Дети пропадают
[События в этой части происходят до того как Джорджи пропал и вы встретили Беверли, Майка и Бэна. Но это уже тот самый 1989г.]
Ветер в тот день был какой-то неправильный — не холодный, не тёплый, просто… странный. Как будто шуршал в листьях шёпотом. Я шла к школе, запоздала — автобус прошёл мимо, а мама, как обычно, уехала на работу раньше. Пришлось идти пешком, через кварталы, где пахло мокрыми листьями и бензином.
Асфальт блестел после ночного дождя. Вдалеке, у старого водостока, кто-то нарисовал мелом клоуна — кривой, почти смытый. Я не придала значения, но всё равно отвернулась, будто он смотрел.
Школа гудела, как улей. Коридоры уже наполнились детьми — звонок на второй урок звенел прямо у меня над ухом. Я шла быстро, держа в руках книги, и в голове крутилось, что Ричи опять будет шутить, что я «проспала, потому что слушала кассету о снах с Пола Маккартни».
Обычно он первым замечал меня у шкафчиков — за километр кричал:
«Эй, мисс опоздунья! Доброе утро, солнечный лучик Дерри!»
Но в этот раз — нет.
Я увидела их всех сразу: Ричи, Эдди, Стэна и Билла. Они стояли вместе, как всегда, только что-то в их позах было другое. Ричи не смеялся, Эдди не размахивал руками, а Стэн не упрекал их за шум. Они просто стояли, как будто чего-то ждали.
Билл заметил меня первым.
Он сразу выпрямился, глаза у него блеснули, и он почти бросился ко мне.
— Я т-тебе з-з-звонил всë утро! Где ты была? — слова вылетали споткнувшись, как будто он боялся не успеть сказать.
Я замерла, ошарашенная его тревогой.
— Звонил? — переспросила я. — Я не слышала ничего… Я была дома.
Из-за плеча Билла кто-то хмыкнул.
— Ты спала? — кажется, это был Ричи, но без обычной насмешки. Голос какой-то глухой.
Я покачала головой.
— Да нет, я проснулась рано. Наверное, что-то с телефоном. А что? Что-то случилось?
Эдди подался вперёд, держал в руках свой ингалятор, как будто готов был в любую секунду его использовать.
— Билл сегодня в тревоге всё утро, — сказал он быстро. — А потом ты не отвечала, и я тоже уже начал волноваться!
Ричи молчал. Это было странно. Обычно он не выдерживал и пары секунд тишины. Теперь же просто стоял, глядя куда-то в сторону, будто искал что-то глазами за моей спиной.
Я вдруг почувствовала, как в животе стянулось холодом.
— Ребята… вы меня пугаете. Что произошло?
Билл провёл рукой по волосам, вдыхая шумно, как будто пытаясь подобрать слова.
— У-у… ут-тром… — начал он, — н-недалеко от Рэд Баррэнкс нашли р-рюкзак. Детский.
Я моргнула.
— И?
— И в нём был... тетрадь, — вставил Стэн, голос тихий, почти шепчет. — С рисунками.
— Ну и?.. — я смотрела на них по очереди, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
Ричи наконец заговорил.
— Ну, понимаешь, — сказал он, глядя прямо на меня, — тот, кто рисовал… его никто не видел с вчерашнего вечера.
Тишина растянулась, как будто воздух стал плотным. Где-то за окном визгнули тормоза автобуса.
Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Вы думаете… — я сглотнула. — Что это… связано с теми детьми, которые пропали раньше?
Никто не ответил сразу. Эдди отвёл взгляд, сжал ингалятор. Билл смотрел в пол.
Стэн тихо сказал:
— Полиция сказала, что это просто совпадение. Но у нас… в Дерри… слишком много совпадений.
Мы замолчали.
Ричи вдруг, как будто пытаясь разорвать тишину, выдал:
— Ну, может, просто кто-то сбежал. Я бы тоже сбежал, если бы жил с миссис Креншоу. Она ведь и на завтрак заставляет молиться.
Эдди недовольно фыркнул:
— Ричи, не шути про это!
