - метр семьдесят два, худая, с длинными тёмными волосами ниже плеч, которые выбивались из-под вязаной шапки. Серые глаза, острые скулы, тонкий прямой нос, бледная кожа, которая почти не загорала даже летом. Из-за роста и худобы она выглядела немного угловатой, но в этом была своя грация. На ней были простые джинсы, тёплый серый свитер и длинный чёрный пуховик - в Мурманске по-другому нельзя. Лицо выглядело уставшим после пары по гистологии, под глазами залегли тени, но это не портило её, а скорее добавляло серьёзности. Она почти не красилась - только чуть подводила глаза и иногда мазала губы бальзамом. В ней не было той яркости, как у некоторых девчонок с её курса, но было что-то цепляющее - может, взгляд, может, осанка, а может, то, как она держалась даже когда страшно.
Ника родилась и выросла в Мурманске. Её детство прошло в спальных районах за Пять Углов, она знала каждый закоулок этого города, каждую грязную подворотню и каждую скамейку у подъездов, где вечно сидели местные алкаши. Она помнила, как мама боялась отпускать её одну в школу, как соседский мальчик Вовка сломал руку, когда его толкнули на льду, как в их подъезде вечно пахло сыростью и окурками. Мурманск был для неё родным - со всей своей серостью, холодом и жесткостью. Она знала, что здесь нельзя опускать глаза, что здесь надо уметь отвечать, если на тебя наезжают. Именно этот город сделал её такой - спокойной, уверенной, умеющей держать удар. И хотя она иногда мечтала уехать в Питер или Москву, что-то держало её здесь. Может, привычка. Может, понимание того, что она часть этого места, как и это место часть её.
Рядом, замотавшись в длинный пуховик, шла Кая - её лучшая подруга с того самого дня, как они встретились в очереди в столовую. Кая была её полной противоположностью: мягкая, светлая, с русыми волосами, которые она вечно пыталась убрать под шапку, но они всё равно выбивались небрежными прядями. Невысокая, с округлыми плечами и добрыми глазами, она всегда смотрела на мир с таким детским удивлением, что Ника иногда завидовала этой нежной беззащитности. Кая не умела злиться - даже когда кто-то наступал ей на ногу в автобусе, она просто тихо вздыхала и отодвигалась. Вся её одежда была светлой, мягкой, будто она пыталась согреть этот серый город хотя бы цветом своего пуховика.
- Ну и зачем мы попёрлись в «Галерею» за пять минут до закрытия? - ворчала Кая, перепрыгивая через лужу. - Я замерзла, у меня пальцы не гнутся.
- Я хотела шарф, - ответила Ника, поправляя сумку на плече. - Нормальный. Не тот ужас, который мне купила мама. Розовый с бантиками, представляешь? Я в нём как новогодний подарок.
Кая засмеялась, и её смех разбился о промерзшие стены общежития. Они прошли мимо остановки, где на лавке сидели двое в чёрных «Адидасах» и курили. Один из них лениво проводил взглядом девушек, но быстро потерял интерес - он что-то увлечённо обсуждал с товарищем. Где-то рядом хрустнула банка из-под пива, и Ника даже не дернулась - привыкла.
- Ты просто не привыкла, - добавила она уже тише. - Я тут родилась и выросла, а ты приезжая. В Мурманске люди другие. Они жёстче, что ли. Или просто холоднее.
- Ты тоже стала жестче, - заметила Кая. - Раньше ты была... не знаю... мягче, что ли. А сейчас с тобой не поспоришь.
Ника хмыкнула. Она действительно поменялась за два года. Если на первом курсе она ещё оглядывалась по сторонам, то теперь знала, как нужно смотреть в глаза, чтобы тебя не тронули. Мурманск научил её защищаться. Этот город не прощал слабости.
До «Галереи» они дошли быстро. Торговый центр встретил их теплом, запахом попкорна и жареной курицы. Кая сразу же ушла в отдел с шапками и шарфами, а Ника осталась стоять у входа, глядя на витрины. Шарфы были красивыми, но цены кусались. Она уже хотела уходить, но Кая всё выбирала и выбирала.
- Ну что, возьмём этот? - спросила Кая, показывая розовый шарф.
- Он тебе идёт, - ответила Ника. - Бери.
Кая купила его, и они вышли из «Галереи». На улице стало темнее, снег пошёл сильнее, и ветер завывал где-то в проводах. Ника поёжилась, замоталась в шарф и прибавила шаг. Они шли по тем же улицам, по тем же маршрутам, но теперь Ника чувствовала себя как-то иначе. Может, потому что день был долгим, а может, потому что внутри всё ещё сидела усталость после пар.
- Давай быстрее, - сказала она Кае. - Холодно.
