глава 1
Я никогда не думала, что переезд в старшей школе может быть настолько унизительным.
Мама с папой решили, что нашему семейству нужен «свежий воздух» и «новые возможности». И вот мы здесь — в каком-то пригороде, где каждый дом выглядит одинаково, а люди на улицах слишком громко здороваются с незнакомцами. Я сижу на заднем сиденье машины, сжимая в руках телефон, и смотрю, как за окном пролетают чужие улицы.
— Белла, ну не будь такой букой! — щебечет Холли, моя младшая сестра, которая уже успела найти в телефоне три школы поблизости и оценить их по пятизвёздочной шкале. — Ты посмотри, здесь даже торговый центр есть!
— Угу, — отвечаю я, даже не поднимая глаз.
Я не хочу здесь быть. У меня был свой ритм в той школе, свой круг, свои планы. Последний год — самый важный. Экзамены, поступление, будущее. А теперь всё это рушится, потому что папе предложили работу с большей зарплатой.
Мама оборачивается с переднего сиденья и мягко улыбается:
— Дорогая, ты даже не дала этому городу шанса. Поверь, здесь тебе понравится.
Я молча закатываю глаза. Мама всегда так говорит. «Понравится». Она не понимает, что мне не нужны новые знакомства, новая школа, новые попытки вписаться. Я привыкла быть одна. Это проще. Это безопаснее.
Когда мы подъезжаем к дому, я выхожу из машины и впервые оглядываюсь вокруг. Двухэтажный дом с аккуратным газоном и белым заборчиком. Идеально. Слишком идеально. Как кукольный домик, в котором живут кукольные люди.
Я провожу рукой по своим светлым волосам — длинным, почти платиновым, которые так любят трогать люди, будто я не человек, а вещь. Наверное, из-за этого меня всегда считали странной. Слишком светлая, слишком бледная, слишком серьёзная. У меня кукольная внешность — так говорили в старой школе. И обычно это звучало не как комплимент.
— Ну что, зайдём внутрь? — папа уже стоит у входной двери с ключами в руке, выглядит довольным.
Я киваю и молча иду за ним. Внутри дом пахнет свежей краской и деревом. Светлые стены, большие окна. Мне кажется, здесь всегда слишком светло, даже когда за окном пасмурно.
Я захожу в свою комнату на втором этаже и впервые за день выдыхаю. Здесь хотя бы тихо.
Сажусь на подоконник и смотрю на улицу. Напротив — такой же аккуратный дом. Я замечаю, что у соседей открыт гараж. Оттуда доносится шум — какая-то громкая музыка, барабаны. Я морщусь.
«Ну конечно. Здесь даже тишиной не дадут насладиться».
—
Прошло три дня с момента нашего переезда, а я всё ещё чувствую себя чужой в этом доме. Везде коробки, вещи, которые нужно распаковать, но у меня нет ни сил, ни желания это делать. Я сижу на полу в своей комнате, окружённая картонными стенами, и смотрю на пыльный чемодан с книгами, который стоит в углу.
— Белла! — голос мамы доносится снизу. — Ты уже разобрала свои вещи? Нам нужно освободить коридор!
— Я занимаюсь, — отвечаю я голосом, который должен звучать бодро, но вместо этого звучит как выдох уставшего человека.
На самом деле я просто сижу и смотрю на пустые стены. Стены белые, почти стерильные. Они будто ждут, когда их заполнят. Но я не хочу ничего вешать. Не хочу делать этот дом своим. Потому что если я привыкну, мне будет ещё тяжелее уезжать отсюда.
Я беру книгу из чемодана — «Гордость и предубеждение», мою любимую, которую перечитывала раз пятнадцать. Провожу пальцами по потёртому корешку и чувствую, как в груди появляется знакомый комок. Здесь, в этом городе, у меня даже нет моего книжного шкафа. Я всё оставила там, в старой комнате, потому что папа сказал: «Новая жизнь — новые вещи».
Я ненавижу эту фразу.
Через час я всё-таки заставляю себя встать. Начинаю распаковывать коробку с одеждой, аккуратно развешивая вещи в шкафу. Всё должно быть идеально. Я привыкла контролировать хаос, даже если он внутри меня. Мои руки двигаются механически: футболки — на вешалки, джинсы — на полку, платья — отдельно. Я даже замечаю, как поправляю складку на одной из рубашек, хотя она и так лежала ровно.
— Белла, мы идём в магазин! — голос Холли врывается в мою комнату вместе с её визгливым смехом. Она стоит в дверях, уже одетая в яркое платье, которое явно купила для нового города. — Мама сказала, что мы должны купить тебе что-то новое! Ты же не будешь ходить в школу в старой одежде?
