Черная роза для ягненка

Пять лет спустя.

Сегодня мой двенадцатый день рождения. На прошлой неделе мама разрешила осветлить и покрасить пряди на моих волосах в красный. Я попросила Людмилу — нашего повара, купить мне все необходимое, когда она пойдет в магазин за покупкой продуктов, и самостоятельно все сделала. Вышло даже довольно неплохо. Мне нравится этот цвет, потому что он ассоциируется у меня с букетом синих, вперемешку с бордовым роз, который дарит мне Оуэн на каждый день рождения.

Мы редко видимся, но он приезжает на мой праздник один раз в году и каждый раз — я безумно счастлива его видеть. Его милую улыбку и мягкие кудряшки на голове. Мне кажется, что я его люблю, но мне так страшно в этом признаться.

В прошлый раз: мама что-то заподозрила и пыталась разузнать так ли это, но я не могла сознаться. Мне было страшно. Родители в очередной раз провели со мной беседу: «По наступлению совершеннолетия, ты должна выйти за Массимо, чтобы объединить наш совместный бизнес узами брака и бла-бла-бла». Да знаю я. Но чем Оуэн хуже? Он говорит на пяти языках; ходит на секцию по стрельбе, а значит в силах постоять за нас обоих, если на меня нападут; у его семьи точно такие же дела с моим папой, потому что мы с Оуэном подглядели, как они подписали бумагу и пожали друг другу руки в день нашего знакомства. 

Мне не нужен принц из Флориды. Мне нужен тот, кто пять лет назад назвал меня «Розой», потому что ему правда нравится мое имя и покраснел до ушей. Папа считает, что я его «золотое яблоко», которое он может обменять на выгодную сделку. Он забыл, что в его рассказе у яблок есть свой Дракон.

Я уже не маленькая и понимаю, что бизнес папы — нарушает законы, но почему-то все полицейские, которых я знаю: всегда доброжелательны с ним. Родители не говорят почему, но и не сознаются в том, чем занимается наш папа. Мне стало все ясно, когда он уехал в командировку и вернулся аж с десятью вооруженными людьми. Весь в крови. Мама сильно кричала, а я плакала, но пришел наш семейный врач и наложил ему швы, вытащив железку из правой ноги. Все это время: я стояла за прикрытой дверью и подсматривала в щель. Он даже не пискнул. Я бы потеряла сознание, клянусь.

Я смотрюсь в зеркало, которое украсила сотней высушенных из букета роз и поправляю бант на голове. Интересно: ему понравится мой новый цвет волос или он будет в ярости, что я его испортила? Поправляю юбку розового платья и наношу помаду, которую мама подарила мне сегодня утром. Она такого же светло-розового цвета с разноцветными блестками. Мне нравится мое отражение.

Настраиваю дыхание, которое спирает от волнения из-за мысли о том, что сегодня увижу его.

Спускаюсь по винтовой лестнице и постоянно поправляю прическу и платье. Вдруг ему не понравится… Нет. Нужно подняться обратно и закрасить. Нет, у меня нет времени на эту ерунду. Спокойно, Розалия! Дышим и думаем о его глазах, как у Ладона из мифа, теплых руках, которые обнимут меня при встрече.

— Роза! — Кричит Оуэн, передает тете Анне большой букет и бежит в мою сторону. — Ты такая красавица! С днем рождения, моя роза. — Уже шепчет он мне на ухо и не удержавшись от эмоций подхватывает меня на руки. Оуэн кружит меня, а я радостно хохочу, пока мы не понимаем, что за спиной стоит мой отец. Он ставит меня на мраморный пол и мы смотрим на моего папу в ожидании ругательств.

Прежде, чем я успеваю оправдаться: папа дает глухой подзатыльник Оуэну и предупреждает:

— Я еще давно говорил тебе, чтобы ты не смел ее касаться. Тебе уже четырнадцать. Чем ты думаешь? — Грозно спрашивает он.

— Извините… Мы просто так давно не виделись. — Опустив глаза в пол, грустно отвечает Оуэн.

Папа засовывает руки в карманы, с прищуром осматривает нас и молча разворачивается, направляясь в сторону Анны, чтобы поздороваться.

Я смотрю на Оуэна и не могу поверить своим глазам. Он так сильно изменился всего за один год: кудряшки на его голове стали прямее, а цвет глаз темнее. Он вытянулся в росте и теперь моя макушка едва доставала до его груди. Теперь он выглядит таким взрослым.

