Ричи Тозиер. 3 Часть

Тёплый день, какой бывает только в конце августа. Воздух чуть липкий, но не душный, пахнет травой, чем-то сладким и ещё немного — солнцем. Мы все сидели у Эдди во дворе: кто на старой скамейке, кто прямо на траве.
Майк возился с магнитофоном, у Билла на коленях лежала книга, которую он не читал, а просто держал, слушая, как Ричи спорит с Эдди о том, что «комары — это заговор правительства».

Я лежала на спине, щурясь в небо, и чувствовала, как трава щекочет шею. Рядом кто-то уронил пустую банку из-под «Кока-Колы» — Ричи, конечно.
Беверли с Беном обсуждали какую-то песню, а Стэн сидел немного в стороне, наблюдая за всеми, как всегда — тихо, сосредоточенно, будто всё записывал где-то у себя в голове.

Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он чуть улыбнулся, а потом, к моему удивлению, подошёл и сел рядом, аккуратно, словно боялся потревожить тишину.

— Что-то случилось? — спросила я, повернувшись к нему.

— Нет, — покачал он головой. — Просто… вспомнил кое-что.

— Что именно?

Он чуть прищурился, глядя куда-то в сторону дома Эдди.
— Один день. Хотя, если быть честным, я его никогда не забывал.

Я поднялась на локтях, слушая.

— Это было до того, как мы все… ну, — он повёл рукой в воздухе, обозначая «Клуб неудачников». — До всего этого. До того, как ты начала встречаться с Ричи. Даже до того, как Билл подсел к тебе у школы.

Я нахмурилась, заинтересованная.
— И что это за день?

Он чуть улыбнулся уголками губ, опустив взгляд на свои руки.
— Столовая. Первый день после каникул. Я тогда вошёл, взял поднос и… ну, ты знаешь, там всегда было шумно. Все куда-то бегут, толкаются, стулья скрипят.
— Угу, — кивнула я, вспоминая.

— И вот, — продолжил он, — я увидел одну девочку. Она стояла возле середины зала, с подносом, и оглядывалась. Очень растерянно. Все столы заняты, люди смеются, кидаются салфетками, а она просто стоит, будто не знает, куда ей идти.

Я чуть наклонила голову.
— Это была я?

Он кивнул.
— Угу. Волосы тогда были короче, и ты носила ту дурацкую жилетку — помнишь?

— Эй! Она была классная, — я засмеялась, но он даже не улыбнулся — говорил мягко, спокойно, будто боялся испортить момент.

— Ты стояла и кусала губу, — продолжал он. — И всё время смотрела на стол у окна, где было свободно, но туда никто не садился, потому что там кондиционер капал. И я подумал… не знаю, просто подумал, что ты выглядишь как человек, который пытается быть смелым, хотя ему страшно.

Тишина повисла короткая, тёплая. Даже смех Ричи где-то сбоку не мешал.

— Я хотел тогда встать, позвать тебя. Сказать: «Эй, садись сюда». Но я не сделал этого, — он чуть усмехнулся, глядя на траву. — Я просто сидел и ел свой обед, а потом ты ушла. И я почему-то запомнил это.

Я молчала, слушая.
Стэн редко говорил так много. Тем более — о чувствах.

— Значит… ты уже знал меня до знакомства, — тихо сказала я, наконец.

Он посмотрел на меня, глаза чуть мягче, чем обычно.
— Наверное, да. В каком-то смысле. Знал, но не подошёл.

Я улыбнулась, немного грустно.
— А теперь?

Он пожал плечами.
— Теперь подхожу. Иногда.

Мы оба засмеялись — тихо, не громко, будто боялись спугнуть что-то тёплое, что повисло между нами.

В этот момент Ричи обернулся из-за спора с Эдди:
— Эй, вы там, голубки, не отдаляйтесь от стаи! Стэнли, не думал, что ты романтик, чувак!

Стэн закатил глаза.
— Вот почему я не подхожу чаще.

Я прыснула от смеха, а потом, не думая, чуть коснулась его руки.
Он напрягся, но не убрал её. Только тихо выдохнул, глядя в землю.

