Глава 1
- Да вашу ж мамашу…
Наверное, прав был Энди, когда сказал, что звезды сегодня сошлись явно не на пользу Ненси, да вот только сержант в звезды не верила от слова совсем. Она была не из тех, кто с замиранием сердца слушает ежедневные прогнозы бывшего императорского астролога, она своими глазами видела эти самые звезды, такие холодные и одновременно обжигающе-горячие, что ей и в голову не могло прийти, что эти великолепные гиганты могут иметь хоть какое-то отношение к жизни рядового пилота военно-космического флота Империи.
Вот только уж больно неудачным вышел этот день для Ненси – и правда, в пору поверить в неблагоприятное расположение светил. Все началось с того, что Нэнси элементарно проспала. Нет, разумеется, она не опоздала на построение – это было просто невозможно, но зато пропустила все те, уже похожие на ритуал, привычные действия, которые совершала каждое утро, особенно перед вылетами. А потому уже с утра пребывала в дурном расположении духа – ведь все знают, что чем опасней профессия, тем суевернее люди, а аж людей, более склонных к суевериям, чем космические пилоты, найти было сложно.
А уж на плацу, полностью подтверждая все самые дурные предчувствия Нэнси, на ее бедную лохматую голову посыпались дурные вести.
И первой было то, что Его Высочество младший брат самого Императора Родерик внезапно решил навестить их забытый Богом медвежий угол. Нет, конечно, гарнизон Нэнси стоял на отшибе, но, разумеется, прибытие птицы такого высокого полёта должно было коснуться всех. Ну, по крайней мере, в том, чтобы потратить огромное количество бесценного и, заметьте, личного, времени для исполнения роли массовки на торжественном параде в честь прибытия Его Высочества. Нэнси мгновенно скуксилась – это значило, что намеченная на завтрашний день и честно заслуженная увольнительная летела коту под хвост. А там когда еще получится выбить себе свободный денёк в супер забитом графике полётов! А ведь именно завтра Нэнси собиралась съездить на выставку мотоциклов, чтобы узреть наконец-то вживую свою любовь: последнюю, только вышедшую с конвейера модельку Рафус 134, лучший скоростной мотоцикл из всех, что выпускались на сегодняшний день на территории Империи и соседних государств!
Стоил Рафус 134 так же запредельно, как и выглядел, но у каждого человека в жизни должна быть мечта, и вот именно на свою мечту Нэнси и собиралась пускать слюни весь завтрашний день.
А теперь она вынуждена будет торчать на плацу, пытаясь разглядеть за спинами товарищей Его Высочество, и тихонько вздыхать.
Вот только сразу после утреннего построения, принесшего плохие новости, судьба решила доказать Нэнси, что у любого плохого утра может быть еще более плохое продолжение.
- Сержант Рамирес! – голос майора хлестнул в спину, и Нэнси мгновенно развернулась, вытягиваясь по струнке. Майор не был плохим человеком, но он был командиром, а когда командир лично обращает на тебя своё внимание – жди беды.
- Сержант Рамирес! На кого Вы, чёрт возьми, похожи?! Что за внешний вид?!
Нэнси все еще стояла, вытянувшись в струнку – команды ''вольно'' не было. Она преданно смотрела на майора, честно пытаясь понять, что конкретно не устроило начальство на этот раз. Потому что не устроить могло многое.
- Что с формой?! Когда ты успела так загваздаться?!
Опять эти придирки: ты же девочка! Какой пример ты подаешь парням! Разумеется, вслух такого никто никогда не скажет, потому что пол Нэнси никогда не озвучивался, как не фигурировал он и в официальных документах полка. Не то, чтобы имперская армия не признавала женщин-пилотов, нет. Просто нагрузки в полете были настолько велики, а сама служба связана с такими рисками, что никому и в голову не приходило предложить такое женщинам. Так что негласно было решено просто не замечать некоторые… хм… отличия, выделявшие Нэнси из толпы сослуживцев. Благо, там и выделять-то было особо нечему: голодное детство и тяжелая физическая работа сказывалась на фигуре сержанта не самым благоприятным образом, оставив ей лишь те изгибы и выпуклости, которые легко камуфлировались с помощью мешковатой летной формы.
Но майор в разговоре перешёл на ''ты'', а значит, можно было выдыхать: он не злился.
