Симметрия

Я не спала всю ночь.

Лежала в темноте, смотрела в потолок и переваривала. Слово за словом. Мамин голос: «Та девочка... Адель... которая тебе шрам». Я пыталась соединить эти два образа — ту, из прошлого, и ту, что сидела со мной на крыше, поила чаем, дарила брелок, гладила по голове.

Не соединялись.Не хотели соединяться.

Мозг отказывался это принимать. Это какая-то ошибка. Мама перепутала. Мама не помнит имени — откуда ей знать? Мама всегда всё путала. Имя, школу, город... Она просто ляпнула наугад.

Я вцепилась в эту мысль, как утопающий в соломинку.

Утром встала разбитая. Глаза опухшие, голова чугунная. В школе я смотрела на Адель и видела то, что хотела видеть — разноцветные глаза, красные линии на руке. Не ту девочку. Не ту.

Она подошла на перемене — как обычно, спокойно, с лёгкой усмешкой.

— Ты вчера не пришла — сказала она. Не вопрос — утверждение.

— Было не до того — буркнула я.

— Всё нормально?

— Всё нормально.

Она посмотрела на меня долгим взглядом разноцветные глаза скользнули по лицу, задержались на опухших веках.

— Врёшь — сказала тихо. Но спрашивать не стала. Ушла.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри разрывается что-то важное.

Дома я села за ноутбук.

Я не знала, что ищу. Просто набрала в поиске: «Адель [название города, где я жила раньше] школа 6 класс». Ничего. Потом просто листала старые группы школы — в соцсетях, в архивах. Фотографии выпускных, классные часы, конкурсы.

Это заняло часа три. Я уже хотела бросить — сказать себе, что мама ошиблась, что это всё бред.

И тогда я нашла.

Одна фотография. Плохое качество, с мыльницы. Школьный двор, шестой класс, линейка. Дети стоят в ряд, кто-то улыбается, кто-то отворачивается. И в третьем ряду — она.

Я узнала её мгновенно.

Не по глазам — они были карими, обычными, не разноцветными. Не по татуировкам — их не было. А по лицу. По тому, как она стояла — чуть в стороне, руки скрещены, плечи напряжены. По холодному взгляду, устремлённому в камеру. Взгляду, который я помнила так хорошо. Который преследовал меня по ночам.

Тёмные волосы до плеч. Детское лицо, ещё круглое, без острых скул. Но это была она.

Адель.

Та самая девочка.

У меня зашумело в ушах. Я смотрела на экран, а перед глазами плыло. Внутри всё перевернулось — желудок сжался, в горле встал ком, ладони стали ледяными.

Я не верила. Я не хотела верить. Но вот она — фотография. Доказательство.

Телефон задрожал в руках, когда я сохраняла её. Я не помнила, как встала, как надела куртку, как вылетела из квартиры.

Ноги сами понесли меня на крышу.

———

На крыше было пусто.

Весенний ветер дул в лицо — тёплый, почти ласковый. Город внизу шумел своей обычной жизнью. А я стояла на краю и смотрела вниз, и мне хотелось закричать, но голоса не было.

Я ждала.

Я знала, что она придёт. Мы приходили сюда каждый вечер. Это было наше место.

И она пришла.

Люк скрипнул. Адель поднялась на крышу — в своей чёрной толстовке, с сигаретой в зубах. Увидела меня и замерла. Наверное, по моему лицу поняла — что-то не так.

— Ты чего? — спросила она. — Выглядишь как...

— Заткнись — перебила я. Голос дрожал. — Просто заткнись.

Она убрала сигарету. Сделала шаг ко мне — медленный, робкий. Неуверенный.

— Лена...

Я отступила. На шаг назад. К краю.

— Не подходи.

Она замерла. Посмотрела на мои ноги — я стояла в паре сантиметров от бортика. В её разноцветных глазах мелькнул испуг.

— Отойди от края — сказала она тихо.

— Не указывай мне.

Она сделала ещё шаг. Осторожно, будто шла по минному полю. Руки подняла перед собой — ладонями вперёд, как будто успокаивала дикое животное.

— Лена, пожалуйста — её голос дрожал. — Отойди. Поговорим.

