Цугцванг

У меня никогда не было грандиозных планов на жизнь. Я не мечтала стать лучшим биохимиком страны и разработать лекарство от рака. Не зубрила с утра до ночи, чтобы поступить в университет Лиги Плюща. Не пропадала в торговых центрах и не следила за трендами, чтобы привлечь внимание парня, который уже распланировал каждую минуту своей жизни и стал бы моей прочной опорой. Я просто плыла по течению и получала удовольствие от занятий, что казались незначительными на фоне достижений моих сверстников.

Мои родители были самыми амбициозными людьми, которых я знала. Дипломы о высшем образовании, участие в научных конференциях и экономических форумах, престижная работа. Они строили на меня планы еще когда я была в утробе, и для спокойной жизни мне было достаточно их придерживаться. До тех пор, пока их не уволили со скандалом и мы не оказались в другой стране в маленьком рыбацком городке Будвик.

Я опаздывала на это дурацкое тестирование уже на пятнадцать минут. После ночной грозы самый короткий путь до школы размыло, и мне пришлось шлепать новыми кроссовками прямо по хлюпающей жиже. Хорошо, что в тот день я надела шорты до колен вместо любимых черных джинс. Я так рвалась к знаниям, что грязь летела в разные стороны, и я была по колени в пыли и известняке.

Говорят, что если искренне верить во что-то, то это станет реальностью. Я снова и снова повторяла в голове, что справлюсь. Это же обычный тест. Первые двадцать вопросов с вариантами ответов, в других двадцати нужно написать ответ самостоятельно. Самые сложные задания в конце, но если осилю всю тестовую часть и несколько вопросов из следующей двадцатки, то мне не придется решать уравнения и задачки.

Из размышлений в реальность меня резко вернуло столкновение со стеной. Я ойкнула и застонала, схватившись за пульсирующий нос.

- Черт... - тихо выругалась я.

Вот только стена рухнула в самую глубокую лужу с мутной водой и застонала. С губ сорвалось более громкое и напуганное:

- Черт!

Непреодолимым препятствием на моем пути оказался молодой мужчина в идеально выглаженной белоснежной рубашке и чёрных брюках со стрелками. По крайней мере, они были таковыми до нашей пешеходной аварии. Теперь же парень растерянно хлопал глазами. Его очки в квадратной оправе съехали на кончик носа, а светлые пряди с буро-желтыми вкраплениями торчали в разные стороны.

- Простите, мне очень жаль! Я вас не заметила! – пробормотала я на ломаном норвежском.

Его портфель валялся в стороне, и спинка уже пропиталась дождевой водой насквозь. Вокруг плавали листки с бумагами, и я мысленно умоляла всех известных богов, чтобы это не были какие-нибудь важные документы. Недолго думая, я плюхнулась на колени:

- Я помогу! – я ловко выудила из лужи большую часть бумаг, но большая часть предательски тонула и рвалась от любого прикосновения. Я опустила виноватый взгляд, протягивая их незнакомцу. – Вот. Ваши бумаги.

С каждой секундой стопка размокала в моих руках все сильнее. Капли мутной воды собирались в уголках и разбивались об кожаные ботинки мужчины. Мой взгляд упал на часы на его левом запястье – чудила носил их циферблатом внутрь.

- Я же опаздываю! – воскликнула я на родном английском, когда минутная стрелка достигла без пятнадцати минут десяти. Ошеломленный незнакомец даже не моргнул, поэтому я просто швырнула бумаги ему на колени, понадеявшись, что это не будет выглядеть слишком грубо. – Простите, но мне пора! Ещё раз извините!

Заряженная адреналином, я ловко перепрыгивала лужи как олимпийская чемпионка, оставив неудачного пловца выгребать одного.

Без пяти минут десять я вошла в низкое бетонное здание с большими окнами – чтобы ловить редкое солнце, которое и вовсе скроется с неба на время полярных ночей. Паркет был протерт почти до дыр, а из раздевалки тянуло дешевым дезодорантом и горьким дымом. Когда я заглянула внутрь, группа подростков притихла и спрятала за спинами тлеющие окурки. Девочка, чье лицо обрамляли синие прядки, рявкнула на меня, тыча пальцем в сторону моих грязных коленок. Их язык напоминал что-то между грозным гавканьем и кокетливым мурлыканьем. Не поняв ни слова, я постаралась натянуть дружелюбную улыбку и поспешила ретироваться в сторону информационного стенда.

