Проломился пол 2
Ребята шли быстро, почти бегом, фонарики дрожали в руках. В воздухе стоял запах сырости и ржавчины, и каждый шаг отдавался гулким эхом.
Эдди всё время шмыгал носом, хотя слёз у него уже почти не осталось - глаза покраснели так, будто он вот-вот сорвётся.
- Она... она же одна там, чёрт... - выдохнул он, кусая губу, и голос дрожал.
Беверли положила ему руку на спину, но сама едва сдерживала свою тревогу - её единственная подруга, единственная девочка, которая всегда её понимала... сейчас где-то там, одна, в темноте. Беверли бежала быстрее всех, потому что иначе её разорвало бы на части.
Билл сжимал фонарик так сильно, что костяшки побелели. Он всегда считал тебя чем-то вроде младшей сестры - той, кого он обязан защищать.
И то, что он сейчас не рядом, давило на него сильнее темноты вокруг.
Бэн постоянно оглядывался назад и вперёд, как будто боялся увидеть «Оно» прямо за спиной. Но он шагал уверенно - ради друзей он преодолеет что угодно.
Майк держался тихо, но грудь у него поднималась резко и тяжело. Его учили быть сильным, но видеть, как кто-то из друзей в опасности... это пробивало его глубже всех.
Стэн, хоть и шёл последним, не отставал ни на шаг. Тебя он любил по-особенному - тихо, неправильно, так, как не решался признать.
И сейчас у него внутри всё было как стекло: дрожит и вот-вот треснет.
Но сильнее всех... сжимало Ричи.
Он шёл первым, даже не замечая. Он вообще не мог идти медленно.
Внутри у него будто кто-то держал раскалённый провод, который с каждой секундой становился горячее.
Ты - его девушка.
Его любовь.
Его слабость.
Его всё.
Он чувствовал твоё отсутствие как дыру в груди.
- Держись... держись, только держись... - шептал он себе под нос, даже не замечая.
И когда они вышли к круглому ответвлению трубы... впереди была глухая стена.
Чтобы добраться до той двери, куда ты побежала, им придётся идти в обход.
- Чёрт... - Ричи ударил ладонью по камню. - Чёрт, блин, НЕТ!
Эдди всхлипнул.
Беверли тяжело выдохнула.
Билл попытался сказать «мы успеем», но голос сорвался.
И они пошли быстрее.
Ты добежала до двери. Хватаешься за холодный металл, пытаешься дёргать - вверх, вниз, внутрь, наружу.
Ничего.
Всё вокруг вдруг стало... слишком тихо.
Тишина такая, что даже капли воды замерли, не ударяясь о поверхность.
Как будто кто-то выключил звук.
И в этой тишине... чужое прикосновение к твоей спине.
Холодное.
Длинными пальцами.
Живое.
Ты вся сжалась, дыхание сорвалось, и слёзы сами побежали по лицу.
Ты не хотела оборачиваться.
Но страх сам развернул тебя - медленно, через силу.
И в ту же секунду тебя резко откинуло назад, словно тебя ударили огромной невидимой рукой.
Ты упала в воду, на локти, брызги разлетелись вокруг.
Боль была не сильная.
Но вот ужас...
И потом ты увидела его.
ПЕННИВАЙЗ.
Огромный.
В два раза выше, чем должен быть, распухший от силы, которую давал ему твой страх.
Грудь ходила ходуном, плечи - словно колонны, голова - наклонена чуть вбок, как у хищника, который знает, что загнал добычу в угол.
Глаза светились хищным жёлтым.
Пасть...
Ты увидела, как она открывается:
Сначала просто щель.
Потом уголки рта поползли вверх, слишком далеко, слишком не по-человечески.
А затем - глубокая, совершенно чёрная пустота, утыканная двумя рядами длинных, тонких, как иглы зубов, каждый в высоту с твой палец.
Пасть раскрывалась, как у змеи - будто могла проглотить тебя целиком.
Он метнулся на тебя не бегом - почти летя, как будто воздух сам отталкивал его вперёд.
Ты закричала.
Ричи.
