Взять за руку во время фильма
[Время: вы с Ричи ещë не встречаетесь]
Кинотеатр в Дерри был старый. Пахло пылью, попкорном и чем-то сладковатым, как будто между креслами до сих пор прятались прошлые годы.
На афише висело название ужастика, который мы решили посмотреть. Ричи, конечно, настаивал:
— Надо брать самое страшное! Только чтобы Эдди потом не умер прямо на месте, — ухмыльнулся он.
— Очень смешно, — буркнул Эдди, обнимая подмышкой свой ингалятор. — Надеюсь, хоть сиденья чистые.
Билл тихо усмехнулся:
— Эдди, это Дерри. Тут чистыми бывают только билеты, пока их не тронет Р-ричи.
Стэн покачал головой, но улыбнулся.
— Я предсказываю: через десять минут Ричи будет комментировать каждый кадр.
— Это не комментирование, — важно сказал Ричи, — это анализ сюжета.
Я засмеялась, и Ричи — почти мгновенно — повернулся ко мне.
— Вот! Видишь? Хоть кто-то меня ценит!
— Я просто люблю ужасные фильмы, — ответила я, пожав плечами. — А ты — часть ужаса.
Он фыркнул, но глаза его блеснули весело.
Перед началом мы заняли последние места — в пятом ряду, ближе к стене.
Свет приглушился, экран ожил, и зал наполнился тем мягким шумом, который бывает только в старых кинотеатрах.
Я сидела с самого края — слева от меня стена, справа Ричи. Дальше — Стэн, Эдди и Билл.
Когда свет погас, Ричи тихо шепнул:
— Если будет страшно — не переживай, можешь держаться за моё плечо. Оно, между прочим, надёжное.
Я фыркнула:
— Скорее всего, я заору, чем возьмусь за твоё плечо.
— Это тоже вариант, — шепнул он. — Но я всё равно не откажусь, если передумаешь.
Я усмехнулась и уставилась на экран, стараясь не обращать внимания, как близко его рука лежит к моей на подлокотнике.
Первые полчаса были предсказуемы: тени, крики, внезапные звуки.
Ричи, как и ожидалось, комментировал каждый момент — тихо, но с энтузиазмом.
— Вот сейчас он точно зайдёт не туда... ага, вот! Смотри, ну я же говорил!
Стэн шикнул на него.
Эдди тихо стонал:
— Почему они всегда идут в подвал?!
Билл смеялся, а я просто сидела и думала, как странно спокойно мне с ними.
Даже когда кто-то на экране орал, рядом всегда был чей-то знакомый голос, дыхание, жизнь.
Но потом на экране наступил момент — тот самый, когда у персонажа резко отрубило голову.
Звук был громкий, вспышка яркая, и я инстинктивно вздрогнула.
Пальцы сами собой сжались — и нащупали что-то тёплое.
Рука.
Ричи.
Он чуть дёрнулся — не от страха, от неожиданности — но не отнял руку.
Наоборот. Пальцы, поначалу немного растопыренные, сжались в ответ — осторожно, будто спрашивая: можно?
Я не ответила. Только крепче сжала.
И чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
Фильм продолжался, но я почти не видела экран.
Я чувствовала только его руку — тёплую, немного влажную от волнения.
Неловкость жгла изнутри: это неправильно… он же просто друг.
Но отпустить было невозможно.
Ричи, кажется, тоже замер.
Ни одной шутки, ни одного слова — что для него было почти подвигом.
Только пальцы, которые не отпускали.
Сбоку я слышала, как Эдди шепчет что-то Биллу вроде:
— Она, кажется, держит его за руку.
И ответ Билла, тихий, улыбчивый:
— Ну и пусть.
Стэн сделал вид, что не заметил, но краем губ улыбнулся.
Когда фильм закончился и свет снова включили, я первой убрала руку.
Сразу стало прохладно, как будто свет выдернул из воздуха что-то важное.
Ричи кашлянул, поправил очки и сказал с натянутой бравадой:
— Ну... это было не страшно.
— Ага, — ответила я, стараясь не смотреть на него. — Просто кровь, головы и... всё такое.
— Да-да, обычный вторник в Дерри, — усмехнулся он.
Стэн хмыкнул.
— Ричи, ты дрожал полфильма.
— Это от возмущения! — тут же выпалил он. — Там звук плохой был!
— Конечно, — буркнул Эдди. — И рука у тебя тряслась “от звука”.
Ричи покраснел и отвернулся.
Я тихо смеялась, глядя в пол, чувствуя, как щеки горят.
Билл посмотрел на нас и сказал мягко:
— П-пошли домой, пока ночь не началась.
Мы вышли из кино, под тёплый вечерний ветер.
Ричи шёл рядом, молчал.
Пару раз будто хотел что-то сказать — и не сказал.
Когда подошли к развилке, где наши пути расходились, он вдруг сказал негромко:
— Эй... ты… когда-нибудь захочешь опять сходить в кино — я... ну, я не против.
Я улыбнулась, не глядя прямо.
— Только если ты не будешь комментировать.
— Ладно, — усмехнулся он. — Но за руку держать — можно.
Я покраснела.
— Посмотрим, мистер “не страшно”.
Он улыбнулся — по-настоящему, без шутки.
И впервые я поняла, что за всей его болтовнёй действительно прячется что-то очень настоящее.