Там меня встретила дама в строгой юбке карандаш и белой блузке. Она выглядела как модель с глянцевого журнала – безупречная укладка, свежий маникюр, длинные ресницы и пухлые губы. Такие, как она, даже дома носят дорогущие комплекты белья, чтобы быть уверенными – в какой бы неловкой ситуации они ни оказались, их задница будет обтянута дорогим кружевом и произведет фурор.

- Аннабель Андерсон? – с северным акцентом мое имя прозвучало так незнакомо, что я не сразу отозвалась.

- Энни. Просто Энни, - мягко поправила я.

Школьная Мерлин Монро дежурно улыбнулась и сделала пару пометок в бумагах. Она быстро защебетала – предположительно приветствие – но, заметив сконфуженность на моем лице, сократила речь до короткого:

- Идите за мной.

Женщина рассекала коридоры как танк, пока мне приходилось бочком двигаться вдоль стенок, чтобы не погибнуть под ногами энергичных детишек. У кабинета она подняла палец, веля ждать.

От ожидания тело бросило в головокружительный жар. Во рту пересохло, пока я одними губами бесчисленное количество раз повторяла важные исторические даты и названия произведений мировых писателей. Чтобы не поддаться соблазну побега, я попыталась сфокусироваться на красочных плакатах о переработке мусора. Они висели прямо над мусорным ведром, из которого через край валились бутылки и шуршащие фантики.

- Заходите.

Перед тем как переступить порог класса, я сделала глубокий вдох, да такой, что легкие врезались в ребра. Внутри на меня уставились восемь пар глаз, и я крепче сжала лямку сумки. Каждый удар сердца давался с такой тяжестью, что к горлу подступила тошнота. Неужели провинциальная школа настолько хороша, что в неё столько желающих перевестись? И почему на меня так смотрят? Неужели я так сильно выделяюсь из местного контингента? Или дело в том, что я по локти в грязи?

Я заняла единственное свободное место прямо перед преподавательским столом. Кончиками пальцев на поверхности парты нащупала выцарапанные инициалы, как я осмелилась предположить, бывшего хозяина – «Э.О.». Женщина, как прекрасный лебедь, проплыла между рядов и раздала листы с заданиями. Она скучающим тоном вещала несколько минут, кончиком карандаша периодически указывая в свой экземпляр теста. Только по интонации и приподнятой правой брови я понимала, когда она задает вопрос, и кивала вместе с остальными.

Я решилась взять задания в руки только когда за соседними партами зашуршала бумага. Утром планировала справиться с тестовой частью за десять минут. Через пару мгновений, застряв на третьем вопросе, с ужасом обнаружила, что прошло уже почти пятнадцать. Коленки затряслись так сильно, что одна врезалась в ножку парты, и карандаш с мягким стуком приземлился прямо к балеткам преподавательницы. Я сжала край кофты до побеления костяшек и украдкой осмотрелась по сторонам. Кудрявая девчонка с пучком на затылке уже перешла ко второй части теста, а парень в кожанке чуть ли не в открытую списывал с телефона на коленке.

Внутри вспыхнула надежда. Точно. Телефон.

Я ещё раз пробежалась глазами по вопросам:

«Какая последняя ... во Франции?»

«Как называется ... экономики, когда ... на рынке...?»

Рядом со знакомыми словами стояли непонятные комбинации букв, не имеющие никакого для меня смысла. Белый шум на бумаге. Я облизнула пересохшие губы. Без паники, Энни. Ты живёшь в эпоху цифровых технологий. Тебе нужно просто запомнить примерный порядок букв, а автокоррекция в телефоне поможет, когда ты будешь искать перевод. Я подняла руку, когда секундная стрелка сделала полных десять оборотов. Женщина неохотно оторвала взгляд от любовного романа, и я робко попросилась в уборную.

