ЧУВАК

Пентхаус «Бриллиант». 21:00.

Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на Блэксити: неоновые артерии, дождь, размывающий огни, и бесконечный поток машин. Внутри зал плавал в приглушённом золоте люстр и звоне хрусталя. Гости в безупречных смокингах и шёлковых платьях держались группами, обсуждая ставки на выборах, контракты и сплетни. По периметру, неподвижные как манекены, стояли телохранители в чёрных пиджаках. Каждые десять минут один из них касался мизинцем уха, кивал и возвращался к сканированию толпы.

В центре зала Роберт Потс пожимал руки. Пятьдесят с лишним лет, строгая осанка, серебро в висках, костюм тёмно-синего, без единой лишней складки. Он улыбался, кланялся, благодарил за поддержку. Голос звучал уверенно, но в уголках глаз залегла усталость, которую не смыть дорогим виски.

— Когда я стану мэром, Блэксити вдохнёт полной грудью, — говорил он, обнимая старого партнёра по бизнесу. — Мы зачистим улицы. Вернём людям то, что у них отняли.

Динь.

Лифт в дальнем конце зала раздвинул двери. Несколько голов обернулись. Разговоры не стихли, но стали тише, осторожнее.

Из кабины шагнул мужчина. Высокий, худощавый, с лицом, высеченным из камня и цинизма. Чёрный костюм ручной работы, идеально сидящий на костлявых плечах. В руке — трость из чёрного дерева с набалдашником в виде змеиной головы. Он не носил шляпу. Ему она не нужна. Его авторитет держался не на реквизите, а на том, как замерли люди у бара, как напряглись плечи охранников, как охрана Роберта невольно сделала полшага вперёд.

Кенниган Форст. Босс, чья сеть оплела город так плотно, что его имя шептали даже в кабинете губернатора.

Его трость коснулась мраморного пола. Тук. Тук.

Звук был негромким, но чётким, как выстрел в вакууме. Роберт замер. Обернулся. В отличие от гостей, в его взгляде не было страха. Только холодное, тяжёлое узнавание.

Кенниган направился к нему. Улыбка не коснулась глаз.

— Мистер Потс, — голос был тихим, бархатистым, но слышенным сквозь музыку. — Добрый вечер.

Он протянул руку.

Роберт посмотрел на неё. Потом поднял взгляд.

— Кенниган Форст, — процедил он, не поднимая руки в ответ. — Зачем ты здесь?

— Ну как зачем? — Кенниган медленно опустил руку. — Как и все эти люди, пришёл поздравить будущего мэра. Поддержать… начинания.

По залу пробежал шёпот. Роберт поднял ладонь, успокаивая гостей, затем жестом указал на стеклянные двери в глубине зала.

— Поговорим.

Кабинет за двойными стёклами был погружён в полутьму. Окна смотрели на город. Двери закрылись, отсекая шум вечеринки. Остались только они. Охрана Роберта осталась в коридоре. Кенниган вёл себя как хозяин. Без спешки подошёл к бару, налил виски, лязгнул кубиками льда. Выпил. Поставил стакан.

— Я слушаю, — сказал Роберт. Его тон был ровным, но челюсть напряглась.

— Мне нравится твой подход, — Кенниган повернулся. — Сразу к делу. Без лишних реверансов. Я лишь посыльный от наших общих друзей.

Роберт понял. «Сигма». Он давно знал, что они проникли в структуру мафии. Его цель — стать мэром — была не ради власти, а ради зачистки. В ходе личных расследований он вышел на связи Форста с организацией, чьё имя не фигурировало ни в одном полицейском отчёте. Если они помогают мафии контролировать город, они — угроза системе. И его семье.

— Передай им, что я не отступлю, — сказал Роберт, глядя в окно. — Ни на шаг.

— Советую тебе пересмотреть маршрут дочери, Роберт, — голос Кеннигана стал тише. — Боюсь, её рейс не достигнет пункта назначения. Не хочу, чтобы ты остался один. И без наследника.

