Пять метров до любви

Утро встретило тебя жуткой тяжестью по всему телу. Длинная нога Теодора за ночь никуда не делась и по-прежнему надежно прижимала тебя к матрасу. В комнате было светло, а прямо над твоим ухом раздался тяжелый, мученический стон.

Теодор проснулся. Он медленно приоткрыл карие глаза, тут же зажмурился от яркого солнечного света и со стоном прижал ладонь к виску. Вид у грозного слизеринца был помятый, а на лице читалось искреннее страдание от похмелья.

Ты хитро улыбнулась, приподнялась на локте и, несмотря на его тяжелую ногу, заглянула ему прямо в лицо.

— Ну привет, гроза саванны, — елейным голосом протянула ты, сощурив глаза. — Как поживает твой внутренний мир? Голова не болит, лев подземельный?

Теодор медленно открыл один глаз, мутным взглядом посмотрел на твою сияющую гриффиндорскую улыбку, а затем на то, как он сам собственнически тебя обнимает. Его брови поползли вверх.

— Т/И… — его голос после огневиски был невероятно хриплым. — Почему ты в моей постели? Магия ведь вчера закончилась. И… как ты меня сейчас назвала?

— О-о-о, так ты ничего не помнишь? — ты победоносно рассмеялась, вовсю наслаждаясь моментом. — Вчера один чистокровный, очень гордый староста пришел сюда в стельку пьяный после посиделок с Малфоем. И знаешь, что он сделал? Он заявил, что ради меня станет львом. Самым настоящим. А потом… — ты сделала паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, и очень старательно, хрипло изобразила: — Выдал мне такое громкое «Р-р-р-р!» прямо в шею.

Теодор замер. На секунду в комнате повисла гробовая тишина. Ты отчетливо видела, как на его бледных щеках стремительно проступает густой, яркий румянец. Наслаждаясь его шоком, ты добавила:

— А потом ты уснул и закинул на меня свою ходулю. Так что уйти я не смогла. Ну так что, мистер Нотт, повторишь утренний рык для своей львицы?

Теодор мученически закрыл лицо обеими ладонями и глухо застонал прямо в подушку, окончательно проклиная Малфоя, огневиски и свою пьяную гриффиндорскую романтику.

— Клянусь Салазаром, Т/И… — донеслось из-под его ладоней. — Если ты расскажешь об этом Уизли, я перееду жить в Запретный лес к кентаврам.

Ты весело фыркнула, наклонилась и быстро чмокнула его в покрасневшую щеку, аккуратно убирая его руку от лица.

— Ладно уж, так и быть. Слизеринских принцесс выдавать нельзя, — подмигнула ты. — Лежи, лев. Я схожу на кухню к домовикам за антипохмельным зельем. Нам еще сундуки таскать.

Теодор слабо улыбнулся сквозь головную боль и крепче сжал твою руку напоследок. Магия пастилок официально закончилась, но твой личный хаос теперь поселился в его жизни навсегда.