Тот, кого я должна ненавидеть

Проснувшись утром, я первым делом потянулась к телефону.

Еще толком не открыв глаза, нащупала его под подушкой и несколько секунд просто держала в руке, боясь разблокировать экран. Внутри почему-то теплилась глупая надежда: вдруг вчера мне всё приснилось? Вдруг всё это было каким-то ужасным сном, который закончился, и сейчас я открою телефон, а там будет обычное сообщение от Вани.

Что-нибудь простое, что-нибудь, что поднимет настроение..

Я несколько секунд смотрела на экран, прежде чем всё-таки его включить.

И надежда умерла почти сразу.

Одно сообщение.

Единственное.

Иван Кислов. Вчера, 19.31.
— Огнева, мы расстаемся.

Я перечитала его несколько раз.

Потом ещё раз.

Слова не менялись.

«Мы расстаёмся.»

И в этот момент мне показалось, что мир окончательно перестал существовать.

Вот так? Просто три слова — и всё? После всех его клятв, признаний?

Я быстро открыла список вызовов и замерла.

17 пропущенных.

Семнадцать.

Я даже пересчитала их, хотя прекрасно видела цифру.

— Семнадцать, блять...

Голос предательски дрогнул.

Он семнадцать раз звонил мне для того, чтобы потом просто написать: «Мы расстаёмся»?

Это же какой-то бред.

Почему он звонил столько раз? Он изменил, но при этом позвонил столько раз, а в итоге написал три слова?

Я сжала телефон в руке, чувствуя, как внутри всё снова неприятно сжимается.

Хотелось написать ему тысячу сообщений. Спросить, почему. Потребовать объяснений, позвонить самой.

Но вместо этого я открыла диалог и написала всего одну фразу.

Аня Огнева. 11.21
— Ты прав, нам нужно расстаться.

Я долго смотрела на отправленное сообщение.

Три точки не появились. Никакого ответа. Через несколько секунд появилась надпись: «прочитано».

И всё.

Я усмехнулась, хотя улыбкой это назвать было невозможно.

— Так просто?..

Я отложила телефон на кровать и закрыла глаза.

Даже никаких оправданий.

Никакого «прости».

Никакого «я не хотел».

Ничего.

Наверное, я ждала хотя бы каких-то слов. Хотела услышать объяснение, которое, возможно, сделало бы эту ситуацию хоть немного менее болезненной.

Но его не было.

И, кажется, плакать мне уже просто не хотелось. Точнее, не было сил. Я столько рыдала вчера, что сегодня проснулась с опухшим лицом, тяжёлой головой и такой слабостью, будто всю ночь не спала, а таскала на себе что-то неподъёмное. Так еще и алкоголь ко всему этому сверху.

Хотелось просто лежать и смотреть в потолок.

Ничего не делать.

Ни с кем не разговаривать.

И главное — ничего не чувствовать.

Я отвернулась к стене и тихо прошептала:

— Вот и всё...

В комнате было слишком тихо.

Даже непривычно.

Ещё совсем недавно мне казалось, что Ваня будет рядом всегда. Что бы ни происходило, как бы мы ни ругались, как бы сильно ни бесили друг друга — он всё равно останется.

А теперь его не было.

И, наверное, самое обидное заключалось даже не в самом расставании.

А в том, что я ему поверила.

Снова.

Видимо, меня действительно просто использовали на время.

Пока было удобно.

Пока было интересно.

А я, как последняя идиотка, взяла и доверилась.

Жизнь ничему меня не учит.

Снова доверилась.

Снова привязалась.

Снова ошиблась в выборе человека.

Я закрыла лицо ладонями и несколько секунд просто сидела так, пытаясь прийти в себя. Именно в этот момент телефон снова завибрировал. Я нехотя посмотрела на экран.

Борис Хенкин. 11.35
— Ань, привет. Как ты?

Я некоторое время смотрела на сообщение.

Странно.

Мне казалось, что я вообще больше ни с кем разговаривать не смогу. А сейчас почему-то захотелось ответить.

