ЧУВАК

Комната допроса пахла остывшим кофе, хлоркой и чужим страхом. Голые стены, зеркало Гезелла, металлический стол, привинченный к полу. Люминесцентная лампа под потолком мигала с неровным ритмом, отбрасывая болезненно-белый свет на исцарапанный линолеум. Герой сидел, сгорбившись. Наручники впивались в запястья, оставляя багровые следы. Плащ высох, но всё ещё пах гарью, машинным маслом и кровью. Он не смотрел на Сэма. Смотрел в стол. В пустоту.

Сэм бросил папку на металл. Звук прозвучал как выстрел в тишине.

— Нападение на патруль. Кража конфиската. Сопротивление при задержании. Подозрение в соучастии по делу Потс. И ещё с десяток статей, которые обеспечат тебе бетонную камеру до конца жизни. — Сэм откинулся на стуле. Наконец-то. Призрак в наручниках. Можно выдохнуть.

— Кто ты? Где девушка? Кто был человек в маске? Ты работаешь с мафией?

Молчание. Только гул вентиляции и тиканье настенных часов.

Сэм вздохнул. Встал. Подошёл. Резким, отточенным движением стянул чёрные очки.

Герой дёрнулся, как от удара током. Зрачки — ярко-жёлтые, неестественно расширенные — мгновенно сузились. Он зажмурился, отвернулся, свободная рука инстинктивно метнулась к лицу. Дыхание сбилось, стало частым, поверхностным. Свет резал, как битое стекло. Виски пульсировали.

Сэм замер. Молча вернул очки на переносицу. Герой выдохнул. Плечи опустились. Тело обмякло, но не расслабилось. Сжалось.

— Не хочешь говорить? — Сэм устало усмехнулся. — При нашей встрече в участке ты был красноречивее. Ладно. Посиди. Подумай.

Дверь закрылась. Щелчок замка.

Герой остался один. В висках нарастал гул. Не боль. Статика. Он попытался собрать картинку. Шрам на затылке. Жёлтые глаза. Задержки в бою. Почему тот голос знал его? Почему он не помнит?

Он надавил пальцами на виски. В голове щёлкнуло.

Боль ударила в затылок, острая, рвущая, как раскалённая спица. Он стиснул зубы до скрипа. Не надо. Лучше не вспоминать. 

Дверь скрипнула. Не тяжёлый шаг Сэма. Тихие, быстрые шаги. Знакомый силуэт в жёлтой толстовке проскользнул внутрь, прикрыл дверь, прислонился к ней спиной. Дыхание сбивчивое. В руках — потёртый рюкзак.

Герой не поднял головы. Наручники звякнули о металл стола.

— Если вы принесли кофе, я предпочитаю крэк. Или сценарий с хэппи-эндом. Что раньше найдёте.

Очкарик сел напротив. Стул скрежетнул по линолеуму. Он не снимал рюкзак. Пальцы нервно теребили лямку, костяшки побелели.

— Я пробрался по техническому коридору. Ключ-карта… осталась от матери. Она работала в полиции. До того как…

Он запнулся. Сглотнул. Голос стал тише, но настойчивее.

— Я слышал по рации. Про парня в капюшоне. Про то, как тебя взяли. Что с Кэт? Ты её вытащил?

Герой медленно поднял взгляд. Тёмные стёкла очков отражали мигающую лампу. Челюсть сжалась.

— Если коротко — нет. Мне надрали зад. Конкретно. А её увезли в фургоне. Миссия провалена. По всем пунктам. 

Очкарик подался вперёд. Локти на стол. Голос стал быстрее, горячее.

— Ну так нужно действовать! Я могу отвлечь посты, найти номер фургона по камерам, я попробую взломать базу дорожного контроля, я…

— Ты меня слышал?! — Герой резко дёрнулся. Стул ударился о пол. Наручники врезались в кожу, оставляя багровые следы. — Я проиграл! Понимаешь? Я лежал в пыли, пока он заносил клинок. Я не встал. Я не смог.

Очкарик замер. Дыхание стало тише. Пальцы медленно разжались.

— Но ты же… 

— Я думал, что я супергерой! — голос сорвался на хрип. Герой отвернулся к зеркалу Гезелла. Плечи опустились. — Я сломался, ботаник. Всё. Я пас. 