— Я буду ходить в том, в чём удобно, — отвечаю я сухо, даже не поворачиваясь к ней.
Но она не унимается. Холли всегда была моей противоположностью — громкая, яркая, лёгкая на подъём. Ей не важно, в каком городе она живёт, главное, чтобы там были люди, с которыми можно поболтать. Она уже успела подружиться с соседкой через забор, пока я разбирала шкаф.
— Ну пожалуйста, — она делает щенячьи глаза, но я знаю, что это просто игра. — Тебе ведь тоже нужно отвлечься!
Я вздыхаю. Она права, как бы мне ни хотелось с этим спорить. Я чувствую, что ещё немного, и я просто закроюсь в этой комнате и не выйду до самого первого сентября. А это неправильно. Даже я это понимаю.
— Ладно, — говорю я и вижу, как её лицо озаряется радостью. — Но только быстренько.
Мы идём в торговый центр — такой же аккуратный и стерильный, как весь этот город. Мама суетится вокруг меня, пытаясь подобрать вещи, которые, по её мнению, «подчеркнут мою красоту». Я терплю. Я всегда терплю. Хотя внутри всё сжимается от желания просто уйти в угол и сесть на пол.
Я рассматриваю себя в зеркале примерочной: светлые волосы почти до пояса, которые я собрала в небрежный пучок, бледное лицо, на котором почти нет румянца, и светлые глаза, которые сейчас кажутся серыми. Слишком серьёзный взгляд. Слишком взрослое выражение лица для семнадцати лет.
Я примеряю простую бежевую футболку, и мама одобрительно кивает.
— Идеально, Белла. Ты выглядишь как ангел.
Я ничего не отвечаю. Потому что я не хочу быть ангелом. Я хочу быть просто собой. Но даже я уже забыла, что это значит.
Вечером мы ужинаем в новой кухне, которая блестит чистотой и совсем не пахнет уютом. Папа рассказывает о своей новой работе, мама обсуждает планы на обустройство сада, Холли болтает о своих новых подругах. Я сижу и смотрю в тарелку с пастой, которая кажется безвкусной.
— Белла, — папа внезапно обращается ко мне, и я поднимаю глаза. — Ты уже нашла, где твоя новая школа? Мы завтра можем съездить, посмотреть.
— Я уже посмотрела на карте, — отвечаю я. — Мне не нужно туда ехать. Я справлюсь.
Папа переглядывается с мамой, но я отворачиваюсь и делаю вид, что изучаю штору на окне. Мне не нужна их жалость. Мне не нужна их забота. Я просто хочу, чтобы эта неделя прошла как можно быстрее.
Ночью я лежу в кровати и смотрю в потолок. За окном тихо — только ветер шуршит листьями. Я закрываю глаза и пытаюсь представить свою старую комнату, свои книги, свой привычный мир. Но в голове — пустота.
«Просто пережить этот год. Просто дожить до выпуска».
Я переворачиваюсь на бок и слышу, как где-то за стеной играет музыка. Те самые барабаны, которые доносились с соседнего участка. Они звучат громко и навязчиво. Я хочу закрыть уши подушкой, но вместо этого просто зажмуриваюсь и слушаю.
Ритм пульсирует где-то внутри, мешая мне уснуть, и я понимаю, что этот город уже проникает под мою кожу. Даже когда я этого не хочу.
—
Осталось четыре дня до первого сентября.
Я проснулась рано — ещё до того, как солнце успело заглянуть в моё окно. В этом доме вообще было слишком светло, даже в пять утра. Я лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к тишине. Вчерашняя музыка из соседского гаража стихла, и я наконец-то могла дышать.
Но тишина продлилась недолго.
Ровно в девять утра из того же гаража снова донёсся грохот. Барабаны. И снова этот бесконечный, хаотичный ритм, от которого у меня начинала болеть голова. Я сжала зубы и решила просто не обращать внимания. У меня были дела.
Сегодня я наконец-то решила разобрать оставшиеся коробки. В моей комнате всё ещё стояли две большие картонные горы, которые я игнорировала почти неделю. Я взяла канцелярский нож и начала вскрывать первую.
Внутри — мои старые тетради. Исписанные аккуратным, ровным почерком. Конспекты по истории, литературе, математике. Я провела пальцами по страницам, и на мгновение мне стало тепло на душе. Это было моё. Моё прошлое. Моя привычная жизнь.
