Тот, кого я должна ненавидеть

«Слова могут ранить сильнее любого удара.»
— Неизвестный автор.

Мы дошли до гаража молча. Ночной воздух уже стал холоднее, где-то вдалеке лаяли собаки, а под ногами хрустел мелкий гравий. Я заглянула внутрь гаража. Гена уже развалился на старом диване и тихо сопел, отвернувшись к стене. Я достала из кармана деньги и протянула их Хэнку.

— Передашь Гене потом?

— Да без проблем.

Развернувшись, я встретилась взглядом с Кисловым.

— Пойдем?

Он только кивнул, засунул руки в карманы куртки, и мы неспешно пошли обратно.

Некоторое время никто не говорил. Было странно тихо. Обычно Кислов обязательно отпускал какую-нибудь идиотскую шутку, а сейчас лишь пинал носком ботинка камешки.

Я покосилась на него.

— Не впадлу тебе туда-сюда ходить?

Он даже не посмотрел на меня.

— Впадлу.

— Тогда зачем ходишь?

Кислов пожал плечами.

— Не бросать же тебя одну.

Я невольно улыбнулась.

— Какой заботливый.

— Не привыкай.

Мы снова замолчали. Я украдкой посмотрела на него. Он был каким-то... другим. Слишком тихим. Даже взгляд был тяжелее обычного.

— Что случилось, Кис?

Он наконец усмехнулся.

— О, уже Кис... Скоро до «любимый» дойдем.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица. Перед глазами будто вспыхнул другой вечер.

День рождения Анжелы.

Музыка, смех, запах алкоголя. Он тогда сказал те же самые слова..

— Уже не Кислов, а Кис.

— Не придумывай.

— Это прогресс.

— Не льсти себе.

— Скоро до «любимый» дойдем.

— Не дождешься.

— Посмотрим.

Я резко остановилась. Кислов сделал еще пару шагов и удивленно обернулся.

— Ты чего?

Я смотрела на него, будто впервые увидела.

— Что ты сейчас сказал?

— В смысле?

— Про... «любимый».

Он нахмурился.

— Да ладно тебе. Просто шутка.

Я медленно покачала головой.

— Нет.

Он вопросительно поднял бровь.

— Ты тогда сказал то же самое.

— Когда?

— На дне рождения Анжелы.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, будто пытался вспомнить. Потом шумно выдохнул.

— Ой, блять... Я вообще ничего не помню с того вечера.

Эти слова неприятно кольнули. Я отвела взгляд.

— Ну конечно... Просто поцеловал и забыл.

Он резко остановился.

— Не начинай.

— А что?

— Я ненавижу вот эту хуйню. Сопли, обиды, недосказанности...

— Конечно. Гораздо проще сделать вид, что ничего не было.

Он раздраженно провел рукой по волосам.

— Потому что это и было ничего.

Эти слова ударили больнее, чем я ожидала.

— Придурок.

Он ничего не ответил. Оставшуюся дорогу мы прошли в полной тишине. Даже шаги звучали слишком громко.

Возле моего подъезда я остановилась. Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.

— Пока, — сухо сказала я.

Он усмехнулся, но улыбка получилась какой-то кривой.

— Чао, Огнева.

Я уже собиралась заходить, когда он бросил вслед:

— Пойду дальше впихивать наркоту со своими друзьями-наркоманами. Твой батек-мент ведь отлично ознакомлен с моей жизнью.

Я застыла.

В голове будто что-то щелкнуло. Вот почему.

Он слышал.

Весь разговор с папой.

Каждое слово.

Каждую фразу.

И я только сейчас это поняла.

— Кис...

Но он уже отвернулся. Лишь небрежно махнул рукой, даже не оборачиваясь, и пошел дальше по темной улице. Я еще несколько секунд смотрела ему вслед.

Почему-то стало ужасно паршиво.

Только потом я тяжело выдохнула и зашла в подъезд. Поднимаясь по лестнице, я уже понимала, что впереди меня ждет еще один неприятный разговор.

И, возможно, гораздо хуже предыдущего.

Дома было очень тихо. Я старалась идти как можно тише, чтобы никого не разбудить. Сняла кроссовки, повесила куртку и почти на цыпочках прошла в свою комнату.

Переоделась в домашнюю футболку, умылась холодной водой, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок.

Но не получилось.

Перед глазами все еще стоял Кислов.

«Потому что это и было ничего».

Я раздраженно потерла лицо ладонями.

— Да пошел ты...

Живот предательски заурчал. Я вспомнила, что за весь вечер ничего не ела, и пошла на кухню. Но стоило переступить порог, как я замерла.

Папа не спал.

Он сидел за столом с кружкой давно остывшего кофе и смотрел куда-то в окно. Услышав мои шаги, он повернулся.

— Сядь, Ань.

По его голосу сразу стало понятно — разговора не избежать.

Я молча села напротив.

Несколько секунд он просто рассматривал меня.

Я нервно крутила рукав футболки.

— Что?

Папа поставил кружку на стол.

— Что ты нашла в этом Кислове?

— Пап...

— Я серьезно.

— Я же сказала. Мы не встречаемся. Вообще ничего.

Он скептически усмехнулся.

— В обнимку по случайности шли?

Я тут же замолчала.

— Я... просто ногу немного подвернула.

— И?

— Он помог идти.

Папа кивнул с таким видом, будто совершенно не поверил.

— Угу. Очень правдоподобно.

— Это правда.

— Ань.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Я не вчера родился.

Я тяжело выдохнула.

— Пап, меня реально с ним ничего не связывает. Мы даже почти не общаемся.

— Тогда тебе не составит труда вообще перестать с ним общаться.

Я подняла голову.

— Я сама решу, с кем мне общаться.

Он устало потер лицо.

— Ань, я не запрещаю тебе друзей просто так. Я переживаю.

— За что именно?

— За тебя.

Он сделал небольшую паузу.

— Мне Константин Анатольевич многое про него рассказал. Сказал, что уже не раз ловил его. Постоянные драки, проблемы, наркота... Этот парень совершенно без тормозов. Зачем тебе такой человек рядом?

Я почувствовала, как внутри снова начинает закипать раздражение.

— Пап, я уже сказала: мы практически не общаемся.

Он хотел что-то возразить, но я перебила:

— И вообще... Константин Анатольевич пусть лучше за своими детьми следит, чем обсуждает чужих.

На кухне повисла тяжелая тишина. Папа медленно выдохнул.

Я поняла, что разговор закончен. По крайней мере сейчас. Молча поднялась из-за стола.

— Спокойной ночи.

Он ничего не ответил. Я вернулась в комнату, закрыла дверь и устало прислонилась к ней спиной.

Слишком длинный день.

Слишком много разговоров.

Слишком много слов, которые почему-то оказались больнее, чем хотелось признавать.

Сил думать уже не осталось.

Хотелось только лечь, закрыть глаза и хотя бы на несколько часов перестать обо всем этом думать.