Тишина. Только гул вентиляции и далёкий стук шагов в коридоре. Очкарик медленно откинулся на спинку. В его глазах что-то погасло. Не злость. Разочарование. Тяжёлое, как свинец.

— Я думал, они существуют, герои — тихо сказал он. Голос стал ровным, но в нём звенела горечь. — Хоть ты и нёс бред, хоть и пугал меня, хоть и выглядел как псих… я верил. Верил, что под всем этим есть кто-то настоящий. А ты… Не зря Марк говорил, что ты мудак!

Он встал. Стул отодвинулся с тихим скрипом. Рюкзак тяжело лёг на плечо.

— Ты просто жалок! Теперь я понимаю, каким был раньше.

Герой не шелохнулся. Только пальцы дрогнули на столешнице. Слова ударили точнее клинка. Не болью. Пустотой. 

— Я сам найду её, — Очкарик перекинул лямку на второе плечо. Голос стал твёрже, холоднее. — Без тебя. Может, полиция поможет. Вот они — настоящие герои. Не клоуны в плащах, которые ломаются после первого удара.

Он повернулся к двери. Дверь открылась раньше, чем он коснулся ручки.

На пороге стоял Сэм. Взгляд скользнул по очкарику, по герою, по напряжённой тишине между ними.

— Что ты здесь делаешь? — голос Сэма был низким, уставшим. Не злым. Тяжёлым.

— Прости, отец, — Очкарик не поднял глаз. — Хотел посмотреть на городского убийцу. Убедиться, что монстры реальны.

Сэм замер. Челюсть сжалась. Отец. Слово повисло в воздухе, как дым. Он не стал спрашивать, как тот попал внутрь. Не стал читать нотации. Просто отступил, пропуская.

Очкарик вышел, не оглядываясь. Сэм шагнул за ним в коридор. Дверь закрылась, но сквозь щель доносились обрывки, сухие, как пепел:

— …как ты прошел, он тебе что-то сказал?

— …тебе какое дело?

Шаги удалились. Тишина вернулась. Тяжёлая. Липкая.

Герой сидел неподвижно. Слова Очкарика эхом бились в черепе. «Я верил… подражатель… вот они герои…»

В висках снова щёлкнуло. Голос из прошлого, чужой, но родной, пробился сквозь статику: «Пообещай. Стань копом. Хорошим.» «Обещаю.»

Боль ударила мгновенно. Острая, рвущая. Герой согнулся, лбом ударился о стол. Наручники врезались в кожу.

— Блять… как же болит… — он начал бить себя кулаком по виску. Раз. Два. Три. Пытаясь выбить голос. Выбить память. Выбить правду.

Дверь распахнулась. Двое патрульных. Молодые, напряженные.

— Эй! Прекрати! Руки на стол!

Герой не слышал. Тело трясло. Дыхание рвалось. Он бил сильнее. Костяшки в крови. Статика в голове нарастала, превращаясь в вой. Механизм защиты срабатывал, блокируя доступ ценой нервной перегрузки.

— Тазер! — крикнул один.

Щелчок. Разряд. Два металлических зубца впились в плечо. Ток прошёл сквозь мышцы. Тело дёрнулось, выгнулось дугой, затем обмякло. Наручники звякнули о стол. Дыхание выровнялось. Боль в висках… исчезла.

Не ушла. Отключилась.

Герой не сопротивлялся. Глаза под тёмными стёклами закрылись. Шум участка стих. Сознание провалилось вниз. В темноту. В память.

****

Несколько лет назад. Шелдон-Сити.

Жара стояла тяжелая, липкая. Асфальт плавился под подошвами, воздух пах выхлопами, раскалённым металлом и пылью. Алекс бежал, задыхаясь. Лёгкие горели, ноги наливались свинцом, каждый шаг отдавался глухой тяжестью в груди. Впереди, метрах в двадцати, скользил парень в серой толстовке с маленькой сумкой через плечо. Вор двигался легко, почти не глядя под ноги: перепрыгивал через ограждения, нырял под припаркованные машины, менял ритм так, что Алекс постоянно сбивался с шага и спотыкался о бордюры. Алекс знал законы и устав, но этот парень знал улицы лучше.

— Стой! Полиция! — крикнул Алекс, но голос сорвался на хрип. Прохожие лишь косились на бегущих и отворачивались.