Роберт медленно повернулся. В его глазах не было страха. Была ярость, сжатая в кулак.

— Это угроза от них? Или от тебя лично, Кенниган?

— Какая разница? — Кенниган усмехнулся. Обошёл стол, остановился в метре. — Что мне мешает прямо сейчас позвонить и приказать людям снаружи разнести этот пентхаус? 

Роберт не дрогнул. Он знал это. И знал другое.

— А что мешает мне завтра утром передать папки с компроматом прокурору? И не только прокурору. Прессе. Федералам. Ты ведь знаешь, как я подстраховываюсь.

Повисла тишина. Только гул кондиционера и далёкий вой сирены внизу.

Кенниган медленно выдохнул. Усмешка стёрлась с лица. Он понял: Роберт не блефует. И пока компромат на «Сигму» и мафию находятся у Потса, они не тронут его. Не сегодня.

— Присматривай за семьёй, Роберт, — тихо сказал Кенниган, беря трость. — Город не прощает ошибок. А мы… не прощаем их дважды.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась бесшумно.

Роберт выдохнул. Плечи опали на долю секунды. Он сразу схватил телефон с барной стойки. Набрал.

Гудок. Гудок. «Абонент временно недоступен…»

Он набрал снова. Снова гудки. Холод пополз по спине. Не страх перед мафией. Страх отца.

— Кэт… где ты? — прошептал он в пустоту.

*****

Глаза девушки открылись.

Первое, что встретило взгляд — чёрный, покрытый плесенью кирпичный свод. Воздух был тяжёлым, спёртым, пах ржавчиной, машинным маслом и далёким гулом стоков. Она лежала на старой металлической койке. Пружины впивались в лопатки, одеяло пахло сыростью и дешёвым антисептиком. Кэт приподнялась на локтях. Голова гудела, но ясность возвращалась быстро. Она вспомнила удар. Темноту. Голос, сказавший «спать».

Она опустила взгляд на руки. Синяки на предплечьях были аккуратно обработаны. Йод, бинты, запах хлоргексидина. Кто-то перевязал её, пока она была без сознания.

Паника ударила под рёбра. Отец. Аэропорт. Рейс. Телефон разбит. Сколько я здесь?

Она сбросила одеяло, босые ноги коснулись холодного бетона. Раздвинула брезентовую перегородку, заменявшую дверь, и шагнула в общее пространство «логова».

Тусклая лампа на проводе раскачивалась от сквозняка, отбрасывая дрожащие тени на трубы и стеллажи с хламом. За шатким столом сидел парнишка в жёлтой толстовке. Очкарик. Тот самый, из переулка. Он нервно крутил в пальцах отвёртку, глядя в экран старого ноутбука. Услышав шаги, вздрогнул.

— О… мисс Потс! Вы очнулись? — он вскочил, чуть не опрокинув стул. Голос дрожал от неловкости.

Кэт обвела взглядом пространство. Ржавые вёдра, ящики с мусором, плащ, сушащийся на трубе.

— А где он? Тот, в чёрном?

— Скоро придёт. Он за… припасами.

— Можно на ты, — Кэт потёрла виски. — Мои ушибы… это ты?

— Да, — Очкарик сглотнул, отводя взгляд. — Пока вы спали. Я нашёл аптечку в ящике. Обработал. Если вы не против, конечно. Я не хотел… ну, вы понимаете.

— Не против. Спасибо, — она выдохнула. Голос звучал ровно, но внутри всё сжималось от срочности.

Очкарик покраснел, неловко поправил съехавшие очки. В школе его называли извращенцем за любой взгляд в сторону девчонок. А тут дочь будущего мэра благодарит его за то, что он трогал её руки. Но благодарность тут же сменилась тяжёлым, липким чувством. 

Грохот металла о бетон разорвал тишину.

В проёме появился герой. Мокрый плащ тяжёлым грузом висел на плечах, чёрные очки запотели от разницы температур. Он волок две тактические сумки, ремни которых врезались в ладони. Сбросил их на пол. Звук был тяжёлым, металлическим.