Аня Огнева. 11.35
— Привет. Ну... смирилась.

Ответ пришёл почти сразу.

Борис Хенкин. 11.36
— Не хочешь погулять сегодня?

Я чуть улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Наверное, идея погулять действительно была неплохой.

Мне нужно было выйти из этой комнаты, перестать бесконечно прокручивать в голове вчерашний вечер и хотя бы ненадолго переключиться.

Аня Огнева. 11.37
— Хочу) Во сколько?

Я встала с кровати и прошла на кухню, поставив чайник греться.

Борис Хенкин. 11.38
— Давай в 17:00 зайду?

Я начала печатать ответ, но не успела отправить. Из-за спины раздался знакомый голос:

— Опять с этим наркоманом переписываешься?

Я медленно подняла голову.

Папа.

Как только он произнёс это слово, настроение снова рухнуло куда-то ниже плинтуса. И из-за этого слезы все-таки начали медленно подступать, но я держалась.

— К твоему счастью, не с ним.

— Ого, — папа усмехнулся. — Новые друзья?

— Пап, какая тебе разница?

Я убрала телефон экраном вниз.

— И вообще, почему ты не на работе?

— Сегодня выходной.

Он сказал это спокойно, будто ничего необычного не происходило. А потом посмотрел на меня внимательнее.

— Почему у тебя глаза на мокром месте?

Я отвернулась к чайнику.

— Нормально всё.

— Ань.

— Я же сказала, всё нормально.

— Не похоже.

Я достала кружку из шкафа, стараясь занять руки хоть чем-нибудь.

— Пап, пожалуйста.

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Аня.

— Ну что?

— Повернись, я сказал.

Я глубоко вдохнула.

Не хотелось.

Совсем не хотелось, чтобы он видел моё лицо. Но я всё-таки повернулась. И тут телефон снова завибрировал.

Борис Хенкин. 11.42
— Ань?

Я мельком посмотрела на экран, а потом снова на папу. Он продолжал внимательно смотреть на меня.

— Ну? — тихо спросила я. — Доволен?

— Что случилось?

— Ничего.

— Ань, я же вижу, что что-то не так.

— Я сказала, ничего.

— Тебя этот Кислов обидел?

Внутри что-то резко оборвалось.

— Да не связывает меня больше ничего с этим Кисловым! — сорвалось у меня. — Доволен? Или ещё хочется докапываться?

Папа замолчал. Я сама на секунду пожалела о своей резкости, но отступать уже не хотелось.

— Что, уже разбежались? — осторожно спросил он.

— Пап, тебе делать нечего?

Глаза снова начали слезиться. Я отвернулась, выключила чайник и налила кипяток в кружку. Руки немного дрожали.

Не хотелось снова плакать. Только не перед ним.

Я взяла телефон и ответила Хенкину.

Аня Огнева. 11.46
— Я занята сейчас. К 17:00 буду готова.

Отправив сообщение, я убрала телефон и села за стол.

Папа сел напротив. Несколько секунд он молчал, просто смотря на меня. Это молчание раздражало сильнее любых вопросов.

— Ты так и будешь сидеть как надзиратель? — не выдержала я. — Что ещё?

— Что случилось?

— Я не хочу говорить.

— Хорошо. Не хочешь — не говори.

Он немного помолчал.

— Но ты хотя бы сейчас общаешься с нормальными людьми? Не как с Кисловым?

Я резко подняла голову.

— Да хватит о нём говорить!

Получилось намного громче, чем я хотела.

На кухне повисла тишина.

Я сама замерла, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось. Папа посмотрел на меня уже совсем иначе — без раздражения, скорее с беспокойством.

— Ань... я же это всё ради тебя.

— Я знаю.

Голос стал тише.

— Но мне сейчас правда не хочется его обсуждать.

Папа кивнул.

— Хорошо.

Я сделала глоток чая, хотя он был слишком горячим.

— С Хенкиным я общаюсь. Вопрос исчерпан? Можно мне хотя бы чай спокойно попить?

