Ричи Тозиер. 3 Часть

Воздух стоял тяжёлый, влажный.
Такой бывает в Дерри только перед дождём — когда небо будто давит сверху, а туман ползёт между деревьями.
Мы стояли у старого склада — огромного, ржавого, с выбитыми окнами и гулким эхом внутри.

Рядом тянулся лес, и где-то под ним, как мы уже знали, проходили трубы канализации.
Билл стоял чуть впереди, сжимая фонарик, и его голос дрожал, хоть он пытался говорить твёрдо:
— М-может, Дж-Джорджи… может, он там.

Мы все переглянулись.
Беверли первая кивнула.
— Тогда идём.

Я чувствовала, как Ричи рядом чуть сжимает мою руку. Он делал вид, что спокоен, но ладонь его была тёплой, липкой от пота.
— Если это окажется просто крысы — я официально сдаюсь, — пробормотал он.
— Лучше бы крысы, — тихо сказал Бен.

Мы зашли внутрь.
Пахло ржавчиной и сырой пылью. Каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то другой ступал за нами.
Свет фонариков выхватывал обломки ящиков, металлические балки, старые провода.

— Там, — указал Майк. — Вон там люк.

Он был действительно там — чуть приоткрытый, в полу, с тёмной воронкой под ним.
Билл присел, заглянул вниз, потом повернулся к нам.
— Н-нужно проверить.

— Ты серьёзно?! — зашипел Эдди. — После всего, что мы видели?!
— Эдди, — тихо сказал Стэн, — если это хоть шанс найти Джорджи…

Я сглотнула.
— Давайте хотя бы вместе. Не спускаться, просто посмотреть.

И тогда…
Раздался звук.
Сначала глухой, будто кто-то уронил что-то металлическое.
А потом — тихий, странный смех.
Детский.

У меня по спине пробежал холод.
Ричи выругался вполголоса, крепче сжал мою руку.

— Слышали? — прошептала Беверли.
— Слышали, — ответил Майк, глядя в темноту.

Фонарики дрожали. Лучи света метались по стенам, и вдруг один из них выхватил из темноты… руку.
Тонкую, белую — будто нарисованную.
Она высунулась из-за ящика, и следом — лицо.

Белое. Улыбающееся. С глазами, как два провала.
Клоун.

— БЕЖИМ!!! — крикнул Билл, и никто не спорил.

Мы рванули к выходу.
Кто-то споткнулся, кто-то крикнул — я не разбирала. Сердце стучало где-то в горле.
Ричи тянул меня за руку, я едва успевала, слышала, как Эдди кричит: «Быстрее! Быстрее!»

Выскочили наружу.
Сразу ударил холодный воздух, запах мокрой земли.
Мы не останавливались. Побежали через лес — между деревьями, по скользкой траве.
Листья шуршали под ногами, дыхание рвалось наружу, фонарики метались, как светлячки.

Когда наконец вылетели на дорогу — я почти не чувствовала ног.
Остановились, все обессиленные, захлёбываясь воздухом.
И вдруг — голос.

— Эй! Что… что за чёрт тут происходит?!

Я подняла глаза.
У обочины стоял парень — высокий, в куртке, с рюкзаком на одном плече.
На секунду я не поверила.
Потом сердце ударило сильнее.

— Макс?..

Он тоже будто замер, потом широко открыл глаза.
— Чёрт, [твоё имя]?

Я сорвалась с места.
Ричи что-то крикнул мне вслед, но я не слышала.
Бежала прямо к нему, со всей силы, и, подбежав, просто врезалась в его грудь, обняла, сжала.

— Господи — выдохнул он. — Что случилось?

Я отстранилась, не сразу найдя слова.
— Почему ты уехал так надолго?! Почему ты вообще уехал?! Мы… мы чуть не умерли, Макс!

Голос сорвался.
Я чувствовала, как дыхание сбивается, как горло сжимается — будто страх, который я держала всё это время, вырвался наружу.