— Охренеть не встать, — он откинул голову, рыжие волосы слиплись от дождя. — Спящая красавица ожила. И даже без поцелуя. 

Он рванул молнии. Внутри — матовые стволы, магазины, коробки с боеприпасами, смазка. Очкарик побледнел, невольно отступил на шаг. Он видел такое только в играх и новостных сводках. В реальности запах оружейного масла и холодной стали давил на грудную клетку.

— Красава, ботаник, — герой хлопнул парня по плечу, оставляя мокрый след на жёлтой ткани. — Без твоего гугл-взлома я бы пропал. И да, меч вернулся. Соскучился по папочке.

Очкарик дёрнулся, неловко кивнул.

— Ага… рад за тебя.

Он хвалит меня. За пособничество. При ней. Отлично. Теперь я официально соучастник вооружённого ограбления. Мама и отец бы гордилась. Он сжал кулаки, пряча дрожь в карманы толстовки.

Кэт шагнула вперёд, игнорируя оружие. Её голос стал жёстче.

— Мне нужно в аэропорт. Сейчас же.

Герой замер. Посмотрел на неё, потом на воображаемые часы на запястье.

— Спокойно, вайфу. Отвезу. Если твой рейс, конечно, не свалил без тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты вырубилась часов на четырнадцать. Организм решил перезагрузиться после адреналина и полёта над рельсами. Классический паттерн.

Лицо Кэт побелело. Четырнадцать часов. 

— Что, блять?! — вырвалось у неё. Голос сорвался на крик.

Герой поморщился, инстинктивно прикрывая уши, и ткнул пальцем в сторону Очкарика.

— Эй, тише. У нас тут несовершеннолетний. И читатель, кстати, тоже, наверное, впечатлительный. Не надо так орать, у меня очки от вибрации съезжают.

Она стиснула зубы, схватила куртку с гвоздя.

— Идём. Сейчас же. Мне плевать, на чём. Но мы поедем.

— Логично, — герой перекинул лямку сумки через плечо. — Движение — жизнь. 

Из тени труб вышел Марк. Старик жевал потухшую сигарету, бушлат пах табаком и сыростью.

— Дядя Бэн! — герой просиял, как ребёнок. — Дай напутствие перед дорогой!

Марк не поднял глаз. Сплюнул на бетон.

— Пошёл в задницу, идиот. И девчонку не угробь.

Герой кивнул с серьёзным видом.

— Мудро. Принято. 

Очкарик остался у стола. Смотрел, как они скрываются за поворотом тоннеля. Руки всё ещё дрожали. Надеюсь, он её не угробит. И себя заодно.

Они поднимались по ржавой лестнице. Ступени звенели под ногами. Воздух становился свежее, пахло дождём и выхлопами. Герой толкнул тяжёлую дверь. Они вышли в полутёмное складское помещение. Гофрированная крыша, дождь барабанил по железу, в щели пробивался серый дневной свет. В центре, под тяжёлым, промасленным брезентом, скрывалось что-то массивное.

Герой остановился. Выпрямился. Откашлялся.

— Позволь представить, — он взялся за край брезента. — Мой верный скакун. Даллахан.

Рывок. Брезент упал, поднимая облако пыли. Кэт закашлялась, прикрывая рот рукой. Когда пыль осела, она замерла.

Это была не машина. Не мотоцикл. Это был ржавый, кустарно сваренный грузовой мопед с боковой коляской, собранной из листового металла и старых ящиков. Краска облупилась, на баке криво выведено белой краской: DULLAHAN. Выхлопная труба была обмотана изолентой.

Кэт медленно перевела взгляд на героя.

— Ты ебанутый? Как мы на этом поедем через весь город?!

Герой ахнул, бросился к мопеду, обнял руль, как живое существо.

— Тише! Он слышит! Не надо так, он ранимый. У него душа рыцаря!

Он поднял голову, глядя куда-то под стропила крыши.

