Нити Любви

Питерская серость за окном казалась почти осязаемой, тяжелой, как мокрое шерстяное одеяло. Вернувшись от заброшенной площадки, Лия и Адель разошлись по своим квартирам практически в полной тишине. Между ними словно зависло плотное облако после той дикой драки и осознания того, через что им пришлось пройти.
На следующий день Питер накрыло окончательно. За окном выла настоящая метель. На кухне сорок второй квартиры было тепло и тихо. Мама ушла на смену, так что Лия осталась дома одна. Она сидела на кровати, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. Телефон лежал на столе экраном вниз - включать его было страшно. Вчерашний кошмар всё еще саднил где-то глубоко внутри, а синяки на запястьях напоминали о том, как близко была катастрофа.
Входная дверь тихо щелкнула. Лия знала этот шаг. Через минуту дверь в комнату отворилась, пуская внутрь сквозняк и знакомый запах ментола.
Адель вошла молча. На ней была растянутая футболка и домашние шорты. Её дерзкий маллет был взъерошен, а на костяшках правой руки синел свежий ушиб - след от вчерашнего удара по лицу Дэна. В руках Адель держала две кружки с чаем и тарелку с мармеладом и шоколадками.
- Так, Макарова, хватит тут сидеть как привидение, - буркнула Адель, бесцеремонно проходя вглубь комнаты. Она поставила кружки и тарелку на тумбочку и присела на край кровати, скрестив ноги. - Ешь давай, углеводы после вчерашнего - самое то. Не хватало еще, чтобы ты от голода в обморок упала.
Лия подняла на неё глаза. В её взгляде читалась искренняя, глухая благодарность. Она потянулась к кружке, согревая пальцы о теплый фарфор.
Они сидели в тишине под завывание метели. До конца зимних каникул оставалось совсем немного, и осознание того, что скоро Адель уедет обратно в Сочи, в свою академию, тяжелым грузом ложилось на сердце. Это короткое перемирие казалось спасением.
Чтобы прогнать тоску, Лия чуть заметно улыбнулась, глядя на сладости, и негромко произнесла:
- А помнишь, Шайба... как ты в седьмом классе мою любимую куклу постригла? Под самый корень, ножницами. Я тогда так ревела, думала, что прощу тебя только в следующей жизни.
Адель горько ухмыльнулась, глядя на свои татуированные пальцы.
- Помню, конечно. Дура была, - ответила она без прежнего вызова. - А ты зато отомстила знатно. Помнишь, как спрятала мои кроссовки перед самыми соревнованиями по джаз-фанку? Я тогда весь подъезд на уши поставила, думала, что проиграю, если выйду в чем-то другом. Орала так, что дядя Миша из первой квартиры грозился полицию вызвать.
Лия рассмеялась, искренне и свободно, впервые за долгое время.
- А что ты хотела? Это была честная месть за куклу! - Лия откинулась на подушки. - Господи, Шайба, мы ведь из-за этой ерунды годами нормально разговаривать не могли. Только шипели друг на друга в подъезде, как две дикие кошки.
- Да потому что мы обе были идиотами, - Адель задумчиво посмотрела в окно. - Ты - правильная отличница, всегда в рамках, а я вечно искала проблем. Родители нас вечно сравнивали, подначивали. Мне казалось, что единственный способ заставить тебя вообще меня заметить - это устроить какую-нибудь гадость. Я не знала, как с тобой дружить, Макарова. Не умела. Вот и выстраивала эту стену из вражды.
Лия замерла, впитывая её слова. До неё вдруг дошло: вся их многолетняя война была лишь нелепой попыткой двух одиноких подростков оставаться значимыми в жизни друг друга. Они всегда были союзниками, просто не знали, как признать это вслух.
- Дура ты, - мягко выдохнула Лия, качая головой.
- Сама дура, - парировала Адель, хлопнув Лию по плечу, как старого товарища. - Зато теперь знаем, кто есть кто. Ты моя ответственность, Макарова. И я тебя в обиду больше не дам. Никому.