Спуск в метро. Турникет. Вор проскользнул под ним, как угорь. Алекс ударился бедром, оцарапал ладонь, перевалился через преграду и побежал вниз по ступенькам. На платформе уже стоял состав. Двери открылись, пассажиры лениво выходили. Вор рванул к вагону. Алекс бросился следом, но металлические створки сомкнулись с тяжёлым лязгом прямо перед его носом. За матовым стеклом парень остановился, не спеша поднял средний палец и усмехнулся. Поезд дёрнулся и ушёл в тоннель. 

Участок. Кабинет начальника.

Кабинет пах старой бумагой, тонером и остывшим кофе. Сандерс сидел за столом, заваленным папками, и методично подписывал бумаги. Ручка в его руке не отрывалась от листа.

— Шестой за месяц, Шот, — сказал он, не поднимая глаз. Голос был ровным, без привычной злости, от этого ещё тяжелее. — Ты знаешь законы наизусть. Зачитываешь права лучше любого инструктора. Но улица не читает устав. Она просто бьёт по лицу.

Алекс стоял у стола, выпрямив спину. Рубашка прилипла к коже, в горле пересохло.

— Сэр, он использовал паркур. Я не успел среагировать…

— Ты задыхаешься на втором квартале, — Сандерс наконец отложил ручку и посмотрел на него. Глаза были серыми, уставшими. — Я дал тебе шанс. Аттестация через месяц. Если не сдаёшь нормативы по выносливости — пиши рапорт. 

Алекс сглотнул. В голове мелькнуло лицо Макса, обещание, данное ему на носилках скорой помощи. Коп. Стать копом.

— Дайте мне ещё один шанс, сэр. Я сдам. Обещаю.

Сандерс помолчал, вздохнул и кивнул.

— Месяц. Не подведи.

Алекс вышел из кабинета начальника, плотно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Длинный коридор участка пах воском для полов, старой бумагой. Он прислонился лбом к прохладной стене, закрывая глаза. Обещание Максу, вдруг показалось хрупким, как стекло. За годы службы ему так и не удалось найти следы тех, кто «лечил» друга. После побега из приюта он не возвращался. Бродяжничество, ночлежки, случайные подработки — всё это закончилось, когда Алекс решился воспользоваться письмом из академии. Теорию он сдавал блестяще, но спорт всегда была его ахиллесовой пятой. Нормативы по выносливости давались с трудом. Он едва не вылетел, но благодаря упрямству и знанию устава всё же получил жетон. Теперь, спустя год патрульной службы, он снова стоял на краю увольнения.

Служебная квартира на окраине Шелдон-Сити.

Алекс сбросил пояс с кобурой на тумбу и рухнул на кровать. Пружины скрипнули. Дверь распахнулась без стука. Вошёл Ал, напарник и сосед по комнате.

— Опять провалил задержание? — Ал бросил ключи на стол, стягивая пропотевшую рубашку. Ухмылка была привычной, отработанной. — Говорят, тебя скоро вышвырнут. Ну что с тебя взять? Может не твое? Я б на твоем месте давно бы свалил из полиции!

— Отъебись, Ал, — буркнул Алекс, не поворачивая головы.

Ал усмехнулся, достал телефон. Экран вспыхнул, он ответил радостно, уже разворачиваясь к выходу. Девушка звонила. Значит, уйдёт надолго.

— Я ноут возьму? — Алекс уже протянул руку к ноутбуку на столе.

— Бери, только не залей мне экран, задрот, — бросил Ал, захлопывая дверь.

Тишина. Только гудение холодильника и далёкий гул сирены. Алекс выдохнул. Они спорили почти каждый день. Ал раздражал его своим легкомыслием, но терпел. От безысходности.

Чтобы расслабиться, Алекс часто брал ноутбук. Отношений с девушками не было — трудное детство, неуверенность, постоянная усталость от работы оставляли мало сил. Интернет оставался единственным способом снять напряжение. Он открыл браузер, ввёл знакомые адреса. Загрузилось видео. Но стоило курсору скользнуть в сторону, как на экране всплыло навязчивое окно. Не кричащая реклама, а строгий чёрный баннер с белым текстом: КЛИНИЧЕСКИЕ ИСПЫТАНИЯ НЕЙРО-СТАБИЛИЗАТОРА. ПОВЫШЕНИЕ ВЫНОСЛИВОСТИ. Рядом мелькал логотип — стилизованные песочные часы, вписанные в круг.

