Глава 12
Когда Тейт отстранился от меня, его глаза всё ещё горели тем самым тёмным, довольным огнём. Я стояла, чувствуя, как мои губы горят от его поцелуя, и осознавая, что внутри меня осталось то, что он туда поместил.
- Тейт, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - ты не вытащил её...
Он усмехнулся, наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха, и прошептал:
- Нет. Я хочу, чтобы она осталась внутри тебя. На протяжении всего ужина. Чтобы ты помнила, чья ты, даже когда будешь сидеть в одном зале с чужими людьми. Ты будешь чувствовать меня каждую секунду.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри меня смешиваются стыд и странное возбуждение. Я чувствовала её внутри себя - маленькую, гладкую, но напоминающую о том, кто контролирует меня.
- А если кто-то заметит? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.
- Не заметит, - ответил он, и в его голосе прозвучала уверенность.
Он развернулся и вышел из туалета первым, оставив меня стоять перед зеркалом. Я чувствовала, как внутри меня пульсирует игрушка, но без вибрации - просто напоминание о его присутствии, о его власти. Мои щёки горели, а ноги слегка дрожали. Я провела пальцами по губам, стирая остатки помады, поправила платье и глубоко вздохнула.
Он хотел контролировать меня даже сейчас. И я должна была играть по его правилам.
Я вышла в коридор, чувствуя, как каждый шаг отдаётся внутри меня, и пошла следом за ним в гостиную.
Через несколько минут всех пригласили на ужин. Мы перешли в другой зал - огромный, с высокими потолками, массивной люстрой и длинным деревянным столом, который мог вместить не меньше двадцати человек. Стулья были тёмными, резными, с высокой спинкой, и на каждом лежала белоснежная салфетка. Всё выглядело торжественно, дорого, почти театрально.
За столом уже сидели Доминик, тётя Элизабет и Генри. Я заметила, как Доминик перевёл взгляд на меня, задержался на мгновение, но ничего не сказал. Элизабет смотрела на меня с надменной полуулыбкой, а Генри чуть кивнул, будто приветствуя меня.
Я перевела взгляд на другую сторону стола.
Там сидел мужчина. Он был в возрасте, но выглядел ухоженным, даже элегантным. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а седая борода придавала ему солидность, но не старила. Он был подтянутым, его взгляд был тяжёлым, цепким - таким же, как у Тейта. Те же тёмные, почти чёрные глаза, та же опасная сталь, спрятанная за внешним спокойствием. Я сразу поняла, что это он - Харрисон, отец Тейта и Доминика.
Рядом с ним сидели ещё несколько человек. Справа от него - двое мужчин в строгих костюмах, с холодными, внимательными лицами. Слева - ещё двое, похожие на охранников, но в идеальных пиджаках. Они выглядели как люди, которые привыкли выполнять приказы и не задавать вопросов.
Я шепнула Тейту:
- Кто это?
Он чуть наклонился ко мне, не меняя выражения лица.
- Верные псы отца, - ответил он тихо. - Готовые умереть за него. Это его тень.
Я почувствовала холодок по спине.
В этот момент раздался звук открывающейся двери, и я оглянулась.
Моё сердце замерло.
В дверях стоял мой отец. Итан Блэк. Я не видела его с того дня, как он отдал меня Тейту, и сейчас он выглядел старше, уставшим, но всё таким же собранным. Он прошёл в зал и остановился, разглядывая нас.
- Папа, - выдохнула я, почти не веря своим глазам.
Я поднялась и подошла к нему, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я обняла его, прижимаясь к нему, но его объятия были сухими и холодными. Он похлопал меня по спине, будто я была не дочерью, а знакомой, с которой он не виделся пару лет.
- Эва, - сказал он, и его голос звучал ровно, почти безразлично. - Ты выглядишь хорошо.
Я отстранилась, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Я ожидала большего. Тепла. Скуки. Хотя бы какого-то признака того, что он скучал. Но его глаза смотрели на меня, как на чужую.
- Ты не скучал? - спросила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
- У меня было много дел, - ответил он коротко, отводя взгляд.
Я сжала челюсть, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. Он даже не пытался скрыть своё равнодушие. Но я не стала продолжать. Я просто вернулась на своё место и села рядом с Тейтом.
Тейт взял меня за руку под столом, сжал её, и это прикосновение было единственным тёплым, что я почувствовала за этот вечер.
Вскоре в зал вошли ещё двое - мужчина и женщина. Он был в идеальном костюме, она - в дорогом платье, с аристократической осанкой. Рядом с ними шла молодая девушка, почти ровесница мне. Ей было лет девятнадцать, не больше. Светлые русые волосы мягко спадали на плечи, лицо было миловидным, тонким, с большими глазами, в которых читалась робость. Она выглядела как хрупкая орхидея - нежная, почти прозрачная, будто её стоило беречь от любого дуновения ветра.
- Мистер и миссис Уэллс, - представил их Харрисон, поднимаясь. - И их дочь, Аврора. Они наши новые партнёры. Я очень рад, что вы согласились приехать.
Аврора чуть улыбнулась, и я заметила, как Доминик перевёл на неё взгляд, но ничего не сказал.
Все сели за стол. Официанты начали разносить еду, разливать дорогое вино в хрустальные бокалы. Я чувствовала, как напряжение в зале нарастает, но старалась не подавать виду.
Харрисон встал, поднимая бокал. Его голос был твёрдым, как сталь.
- Я рад приветствовать вас всех сегодня в своём доме, - сказал он, обводя взглядом сидящих за столом. - Здесь находятся мои новые партнёры - Итан Блэк, мистер и миссис Уэллс. Я надеюсь, что наше сотрудничество будет долгим и плодотворным.