Найти её мне не составило труда из-за стойкого и едкого запаха моющего средства. Первым делом я умылась холодной водой и скользнула мокрыми руками под одежду, стараясь стереть липкий пот. Выудив телефон, дважды промахнулась мимо иконки переводчика.

Правящая династия. Форма правления. Триединство. Оксид натрия. Млекопитающие.

- Срань господня. Зачем мне это знать? – в моменты сильного стресса я болтала сама с собой и не всегда следила за языком.

Я оторвала взгляд от экрана, чтобы смахнуть прилипшую ко лбу челку, и заметила в дверях мальчишку лет семи. Он замер как олень перед фарами фурами, с такими же большими и растерянными глазами. Я, как отражение зеркала, расправила плечи вслед за незваным гостем, и он брякнул:

- Сра-ань госпо-одня! – протянул мальчишка, пробуя незнакомое английское слово на вкус.

- Эй! Что ты только что сказал? – раздался хриплый мужской голос.

Неожиданно за спиной сквернослова словно из-под земли вырос мужчина почти на две головы выше меня. Тот самый чудак из лужи. На его шее висел картхолдер с электронным пропуском работника. Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Мне конец.

В панике попыталась засунуть телефон обратно в задний карман, но он предательски выскользнул из мокрых рук и с грохотом шлепнулся экраном вниз, проехав по кафелю в одну из кабинок. Мальчишка, пытаясь выкрутиться из ситуации, ткнул в мою сторону и что-то пропищал испуганным голоском.

Между бровями мужчины появились глубокие морщинки, и он шагнул в сторону кабинки. Я сделала шаг навстречу, но он устрашающе рявкнул:

- Стоять! - как по взмаху волшебной палочки мои кроссовки прилипли к полу. Мальчишка бросил на меня сочувствующий взгляд и, воспользовавшись моментом, рванул по коридору как можно дальше.

Мужчина поднял телефон и мельком глянул на экран. В его глазах не было злости – только усталость, как у человека, который видел это чуть ли не каждый день.

- Что? – переспросила я, когда не расслышала его вопрос.

- Списываешь? – внезапно повторил он на английском.

- Я просто искала перевод некоторых слов, - проблеяла я, как невинная овечка.

Но мои оправдания его не впечатлили. Он вложил телефон мне в руки. От угла до середины экрана тянулась крупная трещина. От обиды губы вытянулись в тонкую ниточку. Родители будут в бешенстве, и нового девайса раньше дня рождения мне было не видать.

- Как тебя зовут?

- Энни.

- Целиком. Имя и фамилию. – он открыл ежедневник в кожаной обложке и щелкнул ручкой. – В каком ты классе?

- Аннабель Андерсон. Я не ученица.

- Та-а-ак, - мужчина скрестил руки на груди. На линзе в его очках все ещё осталось мутное пятнышко грязи. – А что ты здесь делаешь?

- Я пришла написать тест на оценку знаний для поступления в вашу школу. Я честно не списывала! Я всё знаю! И последнюю правящую династию Франции! И как уровнять химическое уравнение! И могу рассказать, чем республика от демократии!

Я тараторила так быстро, что начала задыхаться. Мужчина помассировал виски и кивнул в сторону выхода.

- Вы можете быть свободны. Я передам директрисе результаты вашего тестирования, - его слова прозвучали как приговор. Мир качнулся, и я пошатнулась следом за ним.

- Но...

- Вы свободны, - повторил он жестче, интонацией подчеркнув каждое слово жирной линией.

- Это нечестно!

Мужчина удивленно приподнял брови.

- Нечестно, что я выгоняю тебя с тестирования за списывание?

- Нет! Нечестно, потому что вы мстите мне за то, что я толкнула вас в лужу!

Я выкрикнула это так в громко, что в туалет заглянуло двое любопытных мальчишек. Челюсть мужчины заскрежетала, и он захлопнул дверь прямо у них перед носом.

- Я умею разделять личное и работу, - строгим тоном пояснил он, угрожающе двинувшись в мою сторону. – Я выгоняю тебя за списывание. А если бы я хотел отомстить тебе, как глупый подросток, то окунул бы твою бестолковую голову в унитаз.

Я приоткрыла рот, потеряв дар речи. В Техасе я училась в частной школе, и учителя не позволяли себе даже косо взглянуть на учеников. Здесь же, по-видимому, до сих пор практиковали удары плетью и стояние на горохе.

