Глава 4. Сбрось колючки
Когда наступила глубокая ночь и дворец погрузился в сладкий сон, Игель решил испробовать превращение.
«А, всё равно никто не увидит меня в ночных павильонах дворца», — подумал он.
Поэтому, не теряя ни минуты, ёжик выбежал из своей клетки и юркнул в коридор.
Там, в ночи, Игель мысленно произнёс:
— Сбрось колючки!
Сначала ёжик ничего не почувствовал. А потом...
Кости начало ломить. Лапки начали вытягиваться, иголки потихоньку пропадали, тельце вытягивалось и меняло формы.
Кости хрустнули. Лапки задрожали, вытягиваясь и превращаясь в человеческие руки и ноги. Иголки втягивались в кожу — каждая с острым уколом. Игель хотел закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон.
«О боги, скорее бы это закончилось», — подумал про себя молодой человек, едва сдерживая крики боли. Его глаза намокли, и через секунду из них брызнули слёзы... Ёжик не понимал, сколько продлятся его мучения.
Тело ломило, выворачивало, словно кто-то безжалостно лепил из него новую форму. Позвоночник трещал, грудная клетка расширялась, пальцы распрямлялись один за другим. Игель упал на холодный каменный пол, сжимаясь в комок, пока последние колючки не исчезли с его гладкой человеческой кожи.
Тишина.
Когда Игель очнулся, то обнаружил, что лежит полностью обнажённым на холодном полу. Молодой человек начал осматривать своё тело: две ноги, две руки.
— Надо бы найти зеркало, чтобы себя осмотреть, и одежду... Только где?.. О, в гостиной принца есть большое медное зеркало, — недолго думая, Игель тихонько побрёл в гостиную.
Но сильно бежать он не мог. Тело шатало из стороны в сторону, то и дело он заваливался на пол от потери равновесия... Долгое пребывание в теле ёжика дало о себе знать — ёжики ведь двигаются на четырёх лапках, а не на двух.
«Как же давно я не ходил на своих двоих... Ш-ш-ш... Как же больно», — стиснув зубы, подумал Игель, делая очередной болезненный шаг в сторону своей цели.
Дверь была открыта. В окна ярко светил лунный свет. Подойдя к зеркалу, Игель увидел своё отражение.
Из отражения на него смотрел молодой человек ростом около ста семидесяти сантиметров, среднего телосложения — не дрыщ и не качок. Светло-русые длинные волосы рассыпались по плечам, серо-голубые глаза глядели устало и с вызовом. Губы сами собой сложились в привычную язвительную усмешку.
— А ты ничего такой, хе-хе! Только вот неприлично голым расхаживать, — сказал знакомый механический голос с усмешкой.
— Могла бы и предупредить, что я буду голым! — недовольно прошипел Игель, прикрывая рукой свой нефритовый жезл, а затем добавил: — Лучше скажи, где мне одежду найти!
— Хм-м-м, иди дальше по коридору, там будет прачечная. На крючке будет висеть ханьфу — надень его! И да, ёжики ведь не носят штанов, вот и голый! Кстати, удачи с заданием! Пока! — сказала система и вновь пропала.
Игель же, пробубнив себе под нос «вредная система», поплёлся в прачечную, где среди деревянных тазов и прочего добра нашёл зелёное ханьфу и надел его.
Ханьфу пришлось ему в пору — ткань словно по маслу обхватывала фигуру молодого человека, подчёркивая изящные бёдра и грудную клетку.
«Где бы ещё взять обувь? Не ходить же босым всю дорогу... Ш-ш-ш... Так можно и ноги поранить», — подумал про себя Игель, в очередной раз почувствовав невыносимую боль в ногах.
Юноша ещё раз огляделся вокруг. Но среди тазов, одежды и кусков ткани не было ни единого признака сапог, туфель или ещё какой-нибудь обуви...
Расстроенный Игель вышел прочь из прачечной, пока его не заметили, и тут в голове молодого человека раздался голос системы:
— Осталось 15 минут до превращения в ёжика! Поторопись!
— Вот чёрт! — громко и вслух выругался Игель, понимая, что скоро вновь станет колючим комочком на ножках...
И тут в коридоре раздались чьи-то голоса:
— Кто-то пробрался во дворец! Нужно доложить его величеству!