- Разрешите доложить! - бодро отрапортовала Нэнси, - Вчера чинили ''Чайку'', 38ую, не успела почиститься!
Майор вздохнул. Тут придраться было не к чему: корабль межзвездной разведки ЧК, в народе именовавшийся просто чайка, был лошадкой надёжной, но уж очень капризной, и если в нем что-то выходило из строя, то на поиск и устранение неполадки уходил просто океан времени. Механики не справлялись, и помощь военного летчика всегда принималась с радостью. Тем более, что с утра майору уже доложили, что 38ка снова вошла в строй. Так что ругать маленького сержанта вроде было не за что. А придётся.
- И как ты в таком виде собираешься встречать Его Высочество?! – устало спросил майор, как будто Нэнси лично собиралась подносить букет брату Императора. – И где я тебе сейчас найду твой размер на складе?
Вот тут майор был прав: с размером Нэнси всегда возникали проблемы. Она ожидаемо была самой низкой и самой худой в их гарнизоне, скорее напоминая хилого подростка, а не одного из лучших летчиков, чьё фото упорно не слезало с доски почёта. Поэтому форму на нее приходилось или ушивать, или, что особенно веселило товарищей Нэнси, заказывать форму для младших классов кадетских училищ, которая, если честно, сидела на сержанта получше мужского, да и не отличалась почти: надо было только спороть нашивки кадетского батальона да переставить и без того криво вшитые молнии. В целом же подростковый вариант формы ничем не отличался от мужского. Плохо лишь то, что такую форму приходилось заказывать отдельно.
Вот об этом же подумал и майор.
- Возьмёшь на складе, там еще должен был остаться один комплект. Перешить уже не успеем, но ты и не в первых рядах сиять будешь, никто не заметит. И еще, что за бардак на голове?
Нэнси вздохнула.
- Вечером заходила к Обирону, он сказал, что длинна подходит, можно срезать.
Майор снова устало кивнул. Обирон был местным парикмахером, а волосы Нэнси – отличные рыжие локоны - отращивались по личной его просьбе, на изготовление парика для его супруги, потерявшей все волосы поле недавней болезни. Разрешение на это давал лично сам майор, так что до этого вечера Нэнси была единственным военным, щеголявшим по гарнизону с хвостом на голове. А теперь все великолепие, к которому уже успели привыкнуть, было срезано почти под корень, оставив на голове сержанта торчащие вихры, с которыми Нэнси еще не привыкла справляться.
- Короче, сержант, получаешь кадетскую форму, на плацу стоишь в последних рядах и не отсвечиваешь. Волосы спрячешь. А потом – мигом на дежурство, и чтоб ноги твоей в гарнизоне не было до самого позднего вечера. Все поняла?
- Так точно! – бодро откликнулась Нэнси, - Разрешите выполнять?
Вот так и получилось, что вместо спокойного дежурства на космодроме Нэнси, ругаясь сквозь зубы и сетуя на несправедливость этого мира, отправилась в чуть менее спокойный облёт самых дальних границ подведомственной их полку территорий.
Патруль проходил спокойно, так что сержант даже позволила себе похулиганить, проверяя, как её любимая Чайка реагирует на резкую смену скоростей в условиях маневренности. Чайка слушалась прекрасно, и настроение Нэнси заметно улучшилось, подкравшись к отметке ''отличное''. Она как раз облетела стайку мелких астероидов, неуважительно обозначенных на сегодняшней карте вылета ''скоплением космического мусора'', когда резкий писк радара заставил ее быстро вскинуть голову.
Прямо на нее, вынырнув из самой гущи того самого скопления мусора, летел новенький, но заметно побитый космолет.
Нэнси успела сообразить, что видит перед собой инженерное чудо, ИСКРу последнего поколения, кораблик, стоивших бешенных денег, напичканный всеми возможными прибамбасами, когда резкий клин приближающегося космолета не подсказал ей, что с кораблем явно что-то случилось.
А в следующую секунду она поняла, что дела у ИСКРы и её пилота, если таковой был еще жив, были весьма плохи.
- Да вашу ж мамашу, - сжала зубы Нэнси, с силой выкручивая рычаги управления.