Лия кивнула, чувствуя, как внутри становится спокойнее. Это была та самая крепкая, надежная дружба, которой ей так не хватало. Но их тишину внезапно разрезал резкий, настойчивый звонок в домофон.
Лия вздрогнула, и весь её страх вернулся, стирая краску с лица. Адель мгновенно напряглась, её глаза опасно сузились.
Они обе знали, что Марина вернется только вечером.
Адель молча поднялась, жестом приказала Лие оставаться в комнате и быстрыми шагами вышла в прихожую. Лия сидела, вслушиваясь в каждый звук. Спустя минуту Адель вернулась. Её лицо было бледным, а глаза горели яростью. В руке она сжимала телефон.
- Это Дэн? - шепотом спросила Лия, чувствуя, как к горлу подступает спазм.
- Нет, Лия, - Адель тяжело выдохнула, запуская руку в волосы. - Это хуже. Он внизу, у подъезда. Караулит. И он только что прислал сообщение... Этот ублюдок не собирается отступать. Он написал, что если ты не выйдешь сейчас, он отправит твои фотографии отцу.
Лия медленно поднялась со стула. Капкан, который, как им казалось, они разбили вчера, захлопнулся снова.

Лия стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё заледенело. Комната, которая еще минуту назад казалась безопасным убежищем, вдруг сузилась до размеров удушающей клетки. Слова Адель эхом отдавались в голове. Отец. Фотографии. Слитые переписки. Вся её привычная, выстроенная жизнь, её хорошие оценки, мир и покой дома - всё это висело на волоске, который Дэн собирался перерезать прямо сейчас.
Папа должен был вернуться со смены через двадцать минут. Лия представила, как он - её всегда мягкий, понимающий, самый добрый на свете папа, который слова грубого дома никогда не говорил - столкнется у подъезда с Дэном и увидит то, что тот держит в своем телефоне. Ей стало физически дурно. Ей было невыносимо страшно разочаровать его, увидеть боль и растерянность в его глазах, если Дэн всё перевернет и выставит её виноватой.
- Я спущусь, - мертвым, бесцветным голосом произнесла Лия, делая шаг к двери. Её светыле глаза смотрели в пустоту. - Я должна... Я сама всё это заварила. Если он покажет это папе, я просто не переживу. Не хочу, чтобы папа обо мне такое думал.
- Стоять, Макарова! - Адель рванулась наперерез, жестко перехватив её за плечи своими татуированными руками. Серебряные кольца слегка прижались к коже Лии сквозь кардиган. Тёмные карие глаза Адель горели диким, решительным огнем. - Ты куда собралась? Ты видела его вчера? Он невменяемый! Ты думаешь, ты выйдешь, поплачешь, и он удалит файлы? Да он тебя запугает еще сильнее! Никуда ты не пойдешь.
- А что мне делать, Адель?! - Лия впервые сорвалась на крик, и из её глаз брызнули слезы, которые она так долго сдерживала. Она яростно затрясла головой. - Твой папа вон какой понимающий, в Сочи тебя в эту академию отпустил, поддерживает во всем! А мой... мой..Я не хочу его разочаровывать? Он верит людям! Он расстроится, он поверит этому уроду, Дэн умеет прикидываться святым! Я не хочу, чтобы папе сделали больно из-за меня!
Адель сжала её плечи чуть мягче, заставляя Лию замолчать и посмотреть прямо на неё. Короткий маллет Шайбы растрепался, а лабрет на губе тускло блеснул в полумраке коридора.
- Послушай меня, Ляля, - четко, чеканя каждое слово, произнесла Адель. Голос её звучал низко и абсолютно уверенно. - Именно потому, что дядя Миша добрый и любит тебя больше жизни, ты должна довериться ему. Хватит бегать от этого прыща. Дэн манипулирует твоим страхом. Если ты сейчас спустишься - ты проиграешь. Ты будете на его крючке до конца каникул, и когда я уеду в Сочи, он тебя сожрет. Мы сделаем по-другому.
