Глава 5
Недаром высокий и наглый Его Высочество сразу не понравился сержанту: он, к тому же, оказался чересчур деятельным. Были в этом, конечно, и плюсы, хотя бы в том, что то, что было записано в толстый блокнот, очень скоро было поставлено на баланс гарнизона. Чего говорить, даже кофейный аппарат, о котором под конец ехидно сказала Нэнси, появился в холле столовой, так что сержант успела даже с кислой миной выслушать восхищённый вопли сослуживцев и даже выпить чашечку. Кофе, сладкий, ароматный, так не похожий на ту бурду, что они привыкли размешивать в своих стаканах, показался Нэнси безвкусным и пресным.
Все дело в том, что деятельный брат Императора уже на следующий день прислал все документы, необходимые для ее, Нэнси, перевода.
Хвала Небесам, пока только перевода! Хотя дальнейшие перспективы намечались так себе.
Нэнси переводили в столицу, с тем, чтобы потом оформить ей длительный отпуск. На этом настояла сам девушка, и без того расстроенная всем происходящим. Она и так жертвовала слишком многим, но бросать армейскую службу не соглашалась никак, и в этом вопросе ей пошли навстречу.
Правда, только в этом. В остальном Императорский двор действовал решительно и быстро. К счастью, с заботой о чувствах самой Нэнси: о ее переводе велено было сообщить в последний момент, без комментариев и громких заявлений. Больше того, разнесчастной Нэнси позволили покинуть гарнизон на своих двоих, не прислав за ней пафосную колымагу с Императорскими флагами и транспарантами, возвещавшими, что в ней едет спасительница нации и невеста Его Высочества.
Так что публичное объявление о смене статуса пока откладывалось. Хотя бы будет не так стыдно перед парнями….
Хотя чего там, стыдно уже было…
Как бы то ни было, на сборы и рефлексии ошалевшей от скорости перемен Нэнси времени почти не дали. Она не успела попрощаться как следует с ребятами, не успела даже отнести книги в армейскую библиотеку. Только собрала свой нехитрый скарб, да заполнила целую гору необходимых для перевода бумаг: тут уж кем бы ты ни был, хоть самой невестой самого Его Высочества, но армия есть армия, и если велено от руки заполнить сто одну бумагу, будь добр – заполни. Ещё хорошо, что майор проявил неожиданное понимание, разгрузив Нэнси по максимуму, так что в последнюю ночь перед отъездом сержант не корпела над отчетами и описями сданного имущества, а, как и полагается порядочной невесте перед свадьбой, рыдала на груди матери, то бишь Бати.
Рыдать и правда было от чего. Слишком много неудобных вопросов и неловких моментов. Батя, правда, обещал, что всяческие слухи, домыслы и разговорчики он в гарнизоне не допустит, да Нэнси и не думала, что ее ребята будут злобствовать на ее счет, слишком много раз они вместе были на волосок от смерти. Но вот почесать зубы… чего греха таить, если бы на мечте Нэнси оказался кто-то другой, она сама бы справедливо посчитала это великолепным источником для шуток лет этак на сто вперёд…
Например, будущая роль Нэнси в новой семье вызывала кучу вопросов. В частности, как бы так сказать… Оно конечно, Его Высочество обещал, что Нэнси против ее воли никто в постель не потащит, но ситуация все равно складывалась какая-то скользкая….
- Да не бойся ты, - выговаривал ей Батя, - у этих аристократов договорные браки – довольно обычное дело. Чтобы сохранить или приумножить богатства семьи, чтобы породниться с нужными людьми…. Там супруги неделями друг друга не видят, не то чтобы спать в одной кровати.
Нэнси скривилась, словно от зубной боли. Так то ж аристократы, хотелось сказать ей, а я-то куда, со своим свиным рядом в сливки общества! Она расстроенно заерзала на стуле, смущённо ковыряя древнюю обивку на столе.
- Да я посмотрела биографию Его Высочества… У него там, в анамнезе, слишком уж много имен мелькает… Это как-то не способствует успокоения…
Батя махнул рукой.