***
Все шло по плану, по отличному, неоднократно обговоренному с Юджином плану, согласно которому рядовой визит, навязанный протоколом, перетекает в поездку к Восточному гарнизону, где именно в это время, по чистой случайности, со своим кадетским батальоном гостила старшая сестра Его Величества Императора, и, разумеется, самого Родерика. Разумеется, известный ловелас и сердцеед Родерик не мог упустить такой шанс покрасоваться среди прекрасных медсестричек и учительниц, всегда сопровождавших кадетские классы на выездах Её Высочества леди Августы. А уж там, проведя весёлый вечер, Родерик будто случайно вспомнил о новенькой, только сошедшей с конвейера ИСКРе, что следовала за ним под управлением одного из Императорских пилотов, ожидая своего часа. И вот уже небольшой отряд, состоящий из доверенных лиц и охраны, вылетает с Восточной базы, дабы размять крылышки и полихачить в поспешно расчищенной специально для этого зоне.
А уж отделиться от заранее проинструктированной охраны было делом простым, благо Юджин успешно и ловко делал вид, что Его Высочество находится на его корабле в его компании, устав от ИСКРы.
Отделавшись от толпы сопровождающих, Родерик мгновенно убрал с лица будто прилипшую к нему беспечную улыбку. ИСКРа была не просто быстрым космолетом, она была оснащена по последнему слову техники. Сейчас на нем была установлена аппаратура, о существовании которой не знали даже те, кто собирал этот корабль на конвейере.
Родерик быстро включил нужную панель, загружая программу поиска, настроенную на конкретного человека.
Получив данные и команду на поиск, программа пискнула и с едва слышным жужжанием принялась с огромной скоростью прочесывать местность, углубляясь своим щупом на многие сотни световых километров.
Родерик не боялся ошибки: корабль, который он искал, должен был показаться на радаре, ибо самим Родериком было сделано все для того, чтобы спугнуть добычу с насиженного места.
Он знал, что его дядя, так ловко притворявшийся умершим, не сможет усидеть на месте, когда рядом с его логовом шныряют агенты Императорского двора. А забеспокоившись и решив спешно сменить локацию, дядя непременно попадется на глаза ему.
А уж Родерик с одного взгляда сможет узнать, кто сидит за рычагами управления: его покойный дядя или кто-то другой.
ИСКРа, невидимая благодаря новейшей системе защиты никаким радарами и системам слежения, осторожно пробиралась между казавшимися неподвижными обломками астероидов и небольшими небесными телами, которые, медленно вращаясь, незаметно притягивали к себе плывущий мимо корабль.
Маленький, юркий кораблик выскочил так внезапно, что Родерик едва не проворонил его. С трудом подавив в себе желание броситься в погоню, он затаился, внимательно изучая ход космолета.
Разумеется, никаких гарантий того, что за штурвалом был давно погибший Императорский дядя, не было и не могло быть. Но уж больно странные совпадения не давали Родерику покоя: внезапно сорванные переговоры с правителем мятежного Карраса, странный пожар на исследовательской военной базе, да даже мелкие скандалы, подрывавшие репутацию Императорской семьи… Взять хотя бы предсказание этого идиота, бывшего теперь уже Императорского астролога. Ладно бы он умудрился предсказать Родерику, ни много ни мало, младшему брату Императора, что он пойдет на растление несовершеннолетнего подростка, после чего по своей воле потеряет свободу, но ведь эта наиглупейшая чушь каким-то образом распространилась, попав даже в заголовки ведущих СМИ! Чего стоило Императорской семье замять этот скандал, выросший на пустом месте! И хотя Родерик довольно равнодушно принял приказ брата даже не приближаться к особам младше двадцати лет, но все это было очередной деталью в подозрительном паззле, который мог сложиться для Императорской семьи самым невыгодным образом.
И как бы ни хотелось свалить все на происки врагов и конкурентов, все упорно указывало на то, что во всех этих событиях и нелепых на первый взгляд совпадениях угадывается одна рука. И рука эта вполне могла принадлежать покойному Императорском дяде.
Родерик пристально следил за мониторами, незаметно следуя за маленьким кораблем. Он был уверен в своей системе безопасности: на корабле был установлен последний, еще даже не известный широкой публике камуфляжный протокол.