Каждый его шаг вперед был моим шагом назад, пока я спиной не уперлась в уже вполне настоящую стену. В страхе я схватила с раковины кусок мыла и швырнула как гранату. В нашей частной школе уроки физкультуры, кстати, были не обязательны к посещению, поэтому мужчина с легкостью поймал снаряд.

- Ты серьезно? – хохотнул он, но когда я схватилась уже за цветочный горшок на подоконнике, ухмылка быстро сошла с его лица. – Эй, даже не думай, идиотка!

- Не подходите ко мне! Я буду кричать! Псих! – я угрожающе потрясла фикусом перед собой.

- Это я псих?! Это ты ведешь себя как истеричка!

- Вы пригрозились окунуть меня в унитаз!

Он закатил глаза и сделал еще шаг. Я занесла горшок над головой, и мужчина в ужасе отшатнулся назад. Он выставил руки перед собой в знак перемирия, когда понял, что я не шучу:

- Спокойно. Я ухожу. Поставь несчастный цветок на место.

- А тест? – я вытянула шею в надежде на милость. -  Вы позволите мне закончить работу?

- Аннулирую!

Он не стал дожидаться очередного моего словесного потока и ушел. Хлопок двери был похож на стук молотка судьи. Я прислонилась спиной к стене и сползла на пол, прижав фикус к груди. Вот и всё. Грандиозный проект родителей погиб ещё в зародыше по моей вине.

Я оттягивала возвращение домой до последнего. Будвик будто застыл во времени. Даже в будний день тишина в городке прерывалась только гулом автобусов на трассе и криками чаек, вальсирующих над беспокойным морем. С берега тянуло соленой сыростью, что щекотала ноздри, от чего хотелось постоянно чихать. Или я начинала заболевать? Небо затянуло серыми облаками с изредка появляющимся бледным солнцем без тепла. Все дома — бревенчатые и почерневшие от времени. Крыши низкие, чтобы снег не скапливался и было легче сбивать острые сосульки лопатой. Красный, черный с массивными белыми рамками, темно-синий с табличкой «продается». Но мне особенно нравился вон тот, кислотно-зеленый. Но сегодня он не радовал глаз.

Около дома я свернула в бакалейную лавку. На входе спал пес, которого давненько не мыли, судя по скатавшейся шерсти, но, кажется, его все устраивало. Внутри полки были заставлены либо жестяными банками с мукой, макаронными завитушками, рисом и прочим, либо горшками с чахлыми растениями. Хозяйка курила у морозильника с мясом и читала свежий выпуск «АфтенПостена».* Купив на скромные карманные деньги плитку Мамбы с соленной карамелью, я поплелась домой, шаркая коричневой подошвой по вымощенной тропинке.

Когда я зашла в дом, мама вовсю хозяйничала на кухне, шаркая тапочками. Вид у нее был по-домашнему интимный. Растянутая ночнушка с пятнами горчицы на груди выглядывала из-под розового банного халата. Волосы были накручены на мягкие бигуди, образуя своего рода корону, а нос позеленел от глиняной маски от черных точек.

- Котенок, это ты? – проворковала она.

- Нет, мам, это я, - ответила я и села на пуфик в коридоре, не спеша разуваться. Вдруг меня сейчас выгонять из дома? А я так не люблю завязывать шнурки. – Мам, мне нужно кое-что сказать.

- Ой, родная! Я так рада! – продолжила ворковать мама, помешивая половником суп. – Нам, конечно, хотелось, чтобы тебя сразу зачислили в школу, но подготовительные курсы тоже неплохой вариант! Как раз успеешь подтянуть язык к началу следующего семестра!

Я соскользнула с края пуфика и приземлилась пятой точкой прямо на входной коврик.

- Подготовительные курсы? Какие еще подготовительные курсы?

- Мне позвонили из школы. Сказали, что тебя приняли в подготовительную группу, – мама показалась из кухни, затягивая пояс на талии. – Ах, а какой был приятный голос у мужчины! Сразу стало понятно, что он – интеллигентный человек.

*АфтенПост - ежедневная норвежская газета