Глава 2
Кто-то тормошил Родерика, заставляя его вынырнуть из спасительной темноты. Он с трудом разлепил глаза и в первую секунду не смог понять, что происходит и почему вокруг так темно. Потом сообразил: кабину заволокло дымом, но почему-то он все еще мог дышать, жадно глотая чистый воздух. Потом пришло понимание, что на голове у него надет защитный шлем с мощными фильтрами: это был шлем из комплектации ИСКРы, но у Родерика, привязанного к креслу пилота, до этого не было не малейшего шанса дотянуться до него.
- Блядская ж ты херотень! – раздался скрипучий голос у него в ушах, и Родерик какой-то частью затуманенного болью сознания понял, что шлем автоматически настроился на передачу сигналов от другого человека в шлеме, который как раз безжалостно и тормошил Родерика, буквально выколупывая его из деформированного ударом кресла. – Понаделают всякого говна электронного, а потом ищи, блять, напильник и пассатижи, чтобы этот консервы из банки вытащить!
Голос был хриплый и неприятный – сказывались помехи, но при этом говоривший каким-то чудом сумел вытащить Родерика из кресла и сразу же взвалил его себе на спину. Спаситель был заметно ниже ростом, и Родерик застонал, когда его раненая нога протащилась по полу.
- Терпи, бедолага, - проскрипел спаситель, - Пока только так. Нам бы с твоей блядской посудины живыми выкарабкаться, да поскорее, пока моя малышка не оплавилась.
Родерик послушно сжал зубы, пытаясь опираться на здоровую ногу, чтобы хоть чуть-чуть помочь своему спасителю. Тот был ниже ростом и явно слабее, но тащил крупного мужчину упорно и довольно умело. По дороге Родерик несколько раз терял сознание, приходя в себя под звуки ругани. Пару раз ему показалось, что тащивший его человек всхлипнул, но он не мог сказать точно. А потом, в очередной раз придя в себя, Родерик вдруг заметил, что перед глазами больше не клубится чёрный дым, а фильтры шлема уже не работают на полной мощности.
«Выбрались…»- мелькнуло в голове, и Родерик окончательно провалился в блаженную и теперь такую безопасную темноту.
Когда он снова пришёл в себя, первое, что он почувствовал была боль, яркая и острая, жившая, казалось в каждом уголке его тела. Родерик застонал, с трудом открывая глаза. Свет ожидаемо резанул зрачок, но стоило пару раз моргнуть, и реальность приобрела четкость, звуки и запахи. А потом к дикой боли по всему телу прибавилась боль на сгибе локтя, будто огнем полыхнувшая по вене. Пару нескончаемых мгновений Родерик имел сомнительное удовольствие чувствовать, как жидкое пламя течёт по всем его венам и артериями, которых, как вдруг оказалось, в его теле находится непростительно много. А потом боль вдруг стала затухать, отступая на задний план, так что зажмурившийся снова мужчина смог наконец оглядеться.
Он лежал на полу незнакомого корабля, в рубке управления. Корабль был старым, а еще на удивление грязным: только потом Родерик понял, что это была не грязь, а копоть. Некоторое время полюбовавшись потолком, мужчина с трудом приподнялся на локте.
Да, никаких сомнений, это был корабль довольно неновой конструкции, скорее всего, одна из Чаек, что все еще оставались на вооружении в армии Империи. Цвета же Имперского флага, еще проглядывавшие сквозь копоть, позволили сделать ободряющий вывод, что Родерик попал к своим, а не к контрабандистам или мятежникам.
А между тем под панелью управления кто-то зашевелился. Родерик с трудом сфокусировался взгляд, и первым, что он и увидел, был чей-то худой, но при этом довольно аппетитный зад, ловко обтянутый штанами военного образца.
Хозяин привлекательной филейной части пятился назад, на карачках выползая из-под вскрытой панели управления.
- Фу, блядь, - хрипло прокаркал хозяин зада, и Родерик поморщился: этот голос мог принадлежать кому угодно, и старику, и ребёнку. Видимо, этот человек тоже наглотался ядовитого газа, высвободившегося при горении корабля. «Наверное, если я открою рот, звучать буду не лучше», - подумал Родерик, наблюдая за своим, теперь он в этом не сомневался, спасителем.
- Ничего, где новомодные технологии сдохли, там моя старушка только взяла разгон! Сейчас мы тебя на ручное управление бахнем, и будешь слушаться, как родная!
Человек распрямился, оказавшись невысоким и худым, судя по форме, военным. Родерик успел отметить короткие темно-рыжие волосы, кое-где скрученные огнём и торчащие в разные стороны.
Рыжик, еще не заметив, что Родерик пришёл в себя, колдовал над панелью управления, выжимая кнопки и запуская какие-то программы.
Через пятнадцать минут возни, незнакомец нажал кнопку связи, пытаясь, видимо, выйти на своих:
- Ястреб, Ястреб, это Крошка, - несколько раз повторил он, отжимая какие-то кнопки, но ответа так и не добился. Эфир упорно молчал, и Крошка досадливо отъехал на кресле назад, обернувшись наконец к лежавшему на полу Родерика.
- О, очнулся! – обрадовался Крошка, и Родерик с удивлением воззрился на его чумазое лицо, на котором еще ярче выделялись белые зубы и кари глаза.
«Вряд ли я выгляжу лучше на данный момент», - вяло подумал Родерик, рассматривая своего спасителя.
