Тот, кого я должна ненавидеть

«Некоторые воспоминания живут только в одном сердце.»
— Николас Спаркс

На следующий день в школу я пришла с абсолютно паршивым настроением. Даже не просто настроением — внутри было какое-то мерзкое, липкое чувство, от которого хотелось сбежать куда угодно, лишь бы не думать. Я вообще не понимала, что происходит.

Мы действительно вчера целовались с Кисловым. И самое ужасное было в том, что мне, черт возьми, действительно понравилось!

Я снова и снова прокручивала в голове вчерашний вечер. Его взгляд, улыбку, то, каким спокойным он был рядом со мной. Не таким, каким его все привыкли видеть. Без понтов, без вечных шуток и издевок.

Но это же Кислов.

Человек, который меняет девушек как перчатки. Человек, которому плевать на чужие чувства. Может, я просто очередная дура, которая повелась на красивую морду и пару ласковых слов? Но тогда почему вчера всё казалось настоящим? Почему мне показалось, что он смотрел на меня совсем по-другому?

— Господи... — пробормотала я себе под нос, поднимаясь по школьным ступенькам. — Какая же я все таки идиотка.

Я вошла в кабинет и буквально рухнула за парту. Хэнкин уже сидел на своем месте. Он оторвался от телефона и сразу посмотрел на меня.

— Привет. Что-то случилось? Что с тобой?

Я несколько секунд просто смотрела в одну точку перед собой. В голове было столько мыслей, что собрать их в нормальное предложение казалось невозможным.

— Привет, — наконец ответила я спустя пару секунд. — Да так... личные причины. Всё нормально.

Конечно же, ничего не было нормально. Но Хэнк оказался достаточно умным человеком, чтобы не лезть с расспросами.

— Ну ладно, — только и сказал он. — Если что, расскажешь.

Я благодарно кивнула. Только сейчас я заметила, что за нашей спиной пусто.

— Он решил не идти? — спросила я как можно более равнодушным голосом.

Хэнк усмехнулся.

— Ему вчера было слишком хорошо. Думаю, сегодня в школе Киса не появится.

Я отвернулась к окну.

Черт.

Это было плохо.

Очень плохо.

Я хотела поговорить с ним сразу. Хотела понять, что вообще вчера произошло. Было ли это чем-то важным или только очередной выходкой Кислова. Но теперь оставалось только ждать. А ждать я ненавидела.

В расписании сегодня стояло восемь уроков. Восемь. Когда я увидела это утром, мне уже захотелось умереть, ведь такое количество уроков было настоящим адом для любого школьника. К третьему уроку время вообще перестало существовать. Стрелки часов будто специально двигались медленнее.

На уроках я почти не слушала учителей, только смотрела в тетрадь и пыталась что-то записывать, но потом ловила себя на том, что уже минут десять думаю только о вчерашнем вечере. К началу большой перемены я окончательно вымоталась. И именно в этот момент за нашей партой раздался грохот. Я сразу вздрогнула и обернулась.

На место буквально ввалился Кислов.

Он швырнул рюкзак на стол с такой силой, что лежавшие там тетради подпрыгнули. Сам он тяжело рухнул на стул. Выглядел он откровенно хреново: волосы растрепаны, глаза красные, лицо помятое, будто спал часа два максимум.

Хэнк тут же повернулся, удивившись появлению друга.

— Ого. Какие люди.

Кислов что-то недовольно пробормотал.

— Кис, я думал, ты сегодня дома будешь откисать.

— Да я бы и остался, если бы эта дура матери не позвонила!

— Кто?

— Твоя ебаная Ольга Васильевна!

Хэнк заржал.

— Опять?

— Ага, опять. Нажаловалась на посещаемость, успеваемость и прочую хуйню. Пришлось тащиться сюда.

— Тяжелая жизнь.

— Завались.

Хэнк только посмеялся и отвернулся.

А я молчала. Сейчас точно был не лучший момент для разговора.

Кислов выглядел так, будто готов был послать любого человека на три буквы просто за факт существования.

Поэтому я решила подождать. Хотя внутри всё уже скручивалось от напряжения.

На уроке Ольги Васильевны Кислов просидел с таким лицом, будто собирался совершить убийство. Он вообще не обращал внимание на происходящее, просто пялился в окно.