Твой крик ударил по нему, будто кто-то взорвал гранату у уха.
Но дело было не в звуке.
Между вами натянулась Красная нить.
Его любовь.
Его связь с тобой.
Его «моё, только бы живая» - которую он никогда не говорил вслух.
Нить натянулась так резко, что будто дёрнула его вперёд.
Он физически почувствовал:
- как у тебя перехватило дыхание,
- как внутри у тебя рванул страх,
- как тебя ломает ужас,
- как ты зовёшь его.
Он застонал, схватившись за грудь,
а затем просто рванул вперёд - не думая, не оглядываясь, не разбирая дороги.
- Т/И!!! - сорвалось с его горла.
Беверли побледнела.
Билл замер лишь на долю секунды, но побежал одним из первых.
Эдди, всхлипывая, побежал за ними - ноги подкашивались, но он не остановился.
Стэн побледнел до прозрачности.
Майк и Бэн перекликнулись и рванули рядом с ним.
Они бежали на крик.
На твой крик.
Каждый шаг отдавался глухим эхом.
Но им казалось, что они бегут слишком медленно.
Пеннивайз уже почти навис над тобой.
Его огромная тень закрыла свет, и все цвета вокруг как будто исчезли.
Он раскрыл пасть полностью - тёмная, глубокая, жадная пустота, в которой мелькали острые игольчатые зубы, сотни зубов, движущихся, живых, как будто они сами по себе.
Он тянулся к тебе.
Он хотел схватить.
Прижать.
Согнуть.
Поглотить.
И ты кричала.
«Пасть...
Глубокая.
Как черная пропасть.
И там, внутри - десятки колышущихся, длинных, игольчатых зубов.
Слои зубов.
Как у акулы.
Они шевелились, будто ждали меня.
Он собирался съесть меня целиком.
И я уже не кричала.
Просто смотрела, задыхаясь от ужаса.»
В этот момент что-то со свистом ударило Пеннивайза в голову.
Камень.
Огромный камень, который бросил Эдди, дрожащий, красноглазый, с ингалятором в другой руке.
Пеннивайз резко повернул голову, как зверь, которого отвлекли от добычи.
Его глаза сузились.
Билл и Ричи, добежавшие первыми, застыли в шоке - они никогда не видели Его настолько огромным.
Но как только Пеннивайз заметил их - он стал уменьшаться.
Не до нормальных размеров - он всё равно был монстром, но уже не гигантом, от которого темнело в глазах.
Он перегнулся вперёд, глядя прямо на Ричи.
Губы сложились в мерзкую, знающую ухмылку.
- Боишься снова потерять того, кого любишь, Ричи?.. - прошипел он низким, сочащимся голосом. - Как тогда? О-о, я чувствую это... твой страх сладкий...
Ричи побледнел.
Мышцы на лице дернулись.
Он пошёл вперёд, но Билл удержал его за плечо.
И вдруг, будто решив, что время ещё не пришло -
Пеннивайз отступил.
Медленно.
Плавно.
Смотрел не мигая.
Улыбался. Посмеивался.
И заполз в одну из тёмных труб, исчезая в тени, как огромная крыса.
Все подбежали сразу.
Ты всё ещё лежала в воде, тяжело, часто дыша, глаза широко раскрыты.
Ричи упал рядом на колени, не касаясь тебя резко - боялся напугать - но руки тряслись.
Беверли упала с другой стороны, её ладони легли на твою руку.
Эдди почти рыдал, проверяя, не ранена ли ты.
Билл что-то судорожно говорил, пытаясь привести тебя в чувство.
Майк и Бэн держали фонарики, прикрывая, оглядываясь, будто монстр сейчас вернётся.
Все говорили одновременно, перебивая друг друга,
но смысл был один:
«Мы здесь. Мы с тобой. Нужно уходить. Сейчас же.»
Беверли первой коснулась твоего плеча, голос дрожал:
- Т/и, пожалуйста... вставай, нужно уходить...
Билл, запыхавшись, едва справляясь с заиканием от шока, торопился:
- Н-надо... н-надо идти, с-сейчас!
