1
Ангелина проснулась от того, что кровать рядом с ней была пуста. Холодная простыня, сбитая в беспорядке, говорила о том, что Андрей не спал уже несколько часов. Она приподнялась на локте, вглядываясь в темноту спальни. Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывал из мрака знакомые очертания: комод, кресло, пустой ноутбук на столике. В доме было тихо, но тишина эта казалась ей тяжелой, давящей.
Она провела рукой по его подушке. Еще полгода назад она бы нащупала там его теплую руку, он бы перевернулся во сне и притянул ее к себе, бормоча что-то бессвязное, но нежное. Теперь же он приходил глубокой ночью, когда она уже спала, и уходил до рассвета. Если он вообще приходил.
Она вздохнула и откинулась на спину, глядя в потолок. Ей было 24, но иногда, особенно в такие вот бессонные ночи, она чувствовала себя намного старше. Пять лет назад она была безумно влюблена в Андрея. Ей казалось, что ее жизнь — это идеальная картинка: любящий муж, красивый дом, планы на будущее. Но сейчас от того образа не осталось и следа.
В последние месяцы Андрей превратился в тень самого себя. Он вечно оглядывался по сторонам, дергался от любого шороха. Она могла задать ему простой вопрос: «Что будешь на ужин?», и он смотрел на нее пустыми, расширенными зрачками, словно видел ее впервые. Вопрос приходилось повторять два, а то и три раза. А когда до него доходил смысл, он отвечал холодно или огрызался. Его агрессия лилась рекой, хотя он никогда не поднимал на нее руку. Просто слова, которые раньше были наполнены теплом, теперь превратились в яд. Комплименты, некогда льющиеся рекой, исчезли. Он перестал ее касаться. Они спали на разных краях огромной кровати, и между ними будто пролегла пропасть.
Ангелина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она была практичной женщиной, но боль от предательства его холодности была настоящей, физической. Она держалась, не показывала ему своих слез, но внутри все замирало от осознания, что ее сказка кончилась. Она почти ничего не чувствовала к нему. Только пустота и усталость.
Вдруг тишину дома разорвал оглушительный грохот.
Звук был такой силы, что задрожали стены. Где-то внизу, у входной двери, раздался треск дерева и звон разбитого стекла. Ангелина подскочила на кровати, сердце в груди заколотилось так сильно, что застучало в висках.
— Андрей! — прошептала она в темноту, но ответа не было.
А затем начался ад.
Множество тяжелых шагов загрохотало по лестнице, перекрывая звук ее собственного дыхания. Кто-то бежал, кто-то кричал грубыми голосами, отдавая приказы. Ангелина оцепенела. Она хотела вскочить, но тело словно приросло к матрасу. Она смотрела на дверь спальни, молясь, чтобы это был просто сон.
Дверь спальни слетела с петель, впуская в комнату яркий свет из коридора.
Среди этого света мелькали черные силуэты. Ангелина на миг увидела Андрея — он стоял у кровати, но не защищал ее, не пытался закрыть собой. Он выглядел как загнанный зверь. Его глаза бешено вращались, он что-то невнятно бормотал, а затем, резко развернувшись, рванул к балконной двери. Он пытался ее открыть, дергал ручку, но она была заперта изнутри, и он не мог найти ключ. Он забился в стекло кулаками, но это было бесполезно.
— Не надо! — закричал он. Его голос превратился в детский визг. — Я отдам! Я все отдам!
Двое мужчин в черном схватили его за плечи и с силой швырнули на колени. Андрей упал прямо на ворсистый ковер, прижался лбом к полу, чуть ли не рыдая.
— Пощадите! Умоляю! Я не виноват! Я просто...
Ангелина не видела его лица, но слышала этот ужасный, гнусавый плач. Человек, который должен был быть ее мужем, рыдал и просил пощады, как трусливый мальчишка.
Она сжала в руках одеяло, прижимая его к груди, словно это был единственный щит. Кто-то из захватчиков смотрел на нее, но не прикасался. Все они, казалось, ждали кого-то.