Военный опустился рядом с ним на колени, и тут Родерик наконец заметил нашивки кадетского корпуса батальона у того на груди.
«Не повезло мальчишке, с такой аппетитной задницей за ним толпа извращенцев ходить будет», - отстранённо подумал Родерик, и тут же широко раскрыл глаза. Это что, и правда мальчишка-кадет!? То есть его тушу из горящей кабины выволок вот этот ребенок, не достигший совершеннолетия? И между прочим, он только что перевел свой корабль на ручное управление, а теперь спокойно рассматривает его лежавшее на полу тело.
- Ну, как ты, мамкин бродяга? – весело спросил мальчишка с позывным Крошка. – Полегчало хоть?
Родерик, все еще не доверяя горящему даже от дыхания горлу, кивнул. Крошка, которому позывной удивительно шел, присел рядом, уверенно распахивая его куртку, прожженную в нескольких местах.
- Ну и навел ты шороху, приятель, - хрипло ворчал он, невозмутимо раздевая растерявшегося Родерика. – Сейчас потерпи, может быть малость больно, но обезбола в тебе сейчас больше, чем крови, может и прокатит, - Его Высочество зашипел сквозь зубы, когда с него сдирали кое-где вплавившуюся в кожу куртку. – Просто надо глянуть, где тебя подлатать необходимо, пока доберемся до людей. Ты мне говори, если сильно больно будет.
Сильно больно уже не было, мозг лишь посылал слабые импульсы, подсказывавшие, что с ногой, рукой, ребрами, лёгкими и всем кожным покровом явно что-то не то. Но спаситель его действовал ловко и умело, не вздрагивая и не морщась при виде крови.
«Хорошо учился на занятиях по первой помощи», - решил Родерик, который как раз недавно проводил смотр симпатичным медсестричкам своей старшей сёстры. – «Надо будет его отблагодарить как следует, если выживу».
- Как тебя зовут? – с трудом прохрипел он, когда Крошка уже закончил осмотр и аккуратно впихивал его обратно в остатки уцелевшей одежды.
Крошка усмехнулся.
- Потом скажу, - нагло соврал он, потому что даже затуманенному мозгу Родерика было понятно, что будь у него желание назвать свое имя, он бы не стал кокетничать, а просто ответил бы на прямой вопрос. – Кстати, ИСКРа твоя пижонистая уже не подлежит восстановлению. Надеюсь, ты ее не на последние деньги купил.
Родерик мотнул головой, и Крошка радостно разулыбался, продемонстрировав отменно белые зубы на чумазом лице.
- Не знаю, что там у тебя случилось, но корабль твой просто в хламину. И самое главное: ты там, где летал на ней, больше не летай, потому что она у тебя не просто из строя вышла, она и мою Чайку с толку сбила – вон, вся электроника к свиньям собачьими слетела. Хорошо, на моей старушка можно на ручное управление переходить. А вот на твое пижонистой покойнице такая функция не предусмотрена… Конечно, нет ничего невозможного, но времени на эксперименты не было.
Родерик смотрел на Крошку и чувствовал, что тот заговаривает ему зубы, не давая уплыть в сонное марево. Словно прочитав его мысли, Крошка склонился ниже, обдав запахом жженной пластмассы, и осторожно похлопал его по щекам.
- Эй, слышь, ты не подыхай только, держись! Мне, знаешь, как стремно было тебя из горящего корабля тащить! А еще же состыковаться надо было! А у тебя уже кабина пылала! Да еще и моя Чайка слушаться перестала, еле от твоего корабля отсоединились! Так что ты это, держись! Цени вложенный в тебя труд товарища!
Родерик слушал, с трудом перебарывая сонное отупение. Видимо, слишком много крови потерял, да и травмы были серьезными. Крошка, конечно, сделал все, что можно было в полевых, так сказать, условиях, но этого было мало.
- Ты давай, глаза не закатывай, - продолжал сипеть Крошка, краем глаза наблюдая за мониторами, - Вон, скоро прибудем уже, я тебя на руки медикам передам. Не помирай мне тут! Я тебе, если доедем, потом твою красотку помогу загнать подороже, я знаю, где можно и самый стремный металлолом выгодно сбыть…
- Чего за спасение потребуешь, Крошка? – еле слышно прошептал Родерик.
- Ты главное держись, а там отсосешь разок и разойдемся! – выдал Крошка и снова расцвел улыбкой, явно довольный своей плоской армейской шуткой.
- Боюсь, … опыта… маловато… - просипел Родерик, - Только если… дашь пару уроков…
Крошка говорил еще что-то, но Родерик уже плохо слышал его. Он чувствовал, как ему что-то снова вкололи, равнодушно наблюдал за суетой над своим телом, от всей души сочувствуя мальчишке, который вынужден был следить за ним и одновременно вести корабль.
Кажется, в какой-то момент ожила связь, и Крошка дозвался, наконец, своего Ястреба. А потом они совершили довольно грубую посадку, и уже через пару минут Родерика аккуратно переложить на мягкие носилки, мгновенно подключив его ко многочисленным аппаратикам, встроенным в сами носилки. Над ним склонялись какие-то лица, но Крошки среди них уже не было.
А потом чей-то голос сказал:
- Ну, все, теперь можешь поспать.
И Родерик благодарно закрыл глаза, проваливаясь, наконец, в сон.