Ричи наклонился почти над тобой, руки дрожали так, будто он сам едва стоял:
- Эй... пожалуйста, поднимайся, давай... мы рядом, я здесь...
Стэн говорил быстро, почти сбивался:
- Т/и, давай... пожалуйста... встань, встань... мы должны уходить прямо сейчас!
Бэн, бледный, будто он сам вот-вот упадёт:
- Она вся трясётся... ребята, аккуратно... аккуратнее...
Майк хрипло добавил:
- Нам нельзя тут оставаться, вообще нельзя! Поднимайте её, но осторожно!
И Эдди - почти в слезах, срывающимся, высоким голосом, который становился громче, чем он хотел:
- Она в шоке! Не трогайте так резко! Осторожнее! У неё дыхание сбивается! Она может... она может...!
Этот шум, крики, их паника - всё смешивалось в один сплошной рёв, наваливалось на тебя как ещё одна волна ужаса.
Ты зажалась, будто тебя снова швырнули о стену, закрыла глаза, сжала уши ладонями, прижалась к мокрому полу.
- ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА! ХВАТИТ КРИЧАТЬ! ХВАТИТ! ХВАТИТ!! А-А-А!
Эхо твоего крика разнеслось по трубе.
Все замолкли.
Молниеносно.
На несколько секунд наступила абсолютная, глухая тишина, как будто даже воздух остановился.
Билл первый взял себя в руки - резко, командным голосом, совсем не похожим на его обычный:
- Тихо! Все!
Почти одновременно Беверли, резким, сильным, дрожащим от страха голосом:
- Замолчите!
И они замолчали. Каждый.
Теперь слышно было только твоё тяжёлое, сбивчивое дыхание.
Тихий, осторожный, будто боявшийся тебя спугнуть, голос Ричи:
- Т/и...
Он сказал твоё имя так мягко, будто боялся, что любое лишнее слово снова разобьёт тебя на кусочки.
Ты медленно убрала руки с ушей... открыла глаза.
Ричи склонился ближе, глаза красные, будто он удерживал слёзы:
- Нужно идти на выход, ладно? Мы все вместе... мы рядом... пожалуйста.
Он говорил почти шёпотом, но в каждом слове чувствовалась отчаянная просьба: не ломайся, не исчезай, держись.
Остальные снова начали дышать - будто только тогда им позволили.
Стэн сжал твой локоть, осторожно:
- Мы поднимем тебя аккуратно... можно?
Ты кивнула.
Они подняли тебя вместе - очень мягко, почти как что-то хрупкое.
И медленно, держась друг за друга, вы пошли тем путём, которым ребята пришли к тебе.
Когда добрались до лестницы, ты уже почти не чувствовала страха и ног.
Поднимались долго, вода капала сверху, воздух становился свежее, и только наверху вы наконец увидели свет дня.
Ты сделала всего пару шагов наружу - и остановилась.
Солнечный свет бил в глаза после тьмы трубы, но впервые за всё это время становилось легче дышать.
Ты отошла чуть дальше от входа, упала прямо на землю, на траву - просто легла, раскинув руки, хватая воздух ртом, как будто училась дышать заново.
Ребята окружили тебя полукругом - но не слишком близко, чтобы не давить.
Ричи - ближе всех. Он присел рядом, но не тронул тебя без разрешения.
Стэн чуть позади него - бледный как бумага.
Беверли держала руку на груди, будто пыталась успокоить своё собственное сердце.
Эдди глотал слёзы, трясло его почти так же, как тебя.
Билл держался за стенку, будто земля поехала под ногами.
Бэн и Майк стояли по бокам, сторожевой стеной.
Ты лежала и дышала.
А они - просто были рядом.
Стэн стоял ближе всех. Его голос прозвучал мягко, будто он боялся тебя снова напугать:
- Т/и... как твоя спина?
Ты моргнула, словно возвращаясь из какого-то далёкого, всё ещё дрожащего внутри мира, и посмотрела на него. Лёгкая растерянность в глазах - как будто только сейчас осознала, что вообще лежишь на земле.