— А что? — Ричи пожал плечами, но улыбка у него не дошла до глаз. — Мы же пока не в фильме ужасов. Просто странный город, странная осень, странные дети.
Он посмотрел на меня, чуть мягче:
— Хорошо, что ты пришла. Билл уже готов был оббегать весь Дерри в поисках тебя.
Билл фыркнул, но покраснел.
— Я п-просто… не х-хотел, чтобы с тобой чт-то…
— Я в порядке, — тихо сказала я, чувствуя, как слова тонут в воздухе, будто он стал вязким. — Просто опоздала.
Звонок на урок резанул, и все вздрогнули.
Мы разошлись по классам, но весь день ощущение не отпускало — будто кто-то где-то наблюдает.
А вечером, когда я возвращалась домой по улице, где листья шуршали под ногами, я впервые заметила, как в решётке сточной трубы что-то блеснуло.
Как будто два маленьких, круглых глаза отражали тусклый свет фонаря.
Я замерла.
Моргнула — и ничего. Только вода, капающая в темноту.
Я ускорила шаг.
В Дерри в тот день ещё ничего не началось. Но осень уже знала, что скоро начнётся.
После последнего звонка все как будто разбежались быстрее обычного. Коридоры опустели за считанные минуты — только хлопки дверей шкафчиков и топот кроссовок по плитке.
Ричи бросил через плечо что-то вроде:
«До завтра, неудачники!» — но звучало это не так весело, как обычно.
Билл задержался у двери, посмотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но только тихо кивнул и пошёл к выходу. Эдди проверял, застегнул ли ингалятор в сумке, а Стэн, как всегда, аккуратно складывал тетради, будто порядок спасал его от беспорядка вокруг.
Мы все разошлись по домам, и город снова стал серым и тихим. Ветер шевелил мокрые афиши на остановке, и где-то далеко хлопнула калитка.
Дома у Билла.
Билл сидел на кровати, у окна, глядя, как за стеклом сыплются редкие листья. На полу валялись листы бумаги — он пытался писать, но не мог. Каждый раз, когда карандаш касался бумаги, мысли упирались в тупик.
Тишину вдруг прорезал звонок телефона.
Резкий, громкий, как будто удар в грудь.
Билл дёрнулся, схватил трубку.
— Алло?
На другом конце послышалось знакомое дыхание — короткое, неровное.
— Билл, это я, — Стэн. Голос был тише, чем обычно. — Слушай… отец сказал, что ещё один ребёнок пропал.
Билл выпрямился.
— Ещ-щё один?
— Да. Мальчишка из другой школы. Говорят, вчера вечером.
Тишина. Даже тикание часов стало громче.
— Это у-ужасно… — сказал наконец Билл, глухо, словно не до конца верил в слова.
— Знаю, — ответил Стэн. — Просто… не хотел сидеть дома. Всё время кажется, что за окном кто-то стоит.
Билл глотнул воздух, будто его не хватало.
— Я тебя понимаю…
Пауза. Потом Стэн сказал:
— Может, съездим все до магазина с комиксами? Эдди хотел, вроде. А мне хочется… побыть с кем-то. Не дома.
Билл кивнул, хоть Стэн не мог этого видеть.
— Да. Это было бы х-хорошо. Тогда п-позвони Р-Ричи и Эдди, а я Т/и.
На том конце — короткое молчание, потом тихое:
— У неё же телефон не работает.
Билл прикусил губу.
— Ч-чёрт… точно.
Он посмотрел на телефон, как будто мог заставить его дозвониться силой воли. Потом сжал трубку сильнее.
— Ладно, т-тогда я заеду к ней сам.
— Осторожно, — тихо сказал Стэн. — Просто… будь осторожен, ладно?
— Всегда, — ответил Билл и повесил трубку.
Билл ещё минуту сидел неподвижно, слушая, как за окном воет ветер. Потом поднялся, натянул куртку, взял свой велосипед.
Улица встречала его холодным воздухом, будто сама Дерри затаила дыхание.
Он поехал к тебе — по мокрой дороге, где отражались фонари,
не зная, что это последний вечер, когда всё ещё можно было назвать обычным.
Сумерки уже опускались на Дерри, когда у дома раздался стук.