Ричи снова что-то выкрикнул, но я уже не слушала — просто смотрела на Стэна, который впервые не пытался уйти от разговора.

Солнце легло на его плечо, он слегка щурился, и в тот момент мне показалось, что я увидела в нём не просто осторожного Стэна — а мальчишку, который когда-то, в шумной столовой, заметил меня первой.

Солнце клонилось к вечеру, тени от деревьев становились длиннее, и воздух стал мягче, как будто сам Дерри наконец притих.
Ребята по-прежнему сидели во дворе Эдди: кто-то жевал чипсы, кто-то спорил о какой-то ерунде.
Ты и Стэн всё ещё сидели рядом, уже не разговаривая о столовой — теперь просто обменивались редкими словами и короткими улыбками, будто тишина между вами тоже имела смысл.

Ричи как раз что-то объяснял Эдди — громко, с привычными шутками, с широкими жестами.
— Да говорю тебе, — махнул он руками, — если бы мы с тобой участвовали в «Кто хочет стать миллионером», я бы выиграл и за тебя, и за ведущего!
Эдди скрестил руки на груди, недоверчиво прищурившись.
— Ага, и проиграл бы на вопросе «Сколько ног у паука».
— Это ловушка! — возмутился Ричи. — Их, может, и восемь, но у некоторых — моральных больше!

Он рассмеялся, ожидая, что ты засмеёшься тоже — ведь ты обычно первая реагировала на его идиотские реплики.
Но когда он повернулся, ты не смотрела в его сторону.
Ты всё ещё сидела рядом со Стэном, тихо что-то ему говорила, чуть касаясь его плеча, смеясь над какой-то мелочью.

Ричи остановился.
Словно плёнка внутри него на секунду заела.

Он просто стоял, уставившись на вас двоих, и в груди, где обычно было шумно и легко, появилась крошечная, почти незаметная тяжесть — маленькая капля ревности, неприятная и липкая.
Не потому что он не доверял тебе.
А потому что — ну… он же Ричи Тозиер. Его мозг редко молчит, а когда молчит — становится страшно.

— Ты чего? — спросил Эдди, глядя на него, когда заметил, что Ричи вдруг притих.

Ричи моргнул, будто вынырнул.
— Ничего, — бросил он быстро и снова выпрямился, с тем самым нарочито громким голосом, который возвращал ему контроль над ситуацией. — Я просто… обдумывал, как бы тебя переубедить, что комары — это не насекомые, а дроны.

Эдди закатил глаза.
— Господи, Ричи…

— Не господи, а учёный! — усмехнулся он и снова начал дразнить Эдди, как будто ничего не было.

Но внутри у него оставалось это крошечное жужжание — раздражающее, будто комар в ухе.
Он знал, что Стэн — друг. Что ты просто слушала его, как всегда слушаешь всех — внимательно, мягко, так, как никто больше не умеет.
Он знал, что тебе можно верить.
Он знал, что Стэну можно.

И всё же… ему хотелось, чтобы ты посмотрела в его сторону.
Хотя бы на секунду.

Ты как будто почувствовала это, потому что подняла глаза, улыбнулась ему — просто, тепло, без слов.
Этой одной секунды хватило, чтобы тяжесть в груди растворилась.

Ричи фыркнул, отвернулся, будто ничего не произошло, и громко сказал:
— Эдди, если я вдруг исчезну, знай — я ушёл в науку. Буду исследовать, как девочки выбирают, кому улыбаться.

Эдди с раздражением крикнул:
— Ты — идиот, Ричи!

А он лишь усмехнулся, довольный тем, что снова чувствует себя собой.

Ты, слыша всё это, покачала головой и тихо сказала Стэну:
— Он никогда не меняется.

Стэн взглянул на тебя с лёгкой улыбкой.
— И хорошо, что не меняется, — ответил он.

А на другом конце двора Ричи посмотрел на вас краем глаза — и впервые за вечер улыбнулся по-настоящему.
Да, ревность — ерунда.
Главное, что вы все — вместе.