И он появился.
Из темноты коридора вышел он. Высокий, светловолосый парень. Волосы у него были средней длины, слегка растрепанные, мягко спадали на лоб. Даже при таком жутком свете было видно, насколько светлая у него кожа. Он был одет в черную, простого кроя футболку и свободные штаны. Он выглядел так, будто только что встал с дивана, но в его зеленых глазах не было ни тени сонливости. Только странная, пугающая сосредоточенность и холод.
Он смотрел на Андрея, который трясся у его ног, как смотрел бы на таракана, которого нужно просто раздавить. Во рту у него была зубочистка. Он лениво перекатил ее с одного уголка рта в другой.
— Глеб... Глеб, прошу, — заскулил Андрей, пытаясь приподнять голову. — Я все скажу. Я деньги верну. Я...
Глеб не ответил. Он просто смотрел на него с легкой усмешкой на губах, потом перевел взгляд на Ангелину. На секунду их глаза встретились. Она увидела в его взгляде вспышку любопытства, но без капли сочувствия. Затем он снова посмотрел на Андрея.
Глеб поднял руку. В ней блеснул короткий ствол пистолета с глушителем. Он даже не стал менять позы, не стал наклоняться. Просто вытянул руку на уровне плеча, прицелился с расстояния вытянутой руки и нажал на спусковой крючок.
Звук был негромкий. Сухой щелчок, похожий на хлопок пробки из бутылки.
Андрей дернулся один раз и замер, уткнувшись лицом в ковер. На ковре расплывалось темное пятно.
Ангелина закричала.
Это был крик, вырвавшийся из самой глубины души. Она сбросила с себя одеяло и, сама не понимая, что делает, соскочила с кровати. Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола, она метнулась в сторону, пытаясь добраться до двери, до выхода. Но один из мужчин, стоявших на входе, молниеносно перехватил ее. Сильная рука сжала ее запястье, отчего она вскрикнула от боли.
— Пустите! — вырывалась она, царапаясь свободной рукой. — Уберите руки!
Ее повалили на пол. Она ударилась коленями и локтями, чувствуя, как тонкий шелк ее ночной рубашки сбивается, обнажая плечи. Кто-то накинул на нее халат — пушистый, цвета слоновой кости, который висел на стуле. Они подхватили ее под руки, практически поволокли по коридору, вниз по лестнице.
Она не сопротивлялась больше. Силы покинули ее. Она лишь чувствовала, как холодный ночной воздух обжигает ее лицо, когда ее вытащили за порог дома.
На улице стояла черная, как смоль, тонированная машина. Не просто черная, а новая, блестящая, с хищными обводами кузова, похожая на дорогого зверя. Рядом с ней стояли еще две точно таких же. Ангелину толкнули в открытую заднюю дверь. Она упала на мягкое, пахнущее дорогой кожей сиденье. Стекло было настолько темным, что даже ночное небо казалось абсолютно черным.
Она сжалась в углу, прижимая колени к груди. Холод пронизывал ее до костей, но она не чувствовала его. Она смотрела, как в машину, с другой стороны, садится Глеб. Он сел рядом с ней. Он не смотрел на нее. Достал из пачки сигарету, но не зажег ее, просто покрутил в пальцах.
Двигатель заурчал мощно, плавно. Машина тронулась с места, и особняк с его выломанной дверью и телом внутри стал быстро удаляться.
Ангелина сидела, дрожа, в одном тонком халате, с истекающей кровью царапиной на локте, и молчала. Ее мысли путались. Она только что видела, как убили ее мужа. Но странно — в груди не было боли. Только пустота, страх перед этими людьми и странное, ледяное любопытство. Она подняла глаза на Глеба. Он кусал зубочистку и смотрел вперед, на дорогу, словно она была пустым местом.
Снаружи мороз хватал за щеки, а машина, мягко покачиваясь, увозила ее в неизвестность.
Ну что, как вам история?
Мне например очень понравилась :)