Я как раз сидела на полу у дивана, листая старый журнал и слушая, как Ричи что-то бубнит, возясь с кассетным плеером.
— Говорю тебе, — уверял он, — если вставить батарейки наоборот, песня играет в обратную сторону. Проверено научно.
— Научно кем? Тобой? — усмехнулась я.
— Ну, я же почти учёный, — ответил он, вытягивая ноги и заглядывая в окно. — Умею считать до десяти и иногда даже не путаю дни недели.
Я рассмеялась. Но смех быстро затих, когда в дверь снова постучали — настойчиво.
— Я открою, — сказала я и пошла в прихожую.
На пороге стоял Билл — с красными от ветра щеками, с растрёпанными волосами, в куртке, на которую налипли мокрые листья. Его велосипед стоял у калитки, колесо всё ещё крутилось.
— Билл? — я удивилась. — Ты что здесь делаешь?
Он немного запыхался, выдохнул:
— Я думал, ты дома одна… — заметив за моей спиной движение — а Р-Ричи… я думал, он пошёл домой.
— И пошёл, — крикнул из гостиной Ричи, не поднимаясь с ковра. — А потом передумал. Тут печенье вкуснее.
Билл покачал головой, но уголки губ дрогнули — он улыбнулся.
— Мы с Стэном и Эдди с-собирались в м-магазин комиксов. Х-хотели тебя взять.
Я скрестила руки на груди.
— В магазин комиксов? Сейчас? Билл, ты знаешь, уже темнеет, а твой велосипед похож на ржавую консервную банку на колёсах.
Он пожал плечами.
— Т-так даже веселей.
— В-веселей, — передразнила я его нарочно, улыбаясь.
Билл фыркнул, но не обиделся, только покачал головой:
— О-о, очень смешно.
Ричи захохотал.
— Вот за это я тебя и люблю, — сказал он, глядя на меня. — Ты единственная, кто не боится подкалывать Билла.
— Потому что она смелая, — добавил Билл, и в его голосе прозвучала теплая нотка.
Я уселась на край стола.
— Не знаю, ребята… Я как-то устала. День странный был. Хочу просто побыть дома.
Ричи мгновенно подался вперёд, театрально возмутился:
— Что? Ты хочешь пропустить поездку века? Комиксы! Велосипеды! Холодный ветер, влетающий тебе в лицо, пока ты несёшься, как герой DC!
Я засмеялась.
— Ты серьёзно думаешь, что это звучит привлекательно?
— Абсолютно, — сказал он, вставая и подавая мне руку. — Давай, вставай, супергероиня. Без тебя клуб не тот.
— Он и с тобой-то не тот, — буркнула я, но руку всё-таки взяла.
Билл улыбнулся краем губ:
— Так-то лучше. Я п-подожду у велосипеда.
Он вышел, и дверь за ним тихо закрылась.
Ричи посмотрел на меня, как будто проверяя, не передумаю ли.
— Ну же, — сказал он, — ты же не хочешь, чтобы я ехал с ними один и нёс всю тяжесть их скуки?
Я закатила глаза, но внутри всё-таки стало теплее.
— Ладно. Но если я простужусь — ты приносишь мне горячий шоколад.
— Договорились, — ухмыльнулся Ричи. — Только не заставляй меня его готовить.
Через пару минут мы вышли на улицу. Воздух был холодный, пах дымом и мокрыми листьями.
Фонари загорались один за другим, вытягивая длинные тени на дорогу.
Билл стоял у ворот, держал руль велосипеда и, увидев нас, чуть улыбнулся.
— Я уж думал, вы п-передумали.
— Передумать? — Ричи наклонился к нему. — Это же миссия по спасению комиксов!
Я усмехнулась, застёгивая куртку.
— Поехали, пока ветер не передумал за нас.
Они тронулись вперёд, а я — следом.
Шины шуршали по мокрой дороге, и в этом звуке было что-то странно успокаивающее.
Но где-то внутри, в глубине, всё равно шевелилась тень тревоги.
Город был слишком тихим.
И в окнах домов, мимо которых мы проезжали, порой казалось, будто кто-то стоит за занавеской и смотрит, не двигаясь.