Я отступила снова — теперь уже не отступалось, позади был только воздух и три этажа вниз. Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я не подойду — сказала Адель, заметив моё состояние. Она замерла на месте. — Я здесь. Не двигаюсь. Хорошо?

Мы стояли так несколько секунд. Я смотрела на неё — на её трясущиеся руки, на её побелевшие губы. Она боялась. Не меня. За меня.

Я достала телефон, разблокировала, нашла снимок. И кинула его в неё.

Телефон упал к её ногам — я кинула не сильно, не чтобы ударить. Чтобы показать.

— Посмотри — сказала я. — Посмотри, сука.

Адель наклонилась, подняла телефон. Посмотрела на экран. И замерла.

Я видела, как её лицо меняется. Как уходит краска. Как напрягаются скулы. Как пальцы сжимают телефон так, что костяшки белеют.

— Ты знала — сказала я. Голос ломался, но я старалась говорить твёрдо. — Ты всё знала. С самого начала. Когда я села за ту парту. Когда ты... — меня затрясло. — Ты меня чуть не убила в той школе. Ты сделала мою жизнь адом. А теперь... что? Ты играешь? Решила развлечься? Посмотреть, как я снова буду страдать?

Адель молчала.

Она стояла, опустив руки, и смотрела в землю.
Взгляд её был стеклянный будто все хорошее на что она так надеялась опять разрушила своими же руками.

— Скажи что-нибудь! — закричала я. — Скажи, что это не ты! Скажи, что мама перепутала! Скажи, что я сошла с ума!

Она подняла голову. В её разноцветных глазах не было ни насмешки, ни холода. Только боль. Глубокая, старая, запрятанная.

— Я знала — сказала она глухо. — С первой секунды, как ты села за парту.

Мир рухнул окончательно.

Я думала, что уже упала на дно. Оказалось — дна не было. Можно падать бесконечно.

— Зачем? — прошептала я. — Зачем ты притворялась? Зачем ты... футболка... брелок... крыша... Зачем ты делала вид, что тебе не всё равно?

Адель сделала шаг вперёд. Медленно, очень медленно. Протянула руку — не чтобы коснуться, просто чтобы показать, что она здесь.

Я отшатнулась. Снова. Теперь уже некуда — за моей спиной только небо.

— Не подходи! — закричала я.

Она замерла. Её руки дрожали — так же, как тогда, когда она увидела шрам.

— Я не притворялась — сказала она. Голос сел, стал почти неслышным. — Ни в чём.

— Ты врёшь! — закричала я. Слёзы текли по лицу, я не вытирала их. — Ты всегда врала! Ты издевалась надо мной! Ты... ты...

Она снова попыталась шагнуть. На этот раз — совсем маленький шаг, почти незаметный. Её пальцы дрожали в воздухе, она тянулась ко мне, будто к чему-то хрупкому.

— Я ненавижу тебя! — заорала я, отступая.

И тогда это случилось.

Моя пятка соскользнула с края.

Я не поняла сразу — только почувствовала, как мир накренился. Как небо и земля поменялись местами. Как воздух вырвало из лёгких.

Всё произошло за долю секунды — и в то же время бесконечно медленно. Я падала спиной вниз, видела уходящее небо, край крыши, который отдалялся. И на этом краю — её лицо. Белое, искажённое ужасом.

Адель что-то крикнула. Я не услышала.

Мои руки взметнулись вверх сами — инстинктивно, отчаянно. Пальцы нащупали холодный бетон. Я ухватилась.

Край.

Я вишу.

Пальцы скользят. Мышцы горят. Я смотрю вверх и вижу её — она уже на краю, на животе, тянется ко мне.

— Лена! — кричит она. — Держись!

Я пытаюсь. Правда пытаюсь.

Но пальцы всё равно скользят.

Бетон холодный, шершавый. Я чувствую каждую царапину, каждый камешек, впивающийся в кожу. Сила уходит. Тело тяжелое, тянет вниз.

Я смотрю в её разноцветные глаза — голубой и карий, полные ужаса. Она тянется, её пальцы почти касаются моих.

— Лена! — ещё один крик.

—————————————————————————

Пупупу, пишите что думаете на счет главы..