Охотники за привидениями
[Вы с Ричи ещë не встречаетесь]
Осень в Дерри пахла мокрыми листьями, прелыми яблоками и дымом из труб.
Хэллоуин — тот редкий день, когда даже наш скучный городок казался почти живым. На улицах уже висели гирлянды из бумажных тыкв, на окнах стояли вырезанные головы Джека, а в воздухе чувствовалось лёгкое, щекочущее ожидание.
Мы — всё та же пятёрка: Билл, Стэн, Эдди, Ричи и я.
Без Беверли, Бэна и Майка — ещё до всех тех историй, до страха, до Оно.
Тогда всё было просто весельем.
Мы спорили три дня.
Три дня и пять разошедшихся мнений: кто-то хотел быть зомби, кто-то пиратом, кто-то (Ричи, конечно) настаивал на костюме “Элвиса, но мёртвого”.
В итоге после очередной битвы слов Билл сказал с лёгким отчаянием:
— Лучше уж быть ох-охотниками за п-привидениями.
— Да! — выкрикнул Ричи. — Я уже чувствую себя доктором Эгоном Шпенглер!
— А я чувствую, что ты не будешь молчать весь вечер, — пробурчал Стэн.
И всё решилось.
Ребята стали “охотниками”, а я — Данна Барретт.
Ричи весь вечер потом нёс чепуху про то, что “по фильму она и доктор Венкмен — канон”, и каждый раз подмигивал.
Я только закатывала глаза. Тогда я ещё не могла понять, что это подмигивание немного больше, чем просто шутка.
Утро 31 октября было серое, как будто не хотело уступать место празднику.
Я проснулась раньше обычного, натянула старый свитер брата и стала делать причёску. Хотелось, чтобы всё было “как в фильме” — даже если это всего лишь детская вечеринка в Дерри.
Зеркало отражало не Данну Барретт, конечно. Просто меня.
Но всё равно — почему-то внутри всё щемило.
Первый настоящий Хэллоуин.
Первые костюмы, друзья, вечер без родителей, которые даже не позвонили спросить, как я.
И вдруг я поняла, что у меня подступает ком к горлу.
Когда дверь хлопнула, я вздрогнула.
— Т/и, ты дома? — раздался знакомый голос Эдди.
— Здесь, — ответила я хрипло, вытирая слёзы рукавом.
Он вошёл в комнату и застыл.
— Ух ты… ты как из фильма! Но… эй, — его улыбка сразу смягчилась, — ты плачешь? Что случилось?
Я попыталась улыбнуться.
— Ничего, правда. Просто… я, наверное, дура.
— Не дура, — сказал Эдди сразу. — Просто скажи.
Я села на край кровати, посмотрела на него и тихо сказала:
— Я никогда не праздновала Хэллоуин. Ни разу. У нас дома всегда было... не до этого. Не так. А я так люблю этот день. И я... просто счастлива. Странно, да?
Эдди улыбнулся, как-то по-доброму, не детски.
— Это не странно. Это круто.
— Просто, — я вздохнула, — я не знаю, заслужила ли я, чтобы вот так — с друзьями, с костюмами, веселиться.
— Знаешь, — сказал Эдди, задумчиво глядя в окно, — если кто и заслужил, так это ты. Потому что ты всегда стараешься. Даже когда тебе тяжело.
Я не знала, что ответить. Только кивнула.
— Ну, — он поднялся, — я вообще-то забежал взять у тебя ту серебристую ленту. Для рюкзака.
— На столе, — сказала я.
Он взял её и уже у двери обернулся.
— И не реви, ладно? Иначе Ричи подумает, что я тебя обидел, и будет неделю меня пародировать.
Я фыркнула сквозь улыбку:
— Спасибо, Эдди.
Он махнул рукой.
— Увидимся вечером, Данна Барретт.
Небо уже стемнело, и город был залит оранжевыми огнями и туманом.
Билл стоял на крыльце в импровизированном комбинезоне, Стэн поправлял “детектор привидений”, который выглядел как фонарик, обмотанный проводами, а Ричи, конечно, уже изображал голос Эгона:
— “Мы пришли, мы увидели, мы поймали!”
— Пожалуйста, перестань, — простонал Стэн.
Эдди подошёл последним.
Он шепнул Биллу что-то, и тот ухмыльнулся, глядя на Ричи.
— Эй, Тозиер, — сказал Эдди, — ты — Вэнкман сегодня.
— Почему я? — удивился Ричи. — Это же всегда Билл главный.
Эдди пожал плечами.
— Потом поймёшь.
И как раз в этот момент по улице послышались шаги.
Ты шла к ним, держа подол платья, чтобы не запутаться, и немного смущённо, но счастливо улыбалась.
Они все одновременно замерли.
Билл первым выдохнул:
— В-воу.
Стэн тихо сказал:
— Ты реально как из фильма.
Ричи не сказал ничего. Просто уставился, потом снял очки, будто чтобы убедиться, что не глючит.