И именно поэтому, уверенный в собственной скрытности Родерик, не успел среагировать, когда на его корабль обрушилась ударная волна. Сперва показалось, будто что-то не сильно, но ощутимо толкнуло его с правого борта, но потом стало понято, что одним толчком воздействие не ограничилось. Сперва замигали панические сигналы о нарушении работы системы безопасности, которая мгновенно вырубилась, не только открыв Родерика глазам и мониторами предполагаемого противника, но и сняв все защитные барьеры и слои с самого корабля, превратив его из укрепленной военной крепости в утлую лодчонку из фанеры. А потом все системы просто взбесились. Родерик еще пытался привести корабль в чувство, нажимая кнопки на панели и пытаясь отключить сошедшие с ума функции, но все было напрасно. Его корабль, новейший и современнейший корабль их военного флота, мгновенно превратился в бесполезную коробку из стали и металла, стремительно летевшую кувырком в одном ей известном направлении.
Хотя вскоре направление стало понятно: Родерика выкинуло из выбранного квадрата, зашвырнуло куда-то влево, чудом пронесло на бешенной скорости между двумя крупными астероидами и штопором унесло дальше, пока он, сдавленно ругаясь сквозь судорожно сжатые зубы, пытался восстановить хоть какой-то контроль над своим взбесившимся кораблем.
Удача не могла длиться вечно, а космос не прощал ошибок, и вскоре Родерик даже не услышал, а почувствовал страшный удар, сотрясший весь корабль. Кто знает, во что он врезался, но свет в кабине мгновенно потух, лишь огоньки на панели управления продолжали хаотично мигать, то включаясь, то выключаясь. А потом внезапно обрушившуюся на корабль тишину прервал механический голос:
- Внимание! На корабле возгорание. Срочно покиньте корабль!
Сообщение повторялось снова и снова, а Родерик честно пытался выполнить указания, но не мог элементарно отцепить ремни безопасности, крепко удерживавшие его в кресле пилота. Вся техника на корабле сошла с ума, и ремни заклинило намертво, так что Родерик не мог даже вывернуться из их крепкого объятия. Оставалась еще надежда, что объявление о пожаре тоже было простым сбоем в программе, но потянувшийся в кабину дымок и отвратительный запах плавленой обшивки не оставили вариантов.
Мужчина с бешенной силой задергал ремень, чувствуя, как режет горло едкий дым. Между тем корабль снова потряс страшный удар, и Родерик, приложившись головой о кресло, потерял сознание.
Когда он пришёл в себя, кабина уже была полна дыма, и он успел смутно удивиться, что вообще очнулся. Страшно болел затылок и почему-то нога. С трудом опустив голову, он увидел, что его нога, вывернутая под каким-то нереальным углом, прижата свалившейся, видимо с потолка, стальной трубой. Он мог бы убрать эту трубу, она не казалась такой уж тяжёлой на вид, но ремень еще крепче прижимал его к креслу, а пошевелить ногой он не смог бы, как ни старался. Каждый вздох причинял боль, и Родерик с тоской посмотрел на пока еще различимый вид космоса в широком окне. И мгновенно понял, что сгореть живьем ему все же не придётся: в широком иллюминаторе он увидел стремительно приближающуюся к нему поверхность какого-то астероида и успел уже судорожно вцепиться в ручки кресла, как будто это смогло бы помочь ему при страшном ударе, который должен был просто-напросто смять его корабль, лишённый всех защитных барьеров, в лепешку, когда наперерез ему откуда-то сбоку выскочил довольно потрепанный корабль военного патруля.
Управлял им явно профессионал, потому что патрульный корабль как-то невероятно мягко, но при этом очень ловко обтек мчавшийся на бешенной скорости корабль Родерика, сбивая его с пути и заставляя поменять маршрут. Но и после того, как столкновения с астероидом удалось избежать, патрульный не успокоился, прижавшись к боку ИСКРы и каким-то одному ему ведомым способом замедляя ход взбесившегося агрегата. Разумеется, ИСКРа была мощнее маленького патрульного кораблика, поэтому их крутило и швыряло еще несколько показавшихся Родерику бесконечными минут, и все это время военный пилот ни на секунду не терял концентрации, ловко подстраиваясь под сошедший с ума корабль Родерика, перехватывая его, заставляя тормозить.
А потом был сильный удар, так что Родерик едва не откусил себе язык лязгнувшей челюстью. Что-то огромное и страшно горячее обрушилось на него, придавливая и лишая остатков воздуха, и он окончательно провалился в темноту.