- Я и так иду, - ответила та.
Они свернули за угол, к длинной панельной стене, около которой всегда было особенно ветрено. В лицо сыпался мелкий снег, и Ника на секунду прикрыла глаза. Она любила это чувство - когда ветер стирает все мысли и остаётся только белый шум. Но сегодня что-то было не так.
Кая схватила её за рукав.
- Ник... - голос подруги дрогнул. - Ты видишь?
Ника открыла глаза. Впереди, метрах в десяти, стояли трое. Нет, не просто стояли - они шли прямо на них. Алкогольный запах Ника уловила ещё до того, как они приблизились. Помятые куртки, небритые лица, один с бутылкой в руке. Их глаза были мутными и тяжёлыми.
- Эй, красотки, - хрипло заговорил тот, что был впереди, среднего роста, но с массивными плечами. - Вы чё такие холодные? Может, согреем?
Ника остановилась. Сердце застучало где-то в горле, но она не отвела взгляд. Она выставила руку вперёд, неосознанно заслоняя Каю.
- Проходите, - сказала она ровно, но с нажимом. - Мы не знакомимся.
- Ой, какая смелая! - усмехнулся второй, лысый, с золотым зубом, который сверкнул в темноте. - А нам-то что? Мы хорошие, мы познакомиться хотим. Ты, длинная, из общаги? Я видел вас тут часто.
- Я сказала - проходите.
Но они не проходили. Наоборот, шагнули ближе. Теперь Ника видела их лица - это были не просто пьяные, это были люди, которые искали проблемы. Может быть, они ошиблись улицей или спутали их с кем-то. Но глаза у всех троих были трезво-злыми, и Ника знала, что это значит. Она знала этот взгляд - она видела его на районе сотни раз. Эти парни не отстанут просто так. И они не хотели просто поговорить.
- Иди домой, Кая, - тихо сказала она подруге. - Быстро.
- Я не оставлю тебя, - прошептала Кая, и голос её дрожал.
Третий, самый низкий, внезапно рванул вперёд и схватил Каю за руку, дёрнул к себе. Кая вскрикнула, и звук этот был таким тонким и испуганным, что Ника бросилась на нападавшего с кулаками. Она ударила его куда-то в плечо, но он был тяжелее, крепче, его просто не пробить.
- Пусти, урод! - закричала Ника, но второй уже подскочил сзади и схватил её за талию.
Грубые руки обхватили её, прижали к себе, и Ника забилась, брыкаясь и пытаясь вырваться. В ушах шумело, она слышала только собственное дыхание и плач Каи, которую держал тот, лысый. Один из них толкнул Каю к стене, и она ударилась спиной, сдавленно ойкнула.
- Стой, я сказал! - Ника извернулась и укусила нападавшего за руку, почувствовала противный металлический привкус крови.
- Ах ты, сука! - выругался он, ослабив хватку ровно на секунду.
Но этого мгновения хватило, чтобы Ника увидела: из темноты на свет фонаря шагнули две фигуры. Огромная, как шкаф, и ещё одна - высокая, спортивного сложения.
- Эй, - сказал голос, низкий и спокойный. - Руки убрали от девчонок.
Первый из нападавших обернулся. Увидел того, кто говорил. И замер.
В свете фонаря стоял здоровый парень. Огромный, мощный - под два метра ростом, с широченными плечами, которые не скрывала даже зимняя куртка. Короткая стрижка, из-под кепки виднелись тёмные волосы. Лицо тяжёлое, массивная челюсть, крупные черты - он реально был похож на гориллу. Маленькие глубоко посаженные глаза смотрели исподлобья, и в этом взгляде было что-то, от чего мурашки бежали по коже. Казалось, он мог сломать человека голыми руками, даже не напрягаясь. На нём были чёрные спортивные штаны «Адидас» с тремя белыми полосками, такой же чёрный пуховик, из-под которого виднелась водолазка, и старая потёртая кожаная кепка. В руках он держал сигарету, и дым медленно поднимался вверх, смешиваясь с паром от дыхания.
Рядом с ним стоял ещё один - высокий, под метр восемьдесят, спортивный, поджарый, как человек, который точно знает, что такое спорт. Русый, короткие волосы, правильные черты лица - прямой нос, острые скулы, светлые глаза. Одет был в чёрный тренировочный костюм и длинное тёмное пальто, накинутое сверху - старомодное, но сидевшее на нём так, будто он носил его всю жизнь. Он слегка улыбался, но улыбка была какой-то напряжённой, готовой в любой момент превратиться в оскал. Он переминался с ноги на ногу, будто готовился к прыжку.
- Ты чё сказал? - нападавший с бутылкой шагнул к здоровяку, но сделал это неуверенно, как будто ноги сами не хотели его слушаться.