— Читатель, не суди строго. Бюджет на транспорт ушёл на химчистку плаща. Императорские кони тоже когда-то были жеребятами. А этот — вообще легенда. Три цилиндра, вера в справедливость и подвеска, которая прощает всё.

Кэт закрыла глаза, глубоко вдохнула. Голова гудела. Я связалась с шизофреником. Но у меня нет выбора.

— Вызовем такси, — сказала она ровно. — Или найдём нормальную машину. Этот… конь… останется здесь.

Герой выдохнул, погладил бак.

— Ладно. Даллахан подождёт. Он понимает. Он не обидчивый.

Они вышли на улицу. Мелкий дождь моросил, асфальт блестел, отражая неон вывесок. На светофоре горел красный. У обочины стоял потёртый седан. За рулём — женщина лет пятидесяти, в медицинской форме, уставшая, с термосом в руке.

Глаза героя загорелись. Висок дёрнулся. Мелькнула холодная, почти механическая оценка: Транспорт. Доступен. Водитель: гражданский. Угроза: нулевая. Вероятность успешной реквизиции: 88%. Он отмахнулся от цифр, как от назойливой мухи. 

— Тактический захват, — шепнул он, передавая сумку Кэт. 

Он подошёл к машине. Рванул дверь.

— Гражданка! Транспорт реквизируется во имя справедливости! Выходите, пожалуйста!

Он потянул её за рукав халата. Не грубо. Уверенно. Как в комиксе.

Женщина не дёрнулась. Просто медленно открутила крышку термоса, посмотрела на него поверх очков.

— Молодой человек, у меня смена через двадцать минут. Идиотизм не оплачивается. Закрой дверь.

Герой моргнул. 

— Это не идиотизм. Это сюжетный поворот! Вы же понимаете, да? 

Женщина вздохнула. Поставила термос. Схватила его за запястье. Движение было отточенным, сильным — годы работы в приёмном покое, где буйных пациентов усмиряют без лишних слов. Она вывернула кисть, толкнула в грудь. Герой потерял равновесие, шлёпнулся в лужу. Дверь захлопнулась. Мотор взревел. Седан тронулся, обдав его брызгами.

— Иди лечи голову, клоун! — донеслось из открытого окна.

Герой сидел в луже. Вода стекала по очкам. Плащ намок ещё сильнее. Он медленно поднял голову.

Кэт стояла над ним. Дождь мочил её волосы, но в глазах не было злости. Только усталость и холодная решимость.

Дождь кончился, оставив асфальт скользким, отражающим неон вывесок и жёлтые пятна фонарей. Кэт стояла у бордюра, лихорадочно махая рукой. Такси замедлялись, водители оценивали картину: девушка в порванном платье, синяки на скулах. Но разворачивались они не из-за неё. Рядом стоял он. Чёрный плащ, тяжёлая катана за спиной, тёмные очки, в которых отражались огни города, как битое стекло.

— Вызови машину! — её голос срывался, пальцы дрожали. — Мне нужно в аэропорт. Сейчас же.

— Телефон мёртв, — герой поправил дужку очков. — Разбился во время… скажем так, творческих разногласий с гравитацией.

Она махнула снова. Никто не остановился. Герой вздохнул, шагнул с тротуара прямо на проезжую часть.

Фары резанули по линзам. Гудок. 

В виске — резкий щелчок. Не боль. Данные.

[Траектория] Скорость: 68 км/ч. Тормозной путь: 4.2 м. Вероятность столкновения: 12%.

Цифры вспыхнули, затем дёрнулись, как битый пиксель. За правым виском ударила тупая, рваная боль. Герой поморщился, дважды стукнул себя кулаком по черепу. Пульсация отступила, оставив металлический привкус на языке. Сбой. Опять.

Визг тормозов. Жёлтый седан юзом остановился в десяти сантиметрах от его колен.

— Ты совсем ебанулся?! — водитель высунулся в окно, лицо багровое. — Я тебя сейчас перееду, урод!

Герой не отступил. Достал пистолет. Не поднял. Просто положил на бедро, стволом вниз.

