Глава 10. Та ночь
С тех пор минуло несколько месяцев. Оба делали вид, что ничего не произошло, и вели себя как обычно — даже когда им приходилось сталкиваться на пирах, приёмах, заседаниях совета. Чжао Жэньду больше не пил до бесчувствия, а генерал старался не оставаться с ним наедине дольше положенного. Но каждый раз, когда они сталкивались взглядами, к горлу Хуа подступал смущённый комок, а принц лишь ухмылялся в ответ.
Но сейчас было не до воспоминаний.
— Говоришь, этот слуга шарился в кабинете моего брата? Хм, очень интересно. Что он там искал? — сказал седьмой принц, опустошая вторую чашку чая, пока генерал рассказывал то, что видел.
— Прикажите продолжать слежку, а потом в нужный момент схватить его живым и привести к вам? — спросил генерал, когда его господин закончил фразу.
— Не нужно! — отрицательно покачал головой Чжао Жэньду и процедил: — Ступай к себе. И да, ты теперь будешь следить не только за этим слугой, но и за клеткой ёжика. Мне интересно, как связаны эти два явления.
Хуа низко поклонился и поспешил удалиться прочь.
---
Как вообще познакомились эти двое? Хороший вопрос!
Дело было во время пира в честь победы над хуну, которые повадились нападать на земли Китая. Чжао Жэньду сначала опустошил одну фарфоровую чашку за победу, следующую — за здоровье императора... Дальше седьмой принц уже сбился со счёта, потому что вино всё подносили и подносили, и он не умел отказываться.
Принц пил, пока не опьянел до состояния красного помидора. Генерал Хуа, наблюдавший за ним издалека, вздохнул и взялся проводить его до покоев — никто другой не вызвался, а бросать пьяного принца в таком состоянии было бы не по-военному.
Пока они шли до покоев, Чжао Жэньду успел несколько раз свалиться на ровном месте. Юаньцзюнь, не говоря ни слова, молча поднимал своего господина и вёл его дальше. Он терпел, поправлял съезжающий халат и делал вид, что не замечает странного тепла, разливающегося в груди от близости принца.
Доведя Чжао Жэньду до его покоев, генерал завёл его внутрь. И тут произошло немыслимое — принц прямо перед генералом начал снимать одежду.
Сначала Чжао снял верхние одежды, сапоги, постепенно уменьшая слой за слоем, пока наконец не начал стягивать с себя нижнее одеяние, обнажая белую, как снег, кожу. Ах, какие же изящные плечи у седьмого принца...
Генерал от такой картины сделался похожим на варёного рака, а в голове промелькнули слова: «А седьмой принц такой горячий! Не хуже наследника! Стоп! Что я несу? Мы же оба мужчины...» Он пытался отвести взгляд, но не мог — принц стоял перед ним, пьяный, беззащитный и до безумия красивый.
— Что, генерал? Ик! Видок нравится? Ик! — раздался пьяный голос Чжао Жэньду, который бестыдно оголился по пояс.
Хуа даже не знал, что сказать. Принц же подошёл ближе к мужчине и, игриво подняв его подбородок, поцеловал в губы, притянув того к себе.
Генерал ещё больше покраснел и, не зная, что делать, ответил на поцелуй своего пьяного господина. Это было глупо, неправильно, невозможно — но его руки сами легли на талию принца, а поцелуй длился, как ему казалось, вечность.
Целовались они до тех пор, пока седьмому принцу не надоело и его губы не опухли от поцелуев. Перед уходом смущённого Юаньцзюня он произнёс:
— Будь ты девушкой, я, может быть, ик!.. И женился бы на тебе!
Выбежав в коридор, смущённый генерал прислонился к стене, пытаясь отдышаться и прийти в себя.
«Боже, что это было? Пьяный бред моего господина? Как мой господин смог пойти на такое! Это возмутительно!» — подумал про себя Хуа, идя по коридору к себе, всё ещё не выпуская из головы момент с поцелуем, и надеясь, что принц наутро ничего не вспомнит.
Но Чжао Жэньду помнил. Он помнил всё. И с той ночи в его взгляде, обращённом к генералу, появилось что-то новое — то, чему он сам не мог найти названия.