Адель резко отпустила Лию, вытащила из кармана шорт выключенный телефон Лии, который забрала еще вчера, и с силой вбила кнопку включения. Экран ярко мигнул, и мобильный тут же зашелся в бешеной вибрации от пропущенных вызовов и новых сообщений.
- Звони отцу, - приказала Адель, протягивая ей трубку.
Лия отшатнулась, словно ей поднесли оголенный провод.
- Нет... Адель, я не смогу, у меня голос пропал...
- Сможешь! - твердо сказала Адель, врубая свою фирменную сочинскую уверенность. - Звони папе прямо сейчас, пока он в дороге. Расскажи всё сама. Про шантаж, про угрозы, про то, что этот ублюдок караулит тебя у подъезда. Папа не разозлится на тебя, Лия, он защитит. Выбивай у Дэна козыри из рук! Ему нечем будет тебя пугать, если отец уже будет на твоей стороне.
Лия смотрела на светящийся экран телефона, где на обоях до сих пор стояла их старая детская фотография. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Пальцы мелко дрожали. Адель была права. Это был единственный способ разрубить этот узел раз и навсегда. Перестать быть жертвой. Проявить тот самый характер, который вчера помог ей влепить Дэну пощёчину. Папа поймет. Он всегда её понимал.
Лия сделала глубокий, судорожный вдох, вытерла слезы рукавом кардигана и решительным движением открыла контакты. Нашла имя «Папа».
Экран сменился на вызов. Каждая секунда гудков казалась вечностью. Адель стояла рядом, скрестив руки на груди, её широкие плечи словно закрывали Лию от всего мира. В её тёмных карие глазах читалась железная, монолитная поддержка. Она была здесь. Она не ушла.
- Да, Лия, солнышко, - раздался в трубке уставший, но очень теплый и родной голос отца. На заднем плане слышался шум питерского движения и дворников, счищающих снег с лобового стекла. - Я уже подъезжаю к нашему повороту. Купить что-нибудь к чаю?
Лия сглотнула подступивший к горлу ком, посмотрела на Адель, встретилась с её уверенным кивком и, заставив свой голос звучать жестко и прямо, произнесла:
- Папа... Пожалуйста, выслушай меня сейчас очень внимательно. Мне очень нужна твоя помощь. Меня шантажирует Дэн, и он прямо сейчас стоит у нашего подъезда.

В трубке повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как на том конце провода ровно и мерно шуршат автомобильные дворники. Лия почти физически ощущала, как папа на секунду замер за рулем, переваривая услышанное. Ее глаза лихорадочно блестели, а пальцы так сильно сжимали пластиковый корпус телефона, что они окончательно онемели.
- Лия, - голос отца изменился. В нем больше не было дорожной усталости - он стал собранным, очень серьезным и пугающе спокойным. Так говорят люди, когда ситуация требует не паники, а мгновенных действий. - Я на светофоре у нашего супермаркета, буду через три минуты. Закройте с Адель дверь на все замки и ни в коем случае не выходите на улицу. Из комнаты не ногой. Ты меня услышала, солнышко?
- Да, папа... - прошептала Лия.
- Всё, я еду.
В трубке раздались короткие гудки. Лия медленно опустила руку с телефоном. Её всю мелко трясло, но то ли от пережитого страха, то ли от дикого облегчения: самый главный шаг был сделан. Тайны, которая удушливым змеем стягивала её шею последние месяцы, больше не существовало.
Адель, всё это время стоявшая рядом монолитной стеной, шумно выдохнула и крепко, по-товарищески хлопнула Лию по плечу, заставляя ту окончательно вернуться в реальность.
- Ну вот и всё, Макарова. Мосты сожжены, - на губах Адель проступила жесткая, но одобряющая ухмылка, а лабрет хищно блеснул в полумраке прихожей. - Самое страшное ты сделала сама. А теперь пошли к окну. Шайба два раза смотреть не просит, надо видеть, как этот брейкер ловить бледного будет.