— С Хенкиным? С Борей, что ли?

— Да.

На лице папы наконец появилась лёгкая улыбка.

— Ну наконец-то кто-то хороший. А не какой-нибудь нар—

— Мгм.

Я прервала его на полуслове и опустила взгляд в кружку. Не хотелось больше ничего слышать про Ваню, даже если папа говорил это из заботы. Он ничего не понимает.

16:53

Я полностью собралась на прогулку.

Несколько раз проверила себя в зеркале, поправила волосы, нанесла немного блеска на губы и уже собиралась выходить из квартиры, когда взгляд случайно зацепился за вешалку.

Там висела его куртка.

Ванина.

Я замерла.

Несколько секунд просто смотрела на неё, будто она каким-то образом могла исчезнуть, если я достаточно долго буду молчать.

— Сука... — тихо выдохнула я. — Ну почему вокруг всё пропитано тобой?

Я ведь даже не хотела брать её с собой. Но оставить дома тоже не смогла. Казалось неправильным, что она останется у меня.

Я подошла, сняла куртку с вешалки и крепко сжала её в руках.

От неё всё ещё будто бы пахло им.

Я тут же отдёрнула руку, словно обожглась.

— Господи...

Ничего.

Просто куртка.

Обычная куртка.

А у меня от неё внутри всё переворачивалось.

Я быстро накинула свою верхнюю одежду, взяла Ванину куртку и вышла из квартиры, стараясь больше не думать.

На улице меня сразу встретил Хенкин.

Он стоял у подъезда, засунув руки в карманы, и, заметив меня, улыбнулся.

— Привет.

— Привет.

Я подошла ближе, и Боря тут же посмотрел на вещь в моих руках.

— А это что?

Я опустила взгляд на куртку. На секунду снова стало тяжело дышать.

— Это... Кислова куртка.

— А-а...

Он понял всё без лишних вопросов.

— Давай до гаража сходим? Там оставим.

— Без проблем.

Мы пошли в сторону гаража.

Первые несколько минут я почти не разговаривала. Боря иногда что-то рассказывал, пытался меня рассмешить, а я время от времени кивала, хотя на самом деле практически не слышала его.

Мне хотелось просто дойти до гаража, оставить эту чёртову куртку и больше никогда её не видеть.

Спустя 20 минут.

Хэнк достал ключи и открыл дверь гаража.

— Дамы вперёд, — усмехнулся он, пропуская меня.

— Очень смешно.

Я слабо улыбнулась и вошла внутрь.

И тут же остановилась. В гараже были Гена, Мел и... Кислов. Я замерла буквально на несколько секунд.

Он уже вернулся? Я почему-то не ожидала его здесь увидеть.

Ваня сидел на диване, что-то обсуждая с Мелом, но стоило ему поднять глаза и заметить меня, как выражение его лица сразу изменилось.

Я быстро отвела взгляд.

Не хотела.

Не сейчас.

Только не сегодня.

— О, ебать, голубки наши! — раздался его голос. — Чё, Хенкалина, в кайф с чужими бабами ходить?

Я медленно повернула голову в его сторону. Внутри всё неприятно кольнуло.

— Я свободная девушка, так что закрой рот.

— Огнева, а ты мне рот-то не закрывай.

— Кислов, отъебись, а. Тошнит от тебя.

Он усмехнулся.

— Прикинь, взаимно.

Гена тяжело выдохнул и потер переносицу.

— Может, вы оба успокоитесь, м?

— Отвянь! — одновременно произнесли мы.

Мел тихо хмыкнул, но тут же замолчал, заметив наши лица.

Я больше не собиралась оставаться здесь. Подошла к Кислову и с силой швырнула ему куртку.

Он поймал её одной рукой.

И только усмехнулся.

Ни слова.

Ни взгляда, в котором было бы хоть что-то похожее на сожаление.

Я развернулась и вернулась к Боре.

— Пошли.

— Ань...

— Пожалуйста.