Наконец прозвенел звонок.

Я повернулась к нему раньше, чем успела передумать.

— Можем поговорить?

Кислов медленно перевел взгляд.

— Тебе хули от меня надо?

— Я же сказала. Поговорить.

— Охуеть как информативно.

— Или ты глухой?

Рядом сразу напрягся Хэнк. Он переводил взгляд с меня на Кислова и явно ничего не понимал. Я продолжала смотреть только на Кислова.

— Наедине.

Кислов закатил глаза.

— Ну говори.

— Блять, да не здесь.

— Огнева, ты че доебалась?

— Да ты идиот? Просто поговорить!

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом он тяжело вздохнул.

— Хули вы все до меня доебались то сегодня..

Кислов недовольно поднялся со стула и пошел к выходу, а я сразу направилась за ним. Когда проходила мимо рядов, заметила взгляд Вики.

Она смотрела на меня слишком внимательно.

Слишком долго.

От этого стало не по себе.

Но сейчас мне было не до неё.

Я просто шла за Кисловым до того момента, пока мы не остановились возле лестницы. Там никого не было, только гул голосов из соседних коридоров.

Кислов сунул руки в карманы и посмотрел на меня.

— Ну?

— Что «ну»?

— Че хотела?

Я несколько секунд не могла подобрать слова. Потому что не понимала, как вообще начать этот разговор.

— Ты серьезно не понимаешь?

— Огнева, давай без загадок, нормально говори.

— Мы вчера целовались.

Тишина.

Кислов моргнул.

Потом ещё раз.

— Чего?

— Мы вчера целовались.

— На полном серьезе?

— Да.

Он смотрел на меня так, будто услышал какую-то нелепую шутку.

— Ты не помнишь?

— Не-а.

Внутри что-то неприятно оборвалось. Вот так просто. Не помнит. Для меня весь вечер перевернулся с ног на голову, а он даже не помнит?

— Замечательно, — тихо сказала я. — Тогда нам не о чем говорить, Кислов.

Я развернулась, но не успела сделать и пары шагов.

Кислов резко схватил меня за руку.

— Стоять! Теперь нормально расскажи, что было.

Я раздраженно выдохнула. Злость наконец прорвалась наружу.

— Да что тебе рассказать?!

Он молчал, а я продолжила:

— Сам ко мне полез. Сам увел за дом. Сам сидел там и говорил, что поцеловать меня хочешь. Потом сам поцеловал. А ещё, если ты забыл, ты до этого весь вечер обжимался с Викой.

Лицо Кислова постепенно становилось всё серьезнее, было понятно, что он переваривал услышанное.

Долго.

Слишком долго.

А потом холодно сказал:

— Послушай, Огнева.

У меня внутри всё сжалось.

— Я под кайфом что только не делаю.

Каждое слово било больнее предыдущего.

— И что только не говорю.

Он пожал плечами. Будто речь шла о какой-то ерунде.

— Ничего серьезного у нас не было. Я эту хуйню с сюсю-мусю вообще не перевариваю.

В груди стало пусто. Так пусто, что даже злиться не получалось. Только стоять и смотреть на него. Потому что где-то внутри я всё-таки надеялась.

На что именно — сама не знала.

Что он извинится.

Что скажет, что помнит.

Что хотя бы объяснит.

Но передо мной снова стоял привычный Кислов.

Тот самый. Которому всегда было плевать.

— Давай, чао, — бросил он. — Ничего не было.

После этих слов он просто развернулся и ушел. А я осталась стоять возле лестницы. Слушала его удаляющиеся шаги и пыталась понять, почему внутри так больно.

Перед глазами снова всплыл вчерашний вечер.

— Поцеловать тебя хочу.

— Глухая, что ли?

Его тихий смешок.

Теплый взгляд.

— Говорю, поцеловать тебя хочу.

Я крепко зажмурилась. Нет. Хватит. Вчерашний Кислов и сегодняшний Кислов — будто два разных человека. И, наверное, пора было принять, что настоящий именно тот, который ушел сейчас.

Только почему тогда так сложно смириться с тем, что для него это ничего не значило?

И почему ощущение было такое, будто из меня просто вытащили что-то важное, а потом сделали вид, что этого никогда не существовало?