- Да я тоже читал те сплетни. Бабьи толки. Ну, сфоткали его там с какой-то смазливой барышней на корте, ну, чего сразу любовники-то? Тем более, даже если и было, это все – ошибки молодости. А может, он не такой и плохой, может еще подружитесь…
- Да кому он там нужен-то, - хмуро буркнула Нэнси.
Батя хмыкнул, проглотив шутку на счёт того, что стерпится-слюбится. Девчонка и так держалась из последних сил, чтобы не разреветься, и его задача, как командира, наставника, да и вообще, старшего человека, была успокоить, а не расстроить окончательно.
- Не бойся, все хорошо будет. В конце концов, ты солдат, а Его Высочество при всем уважении, пороху не нюхал. В случае чего, не привели Небеса, ты его одной левой уделаешь.
Нэнси вспомнила высокий рост и заметную даже под плотной тканью мускулатуру Его Высочества и загрустила ещё больше. Больше всего ее смущала именно их разница в росте, уж больно она бросалась в глаза.
Ну, тут Нэнси, конечно, слегка преувеличивала: Родерик не был таким уж высоким, просто сама Нэнси, как и многие выходцы с Южных границ, отличалась мелким ростом и хрупкой фигурой, на которую не могли нагнать жирка даже сытные армейские кухни. А Родерик с детства питался хорошо и сбалансированно, много гулял и занимался спортом, а потому и вырос высоким и сильным мужчиной.
Больше всего во всем этом Нэнси смущало именно то, что глядя на них двоих, все будут думать о том, что они живут вместе, со всеми вытекающими последствиями.
Хотя… Сержант мысленно прогнала в голове поток статей, который вывалился на нее по запросу о личной жизни Его Высочества, прикинула список имён и лиц, фигурировавших в них, и вздохнула с облегчением. Она не могла конкурировать с признанными красавицами Империи. А значит, находилась вне поля интересов Его Выосчества.
От этих мыслей Нэнси разулыбалась, глядя на Батю, и на последовавший вопрос о причине веселья, вывалила на командира свои соображения.
Батя слушал ее и кивал, но делал это только для успокоения и без того находившейся на грани паники девушки. Просто, глядя на ее ладную фигурку, большие глаза на по-детски пухлом личике, обрамленном медно-рыжими волосами, вспоминались совершенно нецеломудренные взгляды, которые некоторые несознательные товарищи по службе бросали тайком на маленького сержанта. Вот только Нэнси всегда окружали правильные и более внимательные, чем сама сержант, товарищи, которые умели вовремя пресечь любые поползновения в сторону лучшего пилота, отличного механика и прекрасного товарища по имени Нэнси.
Разумеется, Батя промолчал, уповая на судьбу и искренне желая девушке,, буквально выросшей у него на глазах, удачи в этом сомнительной, как ни посмотри, мероприятии.
И благодаря мудрому молчанию Бати, в четвёртом часу утра, когда надо было выезжать, маленький сержант, забыв о сомнениях и рефлексии загрузилась вместе со своим нехитрым скарбом, печально уместившимся в одну-единственную сумку, в отбывавший в Центральную систему корабль. Перенервничавшая, уставшая девушка уверен была, что глаз не сомкнет, но стоило ей устроиться в удобном кресле, как глаза ее закрылись и кое-как стриженная гарнизонным парикмахером голова упала на подлокотник.
Родерик нервно ходил по залу космопорта, ожидая вестей о прибывшем ценному грузе. Вроде все шло хорошо, но с появлением этой девчонки в его жизни, сюрпризы стали все чаще и чаще вламываться в неторопливый и размеренный ход событий.
Первым, и чего греха таить, неприятным сюрпризом оказалось даже не то, что обладатель до обидного округлой задницы вдруг оказался не мелким кадетом, а вполне себе симпатичной девушкой, награжденной Небесами довольно противным характером. Но самым обидным было то, что какую-то девчонку, слаще морковки в своей жизни ничего не видавшую, ещё и уговаривать пришлось исполнить роль его, Родерика, невесты! Кому сказать, засмеют и не поверят!