Ребята подошли сзади.
Все — в шоке.
Они знали про Макса.
Про то, что он… странный. Что обычно он не говорит со мной, что смотрит холодно, будто я не сестра ему.

А сейчас он просто стоял, потом вдруг — опустился на корточки, чтобы быть на уровне моих глаз.
— Эй, — сказал тихо. — Всё нормально. Я здесь, ладно? Дыши. Всё хорошо.

Беверли сделала шаг ближе, шепнула:
— Это… он так с ней никогда не разговаривал.

Ричи, стоявший рядом, не сводил с Макса глаз.
В его взгляде было напряжение — не ревность, а чистая настороженность.

Я попыталась успокоиться, но руки всё ещё дрожали.
— Мы… мы были там, — я махнула в сторону склада. — Там Оно… оно было там. Мы видели его.

Макс медленно поднялся.
— Что вы там вообще делали?
Билл шагнул вперёд, всё ещё тяжело дыша:
— Мы искали Дж-Джорджи.

Макс нахмурился.
— Билл… это младший твой, да? Пропавший?

Билл кивнул, не поднимая глаз.
Наступила тишина.
Только ветер гонял листья по асфальту.

Потом Макс вздохнул.
— Ладно. Пошли ко мне, или хотя бы куда потеплее. Тут чертовски холодно.

Я посмотрела на него — и впервые за долгое время в его взгляде не было злости.
Только тревога.
Непривычная, настоящая.

Ричи тихо подошёл ко мне сзади, положил руку на плечо.
— Эй, — шепнул. — Всё хорошо, слышишь? Мы выбрались.

Я кивнула.
И в тот момент поняла, что страх всё ещё где-то рядом — но теперь я не одна.
И, может быть, даже Макс — пусть странный, но часть той маленькой армии, что собралась в Дерри против кошмара.

Дом был тихим, слишком тихим.
Только дождь бился о подоконник и чайник на кухне шумел ровно, почти убаюкивающе.

Мы сидели все в гостиной — каждый по-своему бледный, уставший, пропахший сыростью и страхом.
У кого-то дрожали руки, кто-то смотрел в пол.
После того, что случилось на складе, даже Ричи был непривычно молчалив.

Макс поставил перед нами кружки — чай с лимоном, на скорую руку, но в тот момент это казалось настоящим спасением.
Он почти ничего не сказал — просто поставил чай и ушёл обратно на кухню, будто не хотел быть рядом с нами.
Как и всегда.

Я посмотрела ему вслед, потом встала.
— Я сейчас, — тихо сказала и направилась за ним.

Ричи приподнялся с дивана, будто хотел последовать за мной, но я уже скрылась за дверью.
Он остался стоять, сжав кулаки, потом опустился обратно.

В гостиной повисла тишина.
Только тиканье часов и глухой звук дождя.

— Она к нему очень тянется, — сказала Беверли, глядя в ту сторону, куда я ушла.

Майк поднял глаза:
— Ну… это же её брат.

Беверли покачала головой.
— Да, но до этого я не видела, чтобы она вообще хотела быть рядом с ним. Она же говорила…

— Просто ей с-сейчас ст-страшно, — пробормотал Билл. — И нам тоже.

Все на секунду замолкли.
Ричи сидел чуть в стороне, локти на коленях, взгляд — устремлён куда-то в пол. Но уши его явно ловили каждый звук с кухни.

Эдди тихо сказал, будто неуверенно:
— Она же одна. Ну, кроме нас. Если брат вернулся — понятно, что тянет к нему.

Беверли кивнула, чуть помолчала, потом шепнула:
— А где её родители вообще?

Ричи вскинул голову.
Всё в нём будто дёрнулось — руки, плечи, даже голос прозвучал резко, громче, чем он хотел:
— Это не твоё дело.

Комната застыла.
Даже часы будто тикнули тише.

Беверли медленно выдохнула.
— Я не со зла, Ричи. Просто…
— Просто не надо, — отрезал он, и глаза его метнулись к двери на кухню. — Ладно?