Эдди резким, взволнованным голосом:
- А что со спиной?! Что... что случилось?!
Стэн перевёл на него взгляд, тяжело вздохнул:
- Она упала. Прямо на спину. Когда мы провалились. Я видел.
Ты глубоко вдохнула, будто пытаясь понять - чувствуешь ли что-то.
- Нормально... - сказала ты. - Я её не чувствую.
Эдди побледнел так, будто сейчас сам упадёт:
- Это НЕ нормально! Это ужасно! Надо в больницу! СЕЙЧАС!
Он уже начал суетиться вокруг тебя, как всегда, когда паниковал.
Ты повернулась к Ричи, словно только его слова могли сейчас хоть как-то собрать твой мир обратно:
- Стэну тоже нужно...... Он был такой огромный... - ты на секунду запнулась, вспоминая лицо Пеннивайза над собой. - Что он имел в виду? Когда сказал, что ты снова потеряешь?
Ричи замер. Его глаза дрогнули - страх, вина, что-то очень личное. Он не хотел говорить вслух, но ты спросила.
- Про сон... - тихо ответил он.
Ты поняла сразу. Он уже рассказывал. Тот сон, где он терял тебя. И слова Пеннивайза попали точно в эту рану.
Остальные переглянулись, но ни один не стал спрашивать. Никто не имел права копаться в том, что так больно.
Билл сжал челюсть, блекло произнёс:
- Нам... надо двигаться.
Беверли осторожно поставила ладонь тебе на плечо, теплую, поддерживающую:
- Мы разберёмся. Главное - ты жива.
Майк и Бэн подхватили тебя под руки, помогая подняться. Ноги дрожали, спина почти не отзывалась, но холодный воздух и солнечный свет хоть немного возвращали реальность.
Тебя мягко усадили на велосипед Ричи - за его спиной, аккуратно, словно ты была стеклянной. Он держал руль так, будто от этого зависела твоя жизнь.
- Держись за меня, хорошо? - тихо сказал он, не оборачиваясь, но голос был дрожащим.
Ты обняла его за талию.
Он выдохнул. Только тогда.
Остальные расселись по своим велосипедам или побежали рядом - лишь бы быстрее.
И вы поехали в больницу, с каждым рывком педалей отдаляясь от канализации, серой воды и крика, который всё ещё звенел внутри.
В больнице коридор был длинным, блеклым, пахнущим хлоркой и чем-то успокаивающим, но сейчас это не давало успокоения никому. Ребята сидели вдоль стены как маленькая, измотанная войной группа. Ричи - почти висел на краю пластикового стула, локти на коленях, руки сцеплены так сильно, что пальцы побелели. Он едва дышал. Беверли нервно теребила край своей кофты. Эдди то и дело ёрзал, тряс ногой, будто собирался вскочить и побежать куда-то. Билл сидел молча, но его губы дрожали. Бэн рядом держал ладонь на плече Майка, на случай если тому станет хуже под давлением мыслей.
Стэна осмотрели первым - врач сказал, что у него всё в порядке, пару синяков, испуг, переохлаждение, но ничего серьёзного. Ему велели пару дней избегать стрессов, но ребята все знали, что сейчас это невозможно.
А вот когда вышел врач после осмотра тебя, у всех лица натянулись.
Он сообщил, что сотрясения нет, но спина пострадала: сильный ушиб, перенапряжение мышц, возможное воспаление. Нужен постельный режим, лекарства и некоторое время - корсет.
Эдди буквально подскочил:
- Я же говорил! Я же сказал, что это плохо!
Но врач поднял руки - мол, всё под контролем.
Когда наконец вас отпустили и вы вышли на парковку, все были выжаты как тряпки. Ребята разъезжались кто куда, но Ричи с самого начала даже не обсуждал, что пойдёт с тобой. Он крепко держал велосипед, как будто он тоже мог сейчас упасть от усталости.
Дорога домой была тихой. Он вёз тебя медленно, аккуратно, чтобы не трясло.
У тебя дома.