Алекс усмехнулся. Хотел закрыть. Но вспомнил слова Сандерса: «Остался месяц». И слова Ала: «Не твоё это».

«К чёрту, — подумал он. — Если словлю вирус, ноутбук не мой…»

Он кликнул.

Страница загрузилась. Минималистичный дизайн, никаких лишних картинок. Вкладка с отзывами: в основном положительные, жалобы только на долгое ожидание в очереди и строгие правила конфиденциальности. Форма регистрации требовала полных данных, включая медицинскую карту и группу крови. Алекс взвесил риски. Месяц. Обещание Максу. Значок. Он заполнил поля и отправил заявку.

Звонок раздался через две минуты.

— Алло.

— Мистер Алекс Шот? — женский голос, ровный, без интонаций. — Ваша заявка одобрена. Встреча завтра, Сайлет-стрит, 44. Возьмите паспорт и медицинскую справку.

— Принято, — ответил Алекс, уже чувствуя липкое сомнение в животе.

На следующий день, в свободное от смены время, он стоял перед стеклянным фасадом на Сайлет-стрит. У стойки регистрации выстроилась очередь человек в двадцать. В основном — люди с потрёпанными куртками, уставшие лица. Казалось, они пришли не ради здоровья, а ради денег за участие в тестах. Алекс получил бланк: NDA, страховка жизни, перечень аллергенов и возможных побочных эффектов. Всё чётко, сухо, юридически безупречно. Он подписал.

После медосмотра, взвешивания и забора крови его провели в кабинет без окон. Стальной стол, один стул, белые стены. За столом сидел мужчина азиатской внешности, лет пятидесяти, в безупречном белом халате. Квадратные очки скрывали взгляд.

— Вы мистер Алекс Шот?

— Да.

Пожали руки. Кожа профессора была сухой и прохладной.

— Можете звать меня профессор Хо. Хо Ши Мин. Вы понимаете, зачем здесь?

— Если честно, не до конца, — Алекс держался прямо.

Хо улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. Он достал из кармана халата стеклянную пробирку со светло-синей жидкостью.

— Наша разработка. «Х-глобулин». Увеличивает выносливость, прибавляет силу.

— Насколько это надёжно? Сработает ли?

— Мы рассчитываем на результат, мистер Алекс.

Хо поправил очки.

— Пить ежедневно. В одно и то же время. Результат вас удивит.

— Вы понимаете, если со мной что-то случится…

— Мы осознаём риски. Страховка покрывает ущерб. Но как только начнёте курс, назад дороги не будет.

Алекс колебался. Жидкость в пробирке казалась неестественно густой. Но он вспомнил тяжёлые шаги по подъездам, насмешки в участке, лицо Макса. Он вырвал пробку, сделал глоток. Вкус был металлическим, с привкусом озона и горечи. Рвотный рефлекс подкатил к горлу, но Алекс сжал челюсть, пересилил себя. Не стал позориться перед незнакомцем.

Хо наблюдал. Усмешка стала чуть шире.

— Ждём вас завтра, мистер Шот. В это же время.

Алекс вытер рот тыльной стороной ладони, пожал протянутую руку.

— Надеюсь, это сработает, — тихо сказал он.

Курс начался. Каждое утро Алекс приезжал на Сайлет-стрит. Беседы с Хо были короткими, почти протокольными. Профессор уклонялся от прямых вопросов, фиксировал показатели в папке. Через неделю Алекс решил проверить себя на беговой дорожке в парке. Таймер, три километра. Раньше он выбивался из сил за двадцать пять минут. Теперь остановился на двадцати трёх. Не идеально, но прогресс был.

На очередном приёме Хо отметил результат в документах.

— Не перегружайте организм, мистер Алекс. Физические нагрузки сейчас могут помешать усвоению. Через месяц препарат интегрируется полностью.

— Понял, — Алекс кивнул.

Как только дверь за ним закрылась, Хо открыл папку. Внёс пометку чёрной ручкой: Фаза 1. Реакция препарата подтверждена. Метаболизм ускорен на 40%. Аппетит повышен.

