«Цербер»

От лица Чон Чонгука

05:00.

Подъем.

Будильник мне не был нужен.

За много лет организм сам привык просыпаться ровно в одно и то же время.

Я открыл глаза.

Комната была почти пустой.

Металлическая кровать.

Шкаф.

Стол.

Несколько карт острова на стене.

Ничего лишнего.

Так было проще.

Вещи делают людей слабыми.

Привязанность - тоже.

Я поднялся.

Холодная вода.

Пять минут.

Форма.

Кобура.

Часы.

Рация.

Через десять минут я уже шел по территории базы.

Солдаты, увидев меня, сразу выпрямлялись.

- Командир.

- Командир.

Я не отвечал.

Никогда.

Они не ждали приветствия.

Они ждали приказов.

---

Плац уже был заполнен.

Около сотни человек стояли ровными шеренгами.

Полная тишина.

Мне не приходилось повышать голос.

Достаточно было одного взгляда.

Я остановился перед строем.

- Доклад.

- Ночное патрулирование завершено.

- Нарушений нет.

- Периметр чист.

- Пленные находятся под контролем.

Я коротко кивнул.

- Продолжайте.

- Есть.

Через секунду весь строй пришел в движение.

Каждый знал свою задачу.

Ошибок здесь не прощали.

---

Многие считали меня жестоким.

Меня это не интересовало.

На войне нет места жалости.

Жалость убивает быстрее пули.

Я понял это слишком давно.

Когда был еще мальчишкой.

Тогда я впервые увидел, как человек, которому доверяли, предал всех ради собственной жизни.

В тот день умерло слишком много людей.

После этого я перестал верить словам.

Я верил только дисциплине.

---

Кабинет встретил привычной тишиной.

На стол уже положили утренние отчеты.

Я открыл первую папку.

Патрули.

Поставки.

Боеприпасы.

Запасы топлива.

Все было в норме.

Последней лежала папка с красной полосой.

«Выжившие после авиакатастрофы».

Я открыл ее.

Двадцать два человека.

Возраст.

Фотографии.

Краткие сведения.

Один мужчина пытался сопротивляться.

Несколько получили травмы.

Одна девушка вступила в спор с солдатом.

Я на секунду задержал взгляд на этой строке.

Лалиса.

Больше ничего.

Я закрыл папку.

Ничего необычного.

Люди всегда сопротивляются в первые дни.

Потом понимают правила.

---

В дверь постучали.

- Войдите.

На пороге появился офицер.

- Командир.

- Говорите.

- Сегодня утром один из пленных снова отказался выполнять приказ.

- Кто?

- Не Лалиса.

Другой мужчина.

Я молча посмотрел на него.

- Наказать согласно уставу.

- Есть.

Офицер уже собирался выйти.

- Еще что-нибудь?

- Нет, командир.

Дверь закрылась.

Я снова остался один.

---

Иногда меня спрашивали, почему я никогда не улыбаюсь.

Ответ был прост.

Потому что для улыбок не осталось причин.

Они закончились много лет назад.

Еще до того, как появился этот остров.

До того, как я стал командиром.

До того, как люди начали называть меня...

Цербером.

Это имя я не выбирал.

Его дали другие.

И оно осталось.

---

Я подошел к окну.

На плацу солдаты уже проводили утреннюю тренировку.

Пленные тоже работали.

Обычный день.

Ничего нового.

Но почему-то я вспомнил взгляд той девушки.

Не испуганный.

Не покорный.

Она смотрела так, будто не собиралась признавать ничью власть.

Это было ошибкой.

Потому что на моей базе правила были одинаковы для всех.

И очень скоро ей предстояло это понять.

---

Конечно. Продолжим историю. Я сохраню напряжение между Лисой и Чонгуком, но без сцен, которые подробно описывают жестокое обращение.

---

От лица Лисы:

С самого утра база казалась еще холоднее.

Солдаты молча занимали свои посты.

По плацу разносились короткие команды.

Никто не смеялся.

Никто не разговаривал без причины.

Казалось, здесь даже воздух подчинялся приказам.

Дверь барака распахнулась.

- На выход!

Мы быстро поднялись.

Уставшие лица.

Опущенные плечи.

За эти несколько дней каждый словно стал старше на несколько лет.

Нас снова построили.

Я посмотрела вперед.

Командир уже стоял на плацу.

Чонгук.

Руки за спиной.

Лицо оставалось таким же холодным, как и в день нашего пленения.

Он медленно осматривал строй.

Не торопясь.

Словно проверял каждого.

Когда его взгляд остановился на мне, я не отвернулась.

Всего несколько секунд.

Потом он перевел взгляд дальше.

Будто меня здесь и не было.

Это почему-то разозлило меня еще сильнее.

---

- Первая группа - склад.

- Вторая - мастерские.

- Третья - расчистка северного сектора.

Называли задания одно за другим.

Когда очередь дошла до нашей группы, офицер произнес:

- Ангар номер три.

Мы молча двинулись следом за солдатом.

---

Работа была однообразной.

Тяжелые ящики.

Пыль.

Жара.

Я чувствовала, как начинают болеть руки.

Рядом работал Бан Чан.

Он почти не разговаривал.

Лишь иногда тихо говорил:

- Не трать силы.

Я только кивала.

---

Через несколько часов один из солдат поставил перед нами металлическую тележку.

- Перенести все.

Я посмотрела на огромные деревянные ящики.

- Их невозможно поднять вдвоем.

Солдат равнодушно ответил:

- Значит, поднимайте втроем.

- Один человек ранен.

Он промолчал.

- Вы вообще слышите?