— Вот тебе транспорт. 

— Нет! — Кэт шагнула между ними, ладони вверх. — Никаких стволов. Никаких угроз.

Она рванула заднюю дверь, швырнула на пассажирское сиденье пачку смятых купюр.

— Двойной тариф. Плюс все штрафы. Просто вези. Пожалуйста.

Водитель смотрел на деньги. На пистолет. На её глаза, в которых плескался чистый, животный страх. Сглотнул. Кивнул.

Герой скользнул на заднее сиденье. Катана царапнула обивку.

— Видишь? Дипломатия. Работает всегда. 

Кэт не ответила. Наклонилась к перегородке.

— Аэропорт. Западный терминал. Жми на газ.

Мотор взревел. Город расплылся в полосы натриевого оранжевого и мокрого бетона. Кэт вцепилась в ручку двери. Костяшки побелели. Отец. Сигма. Если я не сяду на рейс, он останется один. Они меня убьют. Каждая кочка отмеряла секунды.

Герой смотрел в боковое зеркало. На эстакаде вспыхнули камеры фиксации.

— Быстрее, — прошептала Кэт, затем громче. — Пожалуйста. Я заплачу втройне. Мне нужно улететь. Я должна помочь отцу.

Водитель выругался про лицензии и сроки, но вдавил педаль.

Герой постучал пальцем по дужке очков.

— Расслабься, принцесса. Идём по графику. 

Кэт закрыла глаза. 

******

Участок гудел люминесцентной усталостью. На столе Сэма кладбище бумажных стаканов. Он тёр переносицу.

— Сэм! — молодой коп шлёпнул глянцевый снимок на стол. — Камера на эстакаде I-9. Жёлтое такси. Заднее сиденье.

Сэм наклонился. Зернисто, но достаточно: рыжие пряди, чёрные очки, край ножен. Рядом — девушка со светлыми волосами, профиль напряжён.

— Кэтти Потс, — прохрипел Сэм. Не вопрос. Констатация.

— Мы выезжаем. Ты с нами?

Сэм не ответил сразу. Притянул карту города. Провёл мозолистым пальцем по вектору движения. Эстапада 9. Направление: запад-северо-запад. Скорость: 110 км/ч. Время: 23:14. Сопоставил в голове. Западный вектор из центра. Две крупные точки: парк «Сенчери» (закрыт, тупик) или аэропорт Вестфилд (частный терминал, круглосуточно). Вспомнил график кампании Потса, слухи о частном борте, внезапный пресс-релиз о «семейных обстоятельствах.Она не бежит. Она эвакуируется. А он её прикрывает.`

— Аэропорт, — сказал Сэм. Голос сиплый, но твёрдый. — Вестфилд, частный терминал. Они не на экскурсию. Они пытаются успеть на рейс.

Он схватил плащ. Ключи уже в руке.

— Диспетчер, это детектив Сэм. Всем постам: перекрыть подъезды к Вестфилду. Блокировать служебные въезды. Не открывать огонь без прямой угрозы. Подозреваемый вооружён, мобилен, при нём ценный заложник. Мне нужен периметр, а не перестрелка.

Он шагнул к выходу. Ботинки тяжело били по линолеуму. 

******

В трёх кварталах от участка, в тени ржавой пожарной лестницы, стояла фигура. Матовый тактический комбинезон. Маска без прорезей для рта, только узкие оптические щели. Дыхание не оставляло пара в холодном воздухе.

В наушнике трещал полицейский сканер: ...перекрыть подъезды к Вестфилду... подозреваемый вооружён... ценный заложник...

Фигура не шелохнулась. Не напряглась. За маской глаза отслеживали поток. В поле зрения вспыхнул вторичный интерфейс: ВЕКТОР ЦЕЛИ ПОДТВЕРЖДЁН. ПРОТОКОЛ ПЕРЕХВАТА: АКТИВЕН. 

Он шагнул с бордюра, растворяясь в переулке. Охота обрела направление.