Ты лежала на кровати, стараясь не шевелиться. Ричи сидел рядом, сначала просто молча наблюдая, как ты дышишь. И наконец он выдохнул - будто часами держал воздух:
- Ладно... Я... Я должен тебе рассказать... что с этим... так называемым... дёрганием.
Он провёл рукой по лицу, по волосам - нервный жест.
- Помнишь, ты закричала? Там, у двери. И... я не знаю как это объяснить, т/и, но... будто у меня внутри что-то лопнуло. Или натянулось, как канат, и кто-то резко дёрнул его со всей силы. Прямо вот здесь... - он ткнул пальцем себе в грудь. - Боль. Реальная. Физическая. Я думал, у меня сердце сейчас остановится. Не от страха - от того, что ты... что ты там одна.
Он сглотнул.
Смотрел на тебя так, будто боялся, что исчезнешь.
- Когда мы увидели тебя за той решёткой... это было... - он покачал головой, пытаясь подобрать слова. - С одной стороны, ты вот она, живая, я мог дотронуться, гладить тебя по волосам... А с другой, будто стекло между нами. Какой смысл видеть тебя, если я не могу вытащить тебя оттуда? Это хуже, чем если бы ты... - он осёкся. - Короче, больно было. Прямо под ребром.
Ты слушала. Вслушивалась в каждое слово.
Ричи нервно засмеялся:
- И да, я понял, что если меня когда-нибудь спросят, что такое ад - это будет просто ты за решёткой, а я с этой стороны, как идиот, не могу открыть. Так что... если что, можешь говорить, что я буквально пройду ради тебя сквозь стены. Ну или сквозь канализацию Дерри. Но лучше стены, они пахнут лучше.
Он попытался улыбнуться.
Но глаза его были влажными, красными. Он почти дрожал.
Ты тихо дотянулась и обняла его. Он сначала замер - будто не верил, что ты правда здесь. Потом медленно, очень осторожно обнял в ответ, как будто боялся причинить тебе боль. И так вы сидели долго - время перестало иметь значение. Он задыхался от облегчения, ты - от усталости.
Тем временем - Беверли и Билл.
Они ехали на одном велосипеде до её дома. Беверли держалась за руль, но руки тряслись. На душе было тяжело, липко, будто внутри осталась часть той тьмы из канализации.
Остановившись у её подъезда, Билл спрыгнул первым и придержал велосипед.
Беверли стояла, не снимая рук с руля, будто боялась отпустить и упасть.
- Билл... я... - она посмотрела на него, и голос сорвался. - Когда т/и упала... когда они провалились... я подумала, что всё. Что мы больше никого не найдём. Я... я чувствовала себя беспомощной, понимаешь? Как тогда... дома... - она зажмурилась. - Я всё это время думала: если я потеряю их, я не переживу.
Билл тихо кивнул. Он понял сразу.
Не перебивал. Не спешил успокаивать.
Он сказал мягко, негромко, но уверенно:
- Я т-тоже так ч-чувствовал. Я не мог д-дышать. И когда они были там... под землёй... Я б-боялся... что снова п-потеряю кого-то, кого люблю. Я б-боялся за всех вас.
Он улыбнулся ей чуть смущённо.
- Но ты... ты х-храбрая, Бев. Ты в-всегда была храбрая.
Бев всхлипнула, но улыбнулась.
И впервые за весь день внутри у неё стало чуть светлее.
Она сказала:
- Спасибо, Билл... что ехал со мной. Что был там. Всегда.
Билл покраснел, но просто кивнул:
- Всегда.
И она вошла домой, а он ещё долго стоял у крыльца, пока не убедился, что она закрыла дверь и включила свет. Лишь потом тихо поехал домой - измученный, но спокойный, зная, что с ней всё хорошо.
В тайном штабике стояла тишина - редкий случай, когда никто не перебивал никого. Ребята сидели на старых ящиках, кто-то листал какие-то журналы, кто-то просто молчал. Пахло влажной землёй и старым деревом. Уже больше недели прошло с того дня, и хоть все делали вид, что всё нормально, внутри каждого тлел тревожный уголёк.