Солдат сделал шаг вперед.

- Выполняй приказ.

Я медленно покачала головой.

- Нет.

В ангаре наступила тишина.

Все вокруг перестали работать.

Кто-то испуганно посмотрел на меня.

Бан Чан тихо прошептал:

- Лиса...

Я не слушала.

Солдат снова повторил:

- Последний раз.

Выполняй приказ.

- Пока человеку нужна помощь, я ничего переносить не буду.

---

Через несколько минут дверь ангара открылась.

Вошел Чонгук.

Он даже не повышал голос.

Достаточно было его появления.

Солдаты сразу выпрямились.

- Командир.

Он подошел ближе.

- Что произошло?

- Пленная отказалась выполнять приказ.

Чонгук перевел взгляд на меня.

- Снова ты.

- Если ваши люди не помогают раненым, это придется делать нам.

Несколько секунд он молчал.

Потом спокойно спросил:

- Ты закончила?

- Нет.

Он сделал еще один шаг.

- Здесь решения принимаю я.

- Это не делает их правильными.

В ангаре стало так тихо, что слышалось только жужжание старой лампы.

Чонгук долго смотрел на меня.

Его лицо не изменилось.

Ни злости.

Ни раздражения.

Будто мои слова вообще ничего для него не значили.

Наконец он произнес:

- Офицер.

- Да, командир.

- Освободите раненого от работы на сегодня.

Я удивленно посмотрела на него.

Он продолжил:

- А Лалиса после отбоя останется убирать ангар одна.

Это будет напоминанием, что спорить с приказами здесь бесполезно.

- Есть.

Я сжала кулаки.

Мне хотелось что-то ответить.

Но Бан Чан едва заметно покачал головой.

Я промолчала.

Чонгук развернулся и пошел к выходу.

Перед дверью он остановился всего на мгновение.

Не оборачиваясь, сказал:

- Если хочешь что-то изменить - сначала научись понимать место, в котором оказалась.

Дверь закрылась.

Я долго смотрела ему вслед.

И впервые поняла...

Этот человек не кричал.

Не угрожал.

Не пытался запугать.

Но именно его спокойствие пугало сильнее всего.

---

Вечер наступил быстрее, чем обычно.

После наказания меня наконец отпустили обратно в барак.

Я чувствовала, как болят руки и спина.

Но сильнее усталости было чувство одиночества.

Я села в углу комнаты, прислонившись спиной к холодной стене.

- Лиса.

Я подняла голову.

Это был Минхо.

Он осторожно сел рядом.

Его нога все еще плохо слушалась.

- Как ты?

Я слабо улыбнулась.

- Бывало и лучше.

Минхо усмехнулся.

- Ты сумасшедшая.

- Почему?

- Потому что споришь с человеком, которого боятся даже его собственные солдаты.

Я опустила взгляд.

- Я просто не умею молчать, когда вижу несправедливость.

К нам подошел Бан Чан.

В руках у него был небольшой кусок хлеба.

- Держи.

- А ты?

- Я уже поел.

Я сразу поняла, что он соврал.

- Нет.

Разделим.

Он тяжело выдохнул.

- Упрямая.

- Есть немного.

Минхо тихо рассмеялся.

Впервые за все время.

Через несколько минут рядом с нами уже сидели еще несколько выживших.

Кто-то рассказывал смешную историю из прошлой жизни.

Кто-то вспоминал дом.

Кто-то молчал, просто слушая остальных.

На несколько минут база перестала казаться такой страшной.

Мы снова почувствовали себя обычными людьми.

---

Чонгук

Ночь.

База почти спала.

Только патрули продолжали обходить территорию.

Я закрыл папку с отчетами.

Часы показывали 02:17.

Сон снова не приходил.

Так было почти каждую ночь.

Я выключил свет и лег.

Закрыл глаза.

...

Выстрел.

Еще один.

Крики.

Запах дыма.

- Беги!

Женский голос.

Потом кровь.

Очень много крови.

Передо мной снова стоял маленький мальчик.

Лет десяти.

Он смотрел на тела своих родителей.

Не плакал.

Не кричал.

Просто смотрел.

А потом...

Раздался еще один выстрел.

Я резко открыл глаза.

Тяжело дыша.

По вискам стекал холодный пот.

Снова.

Этот сон возвращался снова и снова.

Уже много лет.

Я медленно сел на кровати.

Комната была темной.

Тихой.

Но внутри все еще звучали те крики.

Я подошел к окну.

Во дворе горели прожекторы.

Солдаты менялись на постах.

Все было спокойно.

Только у меня внутри спокойствия давно уже не осталось.

---

Когда-то я пытался забыть прошлое.

Потом понял...

Некоторые вещи забыть невозможно.

Они становятся частью тебя.

Делают тебя другим человеком.

Более холодным.

Более жестким.

И однажды ты перестаешь чувствовать разницу между правильным и необходимым.

---

Я посмотрел на фотографию, лежавшую в ящике стола.

Старая.

Почти выцветшая.

На ней была семья.

Я быстро перевернул снимок лицевой стороной вниз.

Прошлого больше не существовало.

Оно умерло.

Так же, как и человек, которым я был когда-то.

---

За окном медленно начинался новый день.

А в женском бараке Лиса наконец уснула, не подозревая, что всего в нескольких сотнях метров от нее человек, которого все считали безжалостным командиром, снова проснулся из-за кошмара, который преследовал его каждую ночь.

И ни он, ни она еще не знали, что очень скоро им придется столкнуться не как командиру и пленнице, а как двум людям, которых прошлое уже успело сломать по-разному.