— Оуэ-э–эн, ты так подрос. — присвистываю я и он издает тихий смешок.

— Это ты уменьшилась, розочка, — заверяет меня он и поглаживает по макушке. Его рука спускается к моим темно-красным окрашенным прядям волос и замирает. — Ты покрасилась?

Только бы ему понравилось. Лишь бы понравилось.

Сжимаю руки и хлопаю ресницами в попытке заранее его смягчить.

— Да. Тебе не нравится?

— Очень красиво. Этот цвет тебе очень идет.

Ощущаю, как тяжелый груз спадает с моих плеч, но одновременно с этим повышается температура моего тела.

— Я тебя смутил, маленькая Роза? — Смеется он надо мной и опускает голову, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Ничего ты меня не смутил, барашек. — От обиды называю его прозвищем, которое ему не нравится и толкаю в плечо. — И я не маленькая.

Он поднимает руки вверх и отходит на два шага назад. Я не хочу, чтобы он отходил.

— Ладно-ладно. Ты хочешь посмотреть на свой подарок?

— Кто-то сказал «подарок»? — в шутку оглядываюсь по сторонам. — Уже бегу.

Мы с Оуэном идем за руку вдоль сада, наполненного ароматом маминвх цветов и я ощущаю себя самой счастливой на свете. На его плечо садится бабочка: он аккуратно подставляет пальцы, и когда на пересаживается ему на руку — показывает ее красивые крылья мне. 

Когда мы подходим к скамейке: он жестом приглашает меня сесть. Я придерживаю юбку и аккуратно сажусь. Оуэн оборачивается назад и в его руке, как по щелчку появляется черная блестящая коробка, аккуратно перевязанная розовым бантом.

— Открывай скорее. — Говорит он.

Осторожно беру подарок из его рук и снимаю упаковку, чтобы не повредить содержимое внутри. От увиденного мои глаза широко распахиваются.

Вижу увесистую книгу в твердой обложке с красивыми надписями в золотом напылении. Откладываю ее в сторону и обхватываю Оуэна за шею, повиснув на нем.

— Это «Мифы Древней Греции» Роберта Грейвза. Пришлось заморочиться, чтобы найти ее в лимитированном издании. — Слышу, что ему тяжело говорить от моей хватки и быстро убираю руки, складывая их на коленях. — В ней Грейвз не только пишет миф о Ладоне и яблоках Гесперид, который ты так любишь, но и дает к нему огромное количество исторических и ритуальных комментариев. Я много чего не понял конечно, но читать было интересно.

— Спасибо-спасибо. — Взвизгиваю от радости и останавливаю себя, чтобы снова не задушить его в объятиях. — Это самый лучший подарок в моей жизни.

Оуэн улыбается от моих слов и подмигивает. Какое-то время мы сидим в тишине.

Он не только постарался, чтобы купить мне ее, но и прочитал. Может быть, я тоже ему нравлюсь? Но он уже выглядит таким взрослым, а я по сравнению с ним просто малявка. Что я могу ему дать?

— Оуэн.

— Что такое, звездочка? — он поворачивается ко мне и аккуратно сжимает мои ладони.

Он впервые меня так назвал. Почему?

— Знаешь, почему я люблю ночь? 

— Потому что тебе нравится смотреть на звезды. — Уверенно отвечает Оуэн.

— Нет. Потому что до нашей встречи я верила, что Дракон — это просто созвездие. А теперь я знаю: дракон — это ты, как Ладон. И ты всегда будешь на моём небе. — Нервно перебираю ткань на юбке, обдумывая, как он отреагирует на мое признание. Хоть я не прямое.

Оуэн отпускает мои руки и отводит взгляд. Он что, что-то скрывает от меня? Мы ведь договорились никогда не врать друг другу и убедить наших родителей пожениться, когда я стану достаточно взрослой. 

Может быть он передумал?

Он снова поворачивается ко мне и заправляет прядь выбившихся волос мне за ухо.

— Тогда ты — моя полярная звездочка, которую я никогда никому не отдам и буду всю жизнь оберегать, малявка. — Говорит он и я улыбаюсь. Он запомнил.

Пять лет назад он был ягненком. А теперь… Я смотрела в его глаза и не узнавала его. Тот мальчик, которого я знала — исчез. Вместо него передо мной был настоящий дракон, который не даст меня в обиду.