Здоровяк докурил сигарету и кинул её в снег. Потом медленно, без спешки, расстегнул молнию на пуховике, будто готовился к чему-то серьёзному. Молча. Вообще без слов.
И тот, кто шёл к нему, вдруг остановился.
- Сань, - сказал здоровяк, не оборачиваясь. - Девчонок в сторону.
В этот момент лысый, который держал Каю, перевёл взгляд на здоровяка. Его рука ослабла - он забыл про девчонку, его внимание переключилось на нового, более серьёзного противника. Он отпустил Каю и шагнул вперёд, готовясь к разборке. Второй, который держал Нику, тоже ослабил хватку - он смотрел на огромного парня и явно соображал, что к чему. Ника воспользовалась моментом, рванулась в сторону и отбежала к стене.
Русый шагнул вперёд, мягко, но настойчиво оттеснил Каю и Нику в сторону, закрывая их собой. Он ничего не сказал, только кивнул: мол, стойте тут и не дёргайтесь.
Нападавший с бутылкой попытался что-то сказать здоровяку, но его голос сбился. Он размахнулся бутылкой, но здоровяк даже не моргнул. Он просто взял его за руку - так легко, будто они были старыми знакомыми - и сжал. Бутылка выпала из ослабевших пальцев и со звоном разбилась об асфальт. Нападавший зашипел, попытался вырваться, но здоровяк держал его за запястье и смотрел ему в глаза.
- Шёл бы ты, - сказал он наконец.
Лысый с золотым зубом замер на полпути, глядя на эту сцену. Он переводил взгляд с здоровяка на своего товарища и обратно, и его решимость явно таяла с каждой секундой. Третий, низкий, уже стоял сзади и не знал, что делать. Его руки заметно тряслись.
Русый спокойно достал из кармана пальто пачку сигарет, закурил и выпустил дым в холодный воздух. Он смотрел на эту сцену как на забавный спектакль - улыбался, щурился, но глаза оставались холодными.
- Мальчики, - сказал он негромко, но отчётливо. - Вам лучше уйти. Пока вас не унесли.
Троица переглянулась. Бутылочный схватился за руку, которую сжал здоровяк, и отшатнулся назад. Лысый уже пятился, что-то бормоча, а третий и вовсе развернулся и побежал. Через несколько секунд они исчезли в темноте, только слышно было, как их шаги хрустели по снегу, становясь всё тише.
Здоровяк медленно застегнул пуховик и посмотрел на Нику. Она стояла, прижавшись спиной к стене, сбитая, но не сломленная. Серая шапка съехала набок, из-под неё выбились тёмные пряди. Она тяжело дышала, но взгляд был твёрдым.
- Ты чего орала? - спросил он хрипло. - Надо было молчать, они бы отстали.
Ника смотрела на него, и слова застревали в горле. Она хотела сказать «спасибо», но почему-то вместо этого выдохнула:
- Я не умею молчать.
Он усмехнулся - коротко, с хрипотцой.
- Это видно.
Повернулся и ушёл в темноту, не обернувшись. Русый затушил сигарету и пошёл за ним, легко коснувшись козырька кепки в сторону девушек - как прощание.
Кая разрыдалась, когда они ушли, и Ника обняла её, чувствуя, как та дрожит. Но сама она почему-то не плакала. Она смотрела в ту сторону, куда ушли эти двое, и думала: что это было? Кто он вообще такой?
Кая всхлипывала, прижимаясь к плечу Ники.
- Ник... они же могли...
- Не могли, - перебила Ника, хотя голос её дрожал. - Всё уже позади. Пошли домой.
Она повела подругу к общаге, с каждым шагом чувствуя, как ноги становятся ватными. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и дрожь в руках. Она крепче сжала локоть Каи и заставила себя дышать ровно.
У самого подъезда Ника обернулась. Там, в темноте, уже никого не было. Только снег падал на асфальт, присыпая разбитую бутылку и следы борьбы. Но Ника знала, что этого человека она запомнит. Его взгляд. Его голос. Его молчаливую силу.
Она не знала тогда, что эта случайная встреча перевернёт её жизнь. Что этот здоровяк, похожий на гориллу, станет её миром, а эти серые мурманские улицы - местом, где она впервые почувствует себя по-настоящему живой.
Но это будет потом.
А пока она просто зашла в тёплый подъезд, обняла плачущую подругу и попыталась забыть, как пахло железом и холодом, когда он смотрел на неё в упор.
А вот и вторая история!
я думаю, что она будет
лучше предыдущей, ведь
это опыт, с каждым разом
мы начинаем что-то делать
лучше.
XO, одуванчик)