Билл кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, но Ричи уже встал, прошёл пару шагов, будто не находил себе места.
Он выглядел так, будто готов сорваться — не от злости, а от беспомощности.

На кухне слышались тихие голоса — мой и Макса.
Тон их был приглушённый, будто что-то важное, но хрупкое, говорилось между словами.

Ричи сжал кулаки и тихо сказал, почти себе под нос:
— Если он опять скажет ей хоть что-то… хоть одно слово…

— Рич, — осторожно позвал Эдди, — не начинай, ладно?

Ричи не ответил.
Только шум дождя стал громче, и все в гостиной почувствовали одно и то же:
страх отступил, но вместо него появилась тревога другого рода — странная, домашняя, изнутри.

Дом утонул в тишине.
За окнами шёл дождь — не сильный, но настойчивый, будто не хотел прекращаться.
В гостиной, где на полу кто-то спал, тихо посапывал Эдди. Беверли и Стэн устроились на диване, Бен рядом у стены, Майк на кресле, а Ричи лежал ближе к дверям, обняв подушку, во сне всё ещё шевеля губами, будто спорил с кем-то даже во сне.

Мне захотелось пить.
Я посмотрела на свою чашку — пустая.
Тихо выбралась из-под одеяла, на цыпочках прошла мимо спящих ребят, стараясь не наступить на скрипучую доску у порога.

На кухне горела слабая полоска света из-под абажура — жёлтая, мягкая.
И там, у стола, стоял кто-то, наливая себе воду.

— Ты чего не спишь? — спросила я шёпотом.

Билл обернулся.
Он был в своей старой футболке, волосы чуть растрёпаны.
— Воды х-хотел попить, — сказал он, улыбнувшись устало. — А ты?

— Тоже, — ответила я, проходя к раковине.

Плеск воды в стакане казался слишком громким для этой ночи.
Мы оба стояли молча, пили воду, слушая, как капает дождь по подоконнику.

Потом Билл поставил стакан и вдруг, будто неожиданно даже для себя, тихо сказал:
— Ид-ди сюда.

Я подняла на него глаза.
Он чуть развёл руки, неуверенно, но с каким-то детским жестом, и я подошла.
Он обнял — осторожно, будто боялся задеть.
Я замерла, потом ответила на объятие.

И стояли мы так несколько минут — просто дышали, слушая дождь.
Всё внутри будто немного оттаяло: усталость, страх, всё то, что давило весь день, отступило хотя бы на это короткое мгновение.

Когда разошлись, Билл чуть улыбнулся.
— Т-тебе лучше?
— Да, — кивнула я. — Спасибо.

Он сел обратно за стол, я рядом.
Пара секунд тишины — и он спросил, не глядя на меня:
— А г-где твой брат?

— Уехал, — ответила я, чуть улыбнувшись.
Он поднял глаза.
— У-жже?!

— Да. Но ничего. Главное, что я успокоилась. У него работа, — сказала я, пожав плечами.

Билл кивнул, обдумывая, потом тихо сказал:
— Он п-похоже, правда з-заботится о тебе.

Я чуть пожала плечами, не ответила.

Мы посидели ещё немного.
Разговор как будто сам перетёк в другое русло — к тому, о чём мы думали каждый день.

— Билл… — сказала я тихо. — Мы найдём его. Джорджи. Обязательно.

Он посмотрел на меня — глаза блестели, но в них не было отчаяния. Только усталое, упорное «да».
— Я з-знаю. Мы н-найдём.

После этого мы ещё немного посидели молча.
Слышали, как дом скрипит, как где-то ветер хлопнул ставнями.
Потом я встала, чуть улыбнулась.

— Доброй ночи, Билл.
— Доброй, — ответил он.

Он остался сидеть у стола, а я вернулась в гостиную, тихо улеглась рядом с Ричи, который во сне перевернулся и что-то пробормотал вроде:
— Бип-бип, не шуми…

Я улыбнулась.
Дождь за окном стал тише, и дом наконец заснул по-настоящему.