Девчонки быстро прошли в большую комнату и, не включая свет, аккуратно раздвинули плотные шторы. Окно выходило прямо на заснеженный двор и центральное крыльцо подъезда. Метель на улице бушевала вовсю, расчерчивая серое питерское небо белыми рваными полосами, но фигуру Дэна трудно было с чем-то перепутать.
Он стоял чуть поодаль от козырька, пряча нос в высокий воротник своей модной куртки. В зубах у него дымилась сигарета, огонёк которой то и дело ярко вспыхивал от порывов ветра. Дэн нервно переминался с ноги на ногу в своих утепленных кроссовках и то и дело уставился в экран мобильного, явно не понимая, почему Лия до сих пор не прочитала его последнее, ультимативное сообщение. Он выглядел уверенным в своей безнаказанности - расчетливый манипулятор, который привык бить по самым больным местам и заставлять людей ползать перед ним на коленях.
- Ишь, стоит, выродок, - процедила Адель сквозь зубы, сжимая кулаки так, что серебряные кольца со звоном соприкоснулись. Её тёмные карие глаза под растрепанной челкой маллета превратились в две узкие щели. - Думает, поймал тебя на крючок. Ничего, сейчас ему дядя Миша канонично ОГЭ по поведению устроит.
Прошло не больше трех минут, когда во двор, тяжело преодолевая снежные заносы, медленно въехала знакомая белая иномарка отца. Машина остановилась у самого тротуара, прямо напротив Дэна, срезав ему путь к отступлению. Свет фар на секунду ослепил парня, заставив его выругаться и прикрыть глаза ладонью.
Дверь автомобиля резко распахнулась. Михаил Макаров вышел на заснеженную дорогу. Высокий, широкоплечий, в расстегнутой зимней куртке - он шел к Дэну ровным, тяжелым шагом, и в каждом его движении читалась железная, непреклонная сила отца, который приехал защищать своего ребенка.
Дэн моментально попытался нацепить свою фирменную маску «вежливого мальчика». Из окна третьего этажа Лия видела, как он услужливо закивал головой, сделал шаг навстречу и даже протянул руку для приветствия, что-то быстро говоря. Но папа Лии даже не подумал протянуть руку в ответ.
Михаил остановился в полушаге от Дэна. Лия не могла слышать слов сквозь двойной стеклопакет, но по тому, как резко папа перехватил Дэна за воротник куртки, притягивая к себе вплотную, стало ясно: деликатного разговора не будет. Дэн от неожиданности дернулся, его сигарета вылетела из рта прямо в сугроб, а маска уверенного шантажиста слетела за долю секунды. На лице парня проступил дикий, бессильный испуг.
Папа что-то жестко и коротко говорил ему прямо в лицо, указывая пальцем сначала на окно их квартиры, а затем на телефон, который Дэн судорожно пытался спрятать в карман. Отец Лии буквально одним движением вырвал мобильник из рук парня. Дэн попытался что-то возразить, но Михаил лишь сильнее вжал его плечом в обледенелый металлический заборчик палисадника.
Через секунду папа вернул Дэну телефон, но судя по тому, как брейкер испуганно закивал головой, пятясь назад и едва не падая в сугроб, Михаил Макаров популярно объяснил ему все статьи уголовного кодекса, касающиеся шантажа и неприкосновенности частной жизни. Дэн, не оглядываясь, бросился прочь из двора, спотыкаясь на ходу и исчезая в белой пелене метели. С этим грязным кошмаром было покончено раз и навсегда.
Лия отошла от окна, чувствуя, как по щекам снова текут слезы, но теперь это были чистые, освобождающие слезы. Адель резко развернула её к себе и крепко, без лишних слов, обняла за плечи, утыкаясь носом в её тёмные прямые волосы.
- Всё, Ляля. Он больше не придет, - тихо, но твердо сказала Адель, и её пальцы с черными татуировками-линиями успокаивающе погладили Лию по спине. - Капкан сломан. Ты победила.