Оба споткнулись
Мы шли плотной группой — все восемь. Тепло, шумно, кто-то что-то обсуждает, кто-то переругивается вполголоса. Городская лестница впереди тянулась длинной лентой, и мы спускались по ней неторопливо, каждый на своём уровне внимания: Майк рассматривал дома, Бэн слушал Беверли, Эдди ворчал на пыль, Стэн что-то комментировал Биллу.
Ричи шёл рядом со мной, руки в карманах, болтал без умолку — обычное состояние. Но вот последняя ступенька… и он запнулся. Почти упал, но выровнялся в последний момент.
Я не удержалась — прыснула смехом. Это было так… по-ричиевски: эффектно, громко, нелепо.
Ричи выпрямился, развёл руками.
— Вот такая от тебя поддержка, да? — с видом оскорблённой знаменитости, но совершенно в шутку.
— Прости, — я всё ещё смеялась, — просто ты правда смешно запнулся.
Он сделал вид, что обдумывает, прощать ли меня или навсегда записать в список предателей.
И ровно в следующий момент я наступила на ту же самую чёртову ступеньку.
И точно так же запнулась.
Но если он просто взмахнул руками, то я — так, что у всех сердце в пятки ушло. Могла грохнуться на весь тротуар. Но удержалась… и начала ржать ещё сильнее, едва стоя на ногах.
На этот раз Ричи согнулся пополам, хлопая ладонью по колену.
— ВОТ! — выдохнул он между смешками. — Это карма! Карма ПРЯМЫМ РЕЙСОМ!
Эдди закатил глаза, но тоже улыбнулся.
Беверли покачала головой:
— Вы как маленькие.
Рядом Билл, который видел всё идеально, произнёс, тяжело выдохнув от смеха:
— Вы прямо… одина… одинаковая ка-тострофа.
Это так нелепо и искренне прозвучало, что мы с Ричи засмеялись ещё громче, переглянувшись — одинаково криво, одинаково шумно.
И в этот момент всем было ясно: да, катастрофа… но катастрофа совпадающая, подходящая друг другу до миллиметра.