Билл что-то тихонько рисовал на обрывке бумаги, Эдди снова проверял свою аптечку, будто собирался в экспедицию, Стэн сидел ближе всех к выходу, обхватив колени, а Майк с Бэном спорили полушёпотом, какой маршрут будет быстрее, если «ОНО» снова появится.
Беверли просто молчала, откинувшись на стенку, глядя в потолок - она думала. Она много думала в последнее время.
И тут глухой грохот сверху - резкие, уверенные шаги по деревянным ступеням лестницы.
- Кто? - дёрнулся Эдди.
- Это... - Билл уже начал вставать.
И прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, по ступенькам пронёсся особенный, легко узнаваемый топот, полный энергии, совсем не скрывающийся.
Прыжок.
И в яму приземлился Ричи, вечно растрёпанный, вечно громкий, даже когда пытается делать вид, что тихий. Он поднял руку вверх, как артист на сцене:
- Ваш герой прибыл! Не благодарите! Можете, конечно, и благодарить...
- Ричиии! - в полусмешке выдохнул Бэн.
Но никто не успел ответить, потому что послышались осторожные, тихие, аккуратные шаги, намного медленнее. Шажок. Ещё один. Затем последний - почти неслышный.
И ты появилась наверху лестницы.
Ты держалась за лестницу, осторожно спускаясь, чтобы не дёрнуть спину. На тебе был удобный свитер, волосы мягко спали на плечи. Лицо было спокойным, но всё равно чувствовалась усталость, оставшаяся после всех этих дней.
Когда дошла до двух последних ступенек, Ричи уже стоял там, слегка подняв к тебе руку, будто предлагая её с самого начала.
Ты вложила ладонь в его ладонь, и он - осторожно, медленно - помог тебе спуститься.
- Привет... - сказала ты тихо-тихо, но с маленькой улыбкой. Такой, которой все ждали. Которую все надеялись снова увидеть.
И в этот момент Эдди сорвался со своего места быстрее всех, забыв о своей аптечке, забыв обо всём, только подлетел к тебе:
- Т/и!!! - и обнял тебя так крепко, как позволял твой корсет. - Ты уже ходишь! Боже, ты ходишь! Почему ты не сказала раньше?! Я мог бы-
- Эй! - возмутился Ричи, проходя за твою спину и оглядывая всех. - Алло! Это что вообще такое?! Она меня не обняла первой?! Это несправедливо! Я подаю жалобу!
Беверли рассмеялась, вскакивая:
- Ричи! Ты вообще-то каждый день у неё дома сидишь! Даже ночью! Дай другим обнять-то!
Все засмеялись. Даже Стэн - тихо, едва заметно, но улыбнулся и наклонил голову, смягчая взгляд. Он тоже подошёл ближе, но не касался, будто боялся причинить тебе боль.
Билл поднялся, кивнул тебе тепло:
- Р-рад тебя видеть, т/и.
Майк поднял руку, приветствуя:
- Наконец-то снова вместе.
А Бэн улыбнулся шире всех - доброй, спокойной, почти домашней улыбкой:
- Мы скучали.
Ты посмотрела на всех - и впервые за эти дни почувствовала себя дома.
Ричи, стоя сбоку, всё же решил добиться своего и наклонился:
- Ладно, теперь можно? Или мне официально подавать заявление об эмоциональном пренебрежении?
Ты закатила глаза и всё-таки наклонилась, аккуратно обнимая его, коротко, нежно, но достаточно, чтобы его уши стали красными. Он, конечно, сделал вид, что нет, но все всё видели.
Эдди, между тем, всё ещё тормошил тебя:
- Ты точно можешь так стоять? Не кружится голова? Ты ела нормально? А лежать сколько нужно? Врачи сказали-
- Эд, - перебила его Беверли, улыбаясь, - дай человеку вдохнуть.
Он покраснел и смутился, но всё равно держался рядом.
Ты стояла в центре их маленького мира - усталая, но вернувшаяся. И в это мгновение все словно снова начали дышать свободно.
Никто не сказал это вслух, но каждый подумал одно и то же:
Наконец-то все в сборе.
Наконец-то ты снова с ними.