Родерик был прекрасно осведомлен о своей внешности. Даже если бы он не был братом самого Императора и самым завидным холостяком Империи, он все равно считался бы красавчиком: высокий, с прекрасной фигурой атлета, так что хотя сейчас на обложку модного журнала топлес, со слегка насмешливым прищуром глаз, чей взгляд сгубил не одно сердечко, как дам, так и кавалеров, падких на мужскую красоту.
И тут – на тебе! Какая-то замухрышка кривит нос, стоит только ей взглянуть на Родерика! Никакого восхищения, почтения или уважения! И самое обидное – эта девчонка, во-первых, ни капли не лукавила (видимо, ещё не научилась в силу возраста), а во-вторых, имела полное право хоть пинать Его Высочество при каждой встрече в его высочайший зад – ведь именно она, эта замухрышка, сумела остановить взбесившийся корабль Родерика, рискуя своей жизнью. Именно она влезла в охваченную огнём и дымом кабину, чтобы на себе выволочь атлетический прекрасное тело императорского брата, именно она каким-то чудом умудрилась справиться со своим вышедшим из-под контроля судном… Короче, Родерик и так был по гроб жизни ей обязан, а теперь ещё и то, что являлось вообще-то мечтой миллионов и привилегией, а именно, свадьба с Его Высочеством, теперь превращалась в услугу, которую опять же милостиво оказывала мелкий сержант самому Родерику!
Короче говоря, было от чего прийти в плохое расположение духа. Вот Его Высочество и вышагивал по залу, пытаясь успокоить напряженные нервы и выбрать стратегию поведения с этой крошкой со старомодным именем Нэнси.
Кстати, Родерик, разумеется, вдоволь покопался в прошлом девчонки, надеясь набрать козырей в рукава. И… ничего! Обычная биография выходца из Южных земель. Как и многие ее соплеменники, она потеряла всю свою семью во время Южной резни, потом, поболтавшись чуть-чуть по объятым пожарами и смутой землям, прибилась к Императорской армии, тем более, что из-за напряженной ситуации и нехватки рабочих рук на службу позволяли нанимать уже с 16 лет. Еще через пару лет Нэнси, чью любовь к кораблям трудно было не заметить, вступила в ряды армии уже как ее непосредственный член, благо подошёл возраст совершеннолетия. Нэнси быстро стала одним из лучших, а потом и лучшим пилотом их гарнизона: она хорошо соображала и не теряла присутствие духа в самых, казалось бы, гиблых передрягах, имела навык управления всеми основными типами кораблей, что числились на вооружении Императорской армии, и никогда не отказывался ни от учёбы, ни от работы.
А еще у нее не были ни семьи, ни родных, ни даже знакомых или друзей детства: обычная судьба выходцев с Южных границ, где последние лет пятнадцать думали лишь о том, как бы выжить, не запоминая лиц и не заводя случайных знакомств.
- Ваше Высочество! – голос адъютанта вырвал Родерика из безрадостных мыслей, заставив остановить хождение по кругу. – Борт с сержантом Рамиресом прибыл.
Родерик кивнул, но адъютант не спешил уходить, как-то нерешительно топчась на месте.
- Что случилось? – спросил Родерик, который слишком хорошо знал своего верного адъютанта, чтобы не понять, что тот, знаток придворного этикета и правил, находится по какой-то причине в затруднительном положении.
Адъютант неловко кашлянул.
- Она спит, - негромко сказал он, и поспешил уточнить, - Госпожа Нэнси спит.
Родерик с недоумением посмотрел на него.
- И в чем проблема? Не разбудить?
Адъютант снова замялся, а потом пробормотал так тихо, что Родерик едва услышал его:
- Жалко…
- Будить жалко?! – удивился Родерик, которого, было дело, этот самый адъютант безжалостно и равнодушно выдергивал из самых сладких снов, если того требовали обстоятельства или расписание.
Адъютант кивнул, и Родерик решительно направился к выходу из зала ожидания. Ему самому стало любопытно, что там такого произошло, что никто не мог растолкать одного засоню.
И вот спустя десять минут, потребовавшихся, чтобы подняться на борт корабля, Родерик стоял и глупо таращился на свернувшуюся в неловкий клубок сержанта.