— Ничего себе... — выдохнул он. — Данна Барретт собственной персоной.
Ты рассмеялась.
— А вы — лучшие “Охотники за привидениями”, которых я видела. Серьёзно, костюмы как настоящие.
Ричи подмигнул:
— Только не проси нас ловить духов. Мы боимся домашних животных.
— Особенно крыс, — вставил Стэн.
— Это был один раз! — возмутился Ричи.
Ты смеялась, глядя на них всех, и впервые за долгое время чувствовала себя — по-настоящему частью чего-то.
Дружбы. Веселья. Маленького мира, где всё пока цело.
Позже, когда вы шли по улицам Дерри — с фонариками, смехом, звоном конфет и холодным воздухом — Эдди переглянулся с Ричи и улыбнулся.
А Ричи, шедший рядом с тобой, поднёс руки к лицу и сказал нарочито героическим тоном:
— Ну что, Данна, если вдруг появятся привидения — я тебя прикрою.
Ты посмотрела на него, улыбнулась в ответ и сказала:
— А я, может, и сама кого-нибудь спасу.
И он рассмеялся, но в его взгляде мелькнуло то самое — искреннее, не прикрытое ни одной шуткой чувство.
Пока не сказанное. Но уже настоящее.
Сумерки опустились быстро — как будто город сам ждал этого.
На улицах зажглись фонари, и весь Дерри превратился в одно большое сияющее привидение: окна с бумажными летучими мышами, пластмассовые скелеты, чёрные кошки на крыльцах и запах карамели в воздухе.
Мы шли впятером — я, Билл, Стэн, Эдди и Ричи — с мешками для конфет и лёгким чувством, будто нам позволили на одну ночь быть героями.
“Охотники за привидениями и Данна Барретт” — звучало гордо, даже если у нас под куртками были школьные штаны, а вместо приборов — коробки от обуви с приклеенными трубками.
Я шла чуть впереди, и в первый раз за долгое время ощущала, как внутри всё светится.
Не бурно, не громко — просто тихое сияние.
Каждый дом, каждая тыква, каждый смех ребёнка наполняли вечер чем-то настоящим.
— Окей, — сказал Ричи, — стратегический план: мы не идём туда, где конфеты без обёртки. Это аксиома.
— А если там пирог? — уточнил Эдди.
— Тогда дважды не идём.
Мы смеялись, бежали от дома к дому, благодарили за угощения, Эдди время от времени что-то бурчал про микробы, но всё равно держал свой мешок конфет как сокровище.
На одном дворе, где стояла целая конструкция из тыкв и подсвеченных рук манекенов, раздался резкий визг — механический скример.
Я вздрогнула, вскрикнула — и одновременно с Эдди мы закричали в унисон.
На секунду наступила тишина, а потом Ричи согнулся пополам от смеха:
— О, боже, это было синхронно! Я думал, вы репетировали!
— Не смешно! — буркнул Эдди, поправляя свой рюкзак.
— Очень смешно! — ответил Ричи, хохоча.
Билл тоже усмехнулся, а Стэн покачал головой, но уголки его губ дрогнули.
Я фыркнула, но смех заразителен — и через секунду смеялась вместе с ними.
Ночь становилась глубже.
Мы свернули на тихую улицу, где горели всего пару фонарей.
Там не было толпы, только шелест листьев и звуки наших шагов.
Я шла вперёд, потом услышала, что кто-то отстал.
Обернулась — Ричи стоял немного позади, глядя куда-то влево.
Сначала я подумала, что он опять шутит или увидел что-то интересное.
Но когда подошла ближе, увидела, на что он смотрит.
У дома на углу стоял человек в костюме клоуна.
Обычный, наверное. Яркий, с белым лицом, огромной красной улыбкой и воздушным шариком в руке.
Но даже с этого расстояния что-то в нём было не так — слишком неподвижный, слишком тихий.
Ричи застыл.
Он не говорил, не двигался, только пальцы его чуть дрожали.
В глазах — то самое выражение, которое я видела у него редко: не смех, не дерзость, а чистый, искренний страх.
— Ричи… — тихо позвала я.
Он не ответил сразу, будто не слышал.
Только когда я подошла ближе и осторожно дотронулась до его рукава, он обернулся — и взгляд его метнулся ко мне, растерянный, будто из другой реальности.
Я не думала. Просто шагнула ближе и обняла его.
Тепло, крепко, чтобы он почувствовал, что рядом кто-то живой, настоящий.
— Всё хорошо, — прошептала я, чувствуя, как он медленно выдыхает. — Хэллоуин же. Пойдём.
Он моргнул, будто возвращаясь.
— Я… да. Просто, чёрт, ненавижу этих клоунов, — сказал он, пытаясь улыбнуться, но голос чуть дрожал.
Я кивнула.
— Я знаю. Поэтому и сказала, что всё хорошо.
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно.
Потом тихо усмехнулся.