Дни шли. Из-за рекомендаций Хо Алекс временно перестал бегать за подозреваемыми. Коллеги быстро нашли ему применение: принеси кофе, присмотри за задержанным подростком, оформи протокол. Шутки в курилке стали злее.

— Смотри, наш марафонец опять бумажки перебирает. 

— Да ему бегать нечем, он и до угла не добежит.

Алекс молча кивал, делал свою работу. Ему было всё равно. Слова коллег казались пылью по сравнению с тем, что он пережил в приюте. Холод, голод, беспомощность. Сейчас у него была форма и значок. Он их не отдаст.

До зачётов оставалось несколько дней. Вечером участок собрался в кафе — провожали на пенсию старого сержанта. Алекс сидел в конце длинного стола, рядом с Алом. Стол ломился от закусок, пива, и бутылок виски. Алекс налил себе кружку. Сделал глоток.

Вкуса почти не было. Будто пил тёплую, слегка газированную воду с привкусом жести.

— Странно, — пробормотал он. — Это точно пиво?

— Чего бормочешь? — Ал был уже изрядно навеселе. Схватил кружку Алекса, отхлебнул. — Пиво как пиво. Нормальное.

Алекс нахмурился. Пошёл к барной стойке. Заказал виски с колой. Бармен смешал, подал. Алекс сделал глоток. Жжение, химический привкус, резкий запах алкоголя, который раньше казался знакомым, теперь вызывал отторжение. Он не удержался, сплюнул содержимое обратно в стакан, затем на салфетку.

— Эй, мужик! — бармен нахмурился. — С тобой всё в порядке?

— Что за хуйню ты мешаешь? — Алекс вытер рот, чувствуя, как поднимается раздражение. — Пить невозможно.

Конфликт висел в воздухе. Алекс понимал: ещё минута — и начнётся драка. Он бросил купюру на стойку и вышел на улицу.

Ночной воздух был прохладным. Он зашёл в круглосуточный магазин «7 Days», купил бутылку дешёвого лагера. На улице откупорил, сделал большой глоток.

Вкус был тем же. Плоским, чужим. Будто рецепторы языка перестали распознавать алкоголь.

«Побочка?» — мысль ударила под рёбра. Раньше такого не было.

Дома, при свете настольной лампы, он перечитал договор. В графе «побочные эффекты» — тахикардия, временная десинхронизация, амнезия. Про алкоголь — ни слова. Только пункт о страховой компенсации.

Ал ещё не вернулся. Алекс открыл ноутбук. Вбил в поиск: «Х-глобулин побочные эффекты». Результаты: общие статьи о несовместимости лекарств и спиртного. Не то.

Он ввёл: «Х-глобулин производитель», «организация символ песочные часы», «доктор Хо Ши Мин клинические испытания».

Экран моргнул. Ноль результатов. Совпадения. Ни одной ссылки. Ни одного форума. Будто этой компании не существовало.

Холод пробежал по спине. Он нервно провёл рукой по волосам. Что это за контора? Кто они?

На следующий день Алекс ворвался в кабинет Хо.

— Док, что со мной? Я не могу пить алкоголь. Это побочный эффект?

— О, как интересно, — Хо тут же потянулся к папке, записывая что-то быстрым почерком. — Позвольте отметить.

— Название вашей фирмы? Кто финансирует испытания? — Алекс уперся руками в стальной стол. — В интернете о вас ничего нет.

Хо закрыл папку. Спокойно посмотрел на Алекса поверх очков.

— В конце курса вы получите все ответы, мистер Шот. Сейчас это конфиденциальная информация. Побочный эффект временный. У семидесяти процентов испытуемых наблюдалась временная перестройка вкусовых и метаболических рецепторов. Это проходит.

— А если не пройдёт?

— Пройдёт, — голос Хо стал твёрже. — У вас осталось три дня до финальной аттестации. Вы хотите сдать нормативы? 

Алекс молчал. Сомнение грызло изнутри. Но под ним, как бетонная плита, лежала необходимость. Значок. Обещание. Макс.

Он кивнул.

— Я продолжу.

— Отлично, — Хо протянул новую пробирку. — Завтра, в это же время.

Алекс вышел из кабинета. В руке холодное стекло. В голове — гул и решимость. Он не знал, во что ввязывается. Но знал одно: отступать некуда.