Первое, о бросились Родерику в глаза, - это нелепая поза, в которой сержант умудрилась заснуть. Вот уж удобной её точно было сложно назвать, но девчонка спала, не замечая ни подходивших к ней людей, ни затихший шум двигателя - ровным счётом ничего.
А второе, что почти сразу после позы отметил Родерик, было тем, что заставило адъютанта вызвать Его Высочество на корабль, дабы увидеть все своими глазами.
Нэнси, даже несмотря на явно неудобную позу, спала так глубоко и сладко, как-то наивно и мило надув губы, уложив смятую сном щеку на согнутую в локте руку, что рука не поднималась разбудить ее. Тем более, что общий потертый вид сержанта, тёмные круги, залегшие под глазами и скорбная морщинка, перечеркнувшая лоб, все говорило о том, что девушка была измотана, сборами ли, дорогой или переживаниями, а может, и всем сразу.
И третьим, что успел наконец разглядеть Родерик, были совершенно ужасающе обкорнанные локоны его новоявленной невесты! Раньше он почему-то не замечал этого, но чья-то бессовестная рука обрезала шелковые локоны Нэнси, оставив нелепо торчащие в разные стороны пучки разной длинны. Это потом Родерик узнал, что стригший Нэнси парикмахер заботился не о красоте подстригаемого, а о сохранности обстригаемых локонов, а сейчас же он лишь возмущённо втянул воздух, не решаясь шуметь рядом с этим обкорнанным ангелом.
- Что делать будем? – прошептал за плечом Родерика адъютант, и Его Высочество чуть не выругался от неожиданности. Он и вовсе забыл о Лукаше, который, как и полагается верному адъютанту, последовал за своим командиром.
- Жалко будить, - помолчав и не дождавшись ответа, выразил общую мысль Лукаш, и Родерик согласно кивнул. Будить и правда было жалко. Слишком уж по-детски невинной и беззащитной казалась сейчас ершистый сержант, и хотелось продлить этот момент тишины и покоя, - Я могу отнести ее в машину, - не унимался деятельный адъютант.
Слишком деятельный, на взгляд Родерика.
- Я сам отнесу. В конце концов, это моя невеста, - тихо ответил Родерик и склонился к спящей девушке, осторожно подсовывая под нее руки. Он ждал, что привыкший к полевым условиям сержант мгновенно вскинется и, может статься, попытается ударить, но страхи оказались напрасными: Нэнси и не подумала просыпаться. Она лишь сонно пробормотала что-то, устраиваясь на руках у застывшего столбом Родерика, и, уткнувшись лбом ему в плечо, засопела, проваливаясь в глубокий сон.
- Во даёт! – восхищенно прошептал адъютант, - Будто всю жизнь на особах Императорской крови разъезжала!
Родерик хмыкнул, покрепче обхватил Нэнси и пошёл к выходу, внимательно глядя под ноги: не хватало ещё уронить свою пусть и фиктивную, но все же невесту.
Родерик спустился с Нэнси на руках по трапу и пошёл к стоявшему неподалёку автомобилю, чью дверцу уже открыл расторопный Лукаш.
Мерное дыхание сержанта забавно щекотало шею, и Родерик вдруг подумал, что для двадцатилетней девушки она весит слишком уж мало.
«Интересно, ее кто-нибудь так носил на руках?» – вдруг подумал Родерик и ощутил укол ничем не обоснованной ревности. Почему-то было неприятно думать даже о том, чтобы сержанта нес на руках верный Лукаш, а уж о чьих-то совсем чужих лапах и думать не хотелось.
«В конце концов, это моя невеста», - подумал Родерик, -«Так что на руках ее носить можно только мне».
И совершенно удовлетворённый этой глупой мыслью, он осторожно опустил так и не проснувшегося сержанта на заднее сидение своего автомобиля. Устроившись рядом и убедившись, что Нэнси продолжает мирно спать, он кивнул усевшемуся рядом с водителем Лукашу, и машина мягко тронулась, выезжая с территории закрытого космодрома.