— Знаешь, в фильмах, когда кого-то так обнимают, обычно играет грустная музыка.
— У нас нет музыки, — ответила я. — Так что просто живи без саундтрека.
Он засмеялся, уже по-настоящему.
Где-то позади ребята звали нас:
— Эй! Вы там застряли? Мы уже идём к следующему дому!
Ричи посмотрел в ту сторону, потом снова на меня.
— Пошли. Только если этот псих за нами пойдёт — ты первая орёшь, ладно?
— Договорились, — улыбнулась я.
И мы пошли — плечом к плечу, под мерцающими фонарями и запахом осеннего дыма.
А человек в костюме клоуна так и остался стоять у дома, не шевелясь.
И, может, это было просто чьё-то странное хобби.
А может — уже не совсем просто.
Но тогда мы этого не знали.
Мы только смеялись, глотали холодный воздух и неслись дальше в ночь — туда, где конфеты, смех и чувство, что рядом есть кто-то, с кем не страшно.
Ночь постепенно стихала.
Воздух стал прохладнее, а уличные фонари теперь казались ярче, потому что вокруг почти не осталось людей.
Пакеты с конфетами приятно тянули руки — добыча была хорошая, и Ричи с гордостью заявил, что «мы официально победили всех детей Дерри в битве за сладкое».
Мы шли кучкой, смеясь, болтая, перебрасываясь репликами, но внутри уже чувствовалось — скоро всё закончится.
Праздник, шум, смех.
Останется тишина и пустая улица.
Я шла чуть впереди, когда заметила знакомый поворот.
Тот, где нужно было сворачивать к своему дому.
Там уже темнело, даже собаки не лаяли.
Я остановилась.
— Ну, всё. Я сюда.
Ребята переглянулись.
Билл сказал, потягивая ремешок рюкзака:
— Д-доберёшься нормально?
— Да, — улыбнулась я. — Всего пару кварталов.
Стэн кивнул, поправляя очки.
— Позвони, когда доберёшься.
— У меня телефон ещë сломан..— сказала я, и он смутился.
Ричи, конечно, не удержался:
— Тогда пошли с ней кто-нибудь, а то её похитят фанаты клоунов!
— Ричи! — возмутился Эдди. — Не шути так!
— А что, я? Я просто волнуюсь о друге, — сказал он, глядя на меня, и глаза у него блеснули под уличным светом.
Ребята попрощались, пошли вперёд — к своим домам, своим фонарям.
А Ричи остался стоять.
— Ты чего? — спросила я, приподняв бровь.
Он пожал плечами, сжимая ремешок мешка с конфетами.
— Просто… не хочу домой пока. Там скучно. И… — он замялся, почесал затылок. — Я могу тебя проводить. Если хочешь.
Я на секунду замерла.
Это было… приятно.
Тихо, просто, но приятно.
— Ну ладно, если не боишься пройтись по самой страшной улице Дерри, — сказала я, стараясь звучать шутливо.
— Ха! Я? Бояться? — он поднял подбородок. — Это же я — охотник за привидениями!
— Который чуть не умер от страха, увидев клоуна.
— Это был стратегический отступление, — важно заявил он, шагая рядом. — Тактика выживания, не путай с паникой.
Я хмыкнула, обхватив мешок с конфетами.
Мы шли молча, только шаги шуршали по листве.
Дерри спал.
Над крышами висел туман, и запах дыма от костров ещё витал в воздухе.
— Знаешь, — вдруг сказал Ричи, не глядя на меня. — Это, наверное, был мой лучший Хэллоуин.
— Даже с клоуном?
— Даже с ним. Особенно с тобой.
Он быстро добавил:
— Ну, в смысле, с вами! Со всеми.
— Ага, — улыбнулась я. — Конечно. Со всеми.
Мы остановились у моего дома.
На крыльце горела тыква, фитиль почти догорел.
Я поставила мешок на ступеньки, повернулась к нему.
— Спасибо, что проводил, Ричи.
— Всегда пожалуйста, мисс Барретт, — сказал он, изображая низкий поклон. — Если вдруг привидения снова нападут — вызывай команду. Или хотя бы меня.
Я засмеялась, и на секунду между нами повисла та самая тишина — не неловкая, а тёплая.
Та, в которой слова уже не нужны.
— Ну ладно, иди, — сказала я тихо. — Пока не превратился в тыкву.
Он улыбнулся.
— Слишком поздно. Я уже наполовину сладкий.
Мы оба рассмеялись.
Он сделал пару шагов назад, махнул рукой и побежал прочь по улице, громко выкрикивая:
— Кого ты позовёшь?! ОХОТНИКОВ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ!
Я стояла на крыльце и смотрела, как он мелькает между фонарями, пока не скрылся за поворотом.
Потом тихо выдохнула и прошептала:
— Спасибо, Ричи.
И в ту ночь, в тишине Дерри, где пока ещё никто из нас не знал, что нас ждёт, я впервые почувствовала — с ним рядом страшно чуть меньше.