Он кивнул. Мы уже почти вышли, когда вслед раздался голос Кислова:

— Давай, Хенкалина! Только смотри, чтобы она тебя на другого не променяла!

Я резко обернулась.

— Кислов, ты идиот? Чё ты несёшь?

Он смотрел прямо на меня.

— А чё не так, Огнева? С ментёнышем поприятнее, м?

У меня внутри всё вспыхнуло.

— Иди нахуй.

— О-о-о, как заговорила-то!

Я даже не стала дослушивать. Резко хлопнула дверью и вышла из гаража.

На улице я сделала несколько быстрых шагов, пытаясь уйти подальше. Хэнк практически сразу вышел следом.

— Ань!

Я не остановилась. Он догнал меня и осторожно приобнял за плечи.

— Ань, не обращай ты внимания...

— Легко сказать, Хэнк! — я резко отстранилась. — Не тебе же, блять, изменили! Ты нихуя не понимаешь, не лезь не в свое дело!

Он замер, а я сама будто застыла вместе с ним. Слова повисли между нами. Я медленно осознала, что только что сказала.

— Ань...

— Блять, Хэнк, прости, — я опустила взгляд. — Просто...

Я не смогла закончить.

Горло сжалось.

— Да ладно, — тихо сказал он. — Я понимаю.

Он немного помолчал.

— Пойдём?

Я кивнула.

— Пойдём.

Мы пошли куда глаза глядят.

Хэнк специально не спрашивал, что со мной.

Не заставлял говорить.

Не пытался вытащить из меня признания.

Просто шёл рядом.

Через какое-то время он начал рассказывать какую-то историю про своего отца. Что-то настолько нелепое, что в другой ситуации я бы наверняка смеялась до слёз. Он постоянно шутил, преувеличивал, изображал голоса, несколько раз сам не выдерживал и начинал смеяться посреди рассказа.

Я даже улыбалась.

Иногда.

Слабо.

Но всё равно это было не то.

Я была рядом с Хенкиным, но мыслями находилась совершенно в другом месте.

В гараже.

Рядом с Кисловым.

Я снова и снова прокручивала в голове его слова.

«С ментёнышем поприятнее, м?»

Зачем он это сказал?

Если ему действительно всё равно, почему его вообще волновало, с кем я гуляю?

Почему он смотрел на меня так?

Почему вообще.. ревновал?

Я пыталась найти хоть какую-то логику. Но чем больше думала, тем больнее становилось.

— Ань.

Я не ответила.

— Ань?

— М-м?

— Ты меня слушаешь?

— Да-да.

Он остановился.

— Тогда что я сказал только что?

Я замолчала. Вот тут уже точно стало неловко.

Хэнк тяжело вздохнул.

— Ясно.

— Хэнк, прости.

— Всё нормально.

— Нет, не нормально. Я просто...

— Не надо объяснять.

Он посмотрел на меня несколько секунд, а потом неожиданно спросил:

— Покурить хочешь?

Я кивнула.

— Хочу.

Мы отошли за угол какого-то здания.

Там было тихо. Лишь изредка мимо проезжали машины, а где-то неподалёку слышались голоса людей.

Хэнк достал сигареты и протянул мне одну вместе с зажигалкой.

— Держи.

— Спасибо.

Я поднесла сигарету к губам, прикурила и вернула ему зажигалку.

Сделала первую затяжку. Дым обжёг горло.

Мы стояли рядом в тишине.

Мне не хотелось, чтобы кто-то что-то говорил. Потому что сказать было нечего. Точнее, сказать можно было слишком многое. Но мои мысли всё равно были совсем не здесь.

Я снова думала о Кислове.

О его сообщении.

О семнадцати пропущенных.

О его взгляде в гараже.

О ревности, которую он так старательно пытался спрятать за издёвками.

И от этого становилось только хуже.

Потому что если ему всё равно... то почему мне кажется, что это совсем не так?

Да блять, человек изменил мне, а я пытаюсь найти ему оправдания!