Я аккуратно расставила тетради на полку, рядом с книгами, которые уже успела распаковать. Комната постепенно начала обретать черты моего пространства. Но я всё равно чувствовала себя здесь чужой.
Я открываю следующую коробку — моя одежда, которую я еще не разобрала. Всё аккуратно сложено, как я и оставляла перед переездом. Я провожу рукой по стопке вещей и чувствую лёгкое тепло. Это моё. Моё привычное, моё любимое.
Я начинаю разбирать: короткие шорты — бежевые, чёрные, джинсовые, с низкой посадкой. Все они сидят на мне идеально, подчёркивая длинные ноги и тонкую талию. Я аккуратно раскладываю их на полке, рядом — стопка футболок и маек. Белые, чёрные, серые, с разными принтами и без. Всё простое, удобное, дышащее. То, в чём я чувствую себя собой.
Дальше — топики. Лёгкие, облегающие, которые я обычно ношу в тёплую погоду. Я вешаю их на вешалки в шкафу. Бельё — тоже отдельно, в ящик комода. Всё аккуратное, чистое, без лишней вычурности. Так, как я люблю.
Я закрываю шкаф и выдыхаю. Комната постепенно становится моей. Вдруг я даже не заметила, как мои руки замерли, когда я взяла в руки старое фото, выпавшее из книги.
На нём я с подругами из прошлой школы. Мы смеёмся. Мы обнимаемся. Я выгляжу счастливой.
Я смотрю на это фото и чувствую, как внутри всё сжимается. Сейчас я не могу представить себя такой. Сейчас я даже не уверена, что смогу улыбнуться так, как на этой фотографии.
Я прячу снимок в ящик стола и закрываю его. Не хочу сейчас об этом думать.
Спустя час я спускаюсь вниз, потому что мама просит помочь с кухней.
— Дорогая, поставь эти банки в шкаф, — говорит она, кивая на коробку с консервами. — И разбери ящики со столовыми приборами. У нас всё ещё хаос.
— Хорошо, мама.
Я начинаю расставлять тарелки, чашки, вилки. Мои движения медленные, механические. Я стараюсь не думать о том, что через четыре дня я войду в новую школу, где меня никто не знает. Где мне снова придётся доказывать, что я что-то из себя представляю.
— Белла, ты какая-то бледная, — замечает мама, останавливаясь на мгновение. — Ты нормально ешь? Спишь?
— Всё хорошо, — отвечаю я, не глядя на неё. — Просто устала.
Она вздыхает и подходит ко мне, кладя руку на плечо.
— Дочь, я знаю, что переезд даётся тебе тяжело. Но ты справишься. Ты всегда справляешься.
Я киваю, но внутри меня пустота. Она не понимает. Никто не понимает.
После обеда я ухожу в свою комнату и открываю учебник по литературе. Решаю начать повторять программу заранее — чтобы быть готовой. Мои глаза пробегают по строкам, но слова сливаются в одно пятно. Я перечитываю один и тот же абзац несколько раз, но мозг отказывается воспринимать информацию.
И тут снова начинается это.
Там. Соседский гараж.
Бум-бум-бум.
Ритм становится громче, словно кто-то специально настраивает его так, чтобы он проникал в мои стены, в мою голову, в мои мысли.
Я зажмуриваюсь и сжимаю пальцами карандаш. Ну почему они не могут просто заткнуться? Почему именно мой первый день отдыха должен быть испорчен этим бесконечным барабанным грохотом?
Я встаю и подхожу к окну. Смотрю на дом напротив. Гараж открыт, и я вижу силуэты — кажется, там несколько парней. Один из них сидит за барабанной установкой и колотит по ней с таким энтузиазмом, будто от этого зависит его жизнь.
Я смотрю на него несколько секунд. Он кажется полностью поглощённым музыкой. Его руки двигаются быстро и уверенно, а голова слегка наклонена, будто он слышит что-то, что недоступно другим.
Я отворачиваюсь. Мне плевать на него. Мне плевать на его музыку. Мне просто нужно сосредоточиться.
Я возвращаюсь к учебнику и пытаюсь снова читать. Но ритм продолжает звучать.
И он становится всё громче.
Кажется, этот город решил, что я должна привыкнуть к шуму. Но я не хочу привыкать. Я хочу, чтобы они замолчали. Раз и навсегда.
Закрыв учебник, я ложусь на кровать и накрываю голову подушкой. Но барабаны всё равно слышны.
Они стучат. И я чувствую, как этот ритм проникает под мою кожу. И мне от этого совсем не спокойно.