Пять метров до любви

Профессор Макгонагалл покачала головой, достала из складок мантии волшебную палочку и сделала плавное движение вверх.

— Мобиликорпус, — четко произнесла она.

Твое тело плавно приподнялось в воздух, словно тебя поддерживали невидимые нити. Профессор аккуратно перенесла тебя на пару метров в сторону и опустила на твои собственные пушистые тапочки. Из-за пространственной привязки Теодор на кровати тоже дернулся вперед, но остался сидеть на матрасе, спешно поправляя смятый воротник рубашки.

— Раз уж магия пастилок так чутко реагирует на резкие движения, вам обоим придется проявить предельную осторожность, — строго произнесла декан, пряча палочку. — Мисс Т/И, я настоятельно рекомендую вам умерить свой пыл и прекратить прыжки. Мистер Нотт, держите себя в руках.

Она положила принесенные шерстяные пледы на сундук у входа и обвела вас двоих пронзительным взглядом поверх очков.

— А теперь — правила на эту ночь и последующие две недели. Во-первых, ширма между вашими кроватями должна оставаться закрытой. Во-вторых, никаких ночных хождений друг к другу. Расстояния в пять метров вполне достаточно, чтобы мисс Т/И могла дойти до удобств в конце коридора, а мистер Нотт в это время оставался у двери. Надеюсь, мне не придется приставлять к вам дежурного старосту?

— Нет, профессор, — в один голос буркнули вы. Ты всё еще прятала горящее лицо в огромном воротнике толстовки, а Теодор усиленно разглядывал узор на каменном полу.

— Вот и чудно. Доброй ночи, студенты. И пусть Мерлин пошлет мне терпения на эти две недели, — Макгонагалл круто повернулась, и ее мантия взметнулась, когда она выходила из комнаты. Тяжелая дверь класса с глухим стуком закрылась, оставляя вас в абсолютной тишине.

Ты с размаху прыгнула на свою кровать, с головой зарываясь в одеяло, и резко задернула ширму, насколько позволила длина невидимой привязи. Теодор на своей стороне тоже завозился, устраиваясь на подушках. Колыхнувшийся воздух донес до тебя тихий шорох его одеяла.

В комнате погас свет, но тишина длилась от силы полминуты. Обида и смущение после визита Макгонагалл так и бурлили в тебе, требуя выхода.

— Придурок, — не выдержав, громко буркнула ты в темноту, уставившись в потолок.

— Ходить научись, — тут же прилетел из-за ширки спокойный, ровный голос Теодора. Он даже не повысил тон, но в его словах отчетливо слышалась насмешка.

— Из-за тебя меня Макгонагалл чуть из школы не вышвырнула! Зануда слизеринский! — ты сердито перевернулась на бок, сминая подушку.

— Из-за меня? — Теодор тихо и иронично хмыкнул. — Напомни, Т/И, чья именно гениальная конфета прилетела в мой котел? И кто после этого прыгал вокруг меня, как растрепанный книззл, пока не рухнул прямо сверху?

— Я пыталась забрать свое письмо! Ты вор и наглец, Нотт! — крикнула ты, сильнее кутаясь в плед.

— А ты — ходячее стихийное бедствие в оранжевой пижаме, — отозвался он. Его голос звучал на удивление мягко для обзывательства. Он не пытался задеть тебя по-настоящему жестко, в отличие от твоих резких гриффиндорских выпадов. В его тоне сквозило скорее ленивое, усталое снисхождение. — Угомонись уже, вредина. Спи.

— Сам спи, высокомерный индюк! — буркнула ты, чувствуя, как от его спокойствия запал постепенно угасает.

— Спокойной ночи, катастрофа, — тихо отозвался Теодор.

Ты недовольно сопела еще пару минут, уткнувшись носом в воротник огромной толстовки, но тепло постели и пережитый за день стресс быстро взяли свое. Сама того не замечая, ты начала проваливаться в сон под мерное, едва слышное дыхание Нотта за ширмой.