Он сделал паузу и перевёл взгляд на Тейта и меня.
- А также я хочу пригласить всех присутствующих на свадьбу моего сына Тейта и его прекрасной невесты Эвы. Это моя гордость. И, возможно, в ближайшем будущем второй мой сын тоже познает радость брака.
Доминик резко встал. Я увидела, как его лицо исказилось, как он открыл рот, чтобы возразить, но его взгляд встретился с взглядом отца. Харрисон смотрел на него с ледяным спокойствием, и этого оказалось достаточно. Доминик медленно сел обратно, сжав кулаки под столом, но ничего не сказал.
Харрисон снова поднял бокал, обводя взглядом всех присутствующих.
- Я хочу, чтобы все чувствовали себя здесь как дома, - сказал он, и его голос звучал как сталь, обёрнутая в бархат.
Он щёлкнул пальцами, и через секунду в зал вошли музыканты. Скрипки зазвучали мягко, пронзительно, и к ним присоединился виолончелист, добавляя глубину и тепло. Мелодия разлилась по залу, и напряжение в воздухе на мгновение ослабло. Харрисон поставил свой бокал на стол и, не сказав больше ни слова, покинул зал, оставив гостей наедине с музыкой и едой.
Я выдохнула, чувствуя, как внутри меня наконец-то отпускает. Музыка была красивой, мягкой, она сглаживала острые углы, смывала часть напряжения. Но это тепло исчезло так же быстро, как появилось.
Доминик резко поднялся из-за стола и подошёл к Тейту. Его лицо было тёмным, искажённым злостью, а бокал вина он сжимал так сильно, что побелели костяшки. Он остановился рядом с братом, почти касаясь его плеча, и его голос был низким, шипящим, полным гнева.
- Он решил сделать из меня такого же, как ты? - прошипел Доминик, кивнув в сторону двери, за которой скрылся отец. - Привести какую-то неопытную малолетку и подстелить под меня?!- он перевёл взгляд на Аврору, которая стояла у окна, держа бокал с соком и неловко улыбаясь в пустоту. - Либо она просто невинная девочка с хорошими манерами...либо за этим милым личиком скрывается что-то другое. И мне бы хотелось это узнать. Но не жениться же ради этого, правда?
Тейт повернулся к нему, и его голос был ледяным.
- Успокойся, Доминик. Ты сам виноват, что не можешь держать себя в руках. Отец давно говорил тебе, что тебе нужна жена. Пока ты бегаешьпо клубаб и за горничными, он решает за тебя.
- Это не твоё дело, - огрызнулся Доминик, но в его голосе больше не было той уверенности, что раньше.
Я сидела между ними, чувствуя, как напряжение снова поднимается, как воздух становится густым и тяжёлым. Я перевела взгляд на Аврору, которая стояла в стороне, робко оглядывая зал, и впервые задумалась о том, что её присутствие здесь - не случайность. Она была частью плана, частью сделки, о которой я ничего не знала.
Я смотрела на неё, и впервые за весь вечер я действительно рассмотрела её. Она стояла у окна, и лунный свет мягко падал на её фигуру. На ней было нежно-голубое платье в пол, из лёгкой струящейся ткани, которое переливалось при каждом её движении, словно вода. Длинные рукава плавно облегали её руки, а на ладонях были надеты тонкие перчатки того же нежного оттенка. Она выглядела как хрупкий цветок, выросший в теплице, где её берегли от ветра и холода. Её светлые волосы мягко спадали на плечи, и она держалась с лёгкой робостью, но в её глазах читалась спокойная уверенность.
Внутри меня поднималось странное желание - подойти, поддержать, познакомиться. Я не знала, почему, но она казалась мне той, кто тоже не был до конца своей в этом доме. Той, кто, возможно, искала опору так же, как я.
Я мельком взглянула на Тейта - он всё ещё стоял рядом с Домиником, они о чём-то разговаривали, и я поняла, что сейчас - мой шанс. Я отодвинула стул и направилась к Авроре, чувствуя, как моё сердце бьётся чуть быстрее.
- Привет, - сказала я, останавливаясь рядом с ней. - Меня зовут Эва. Я....я просто хотела сказать, что ты очень красивая. Твоё платье просто потрясающее.
Аврора подняла на меня глаза и улыбнулась - робко, но искренне.
- Спасибо, - сказала она, и её голос был мягким, как шёпот. - Ты тоже очень красивая. Я сразу заметила тебя, когда ты вошла. У тебя такой... уверенный взгляд.
Я улыбнулась, но внутри меня что-то дрогнуло. Она была слишком нежной для этого места. Слишком хрупкой.
- Ты знаешь, зачем ты здесь? - спросила я тихо, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком резко.
Аврора опустила глаза, и я увидела, как её пальцы слегка сжали бокал с соком.
- Я догадываюсь, - ответила она, и в её голосе прозвучала горечь. - Меня никогда не брали на рабочие встречи. Я поняла, что всё это не просто так. Родители сказали, что здесь будет кто-то важный. Я не знала, кто именно, но... - она сделала паузу, и я увидела, как её плечи слегка опустились, - теперь я понимаю.
Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри меня закипает холодная волна. Я знала, что она имела в виду. Если она выйдет за Доминика, её жизнь станет такой же, как моя. Та же клетка, тот же контроль, та же боль. И я не могла позволить этому случиться.
- Аврора, - сказала я, и мой голос стал твёрже, - если ты не хочешь этого, борись. Не дай им решать за тебя. Ты имеешь право на свою жизнь.
Она подняла на меня глаза, и я увидела в них слёзы.
- Это бессмысленно, - сказала она тихо. - Однажды я сбежала из музыкальной школы. Мне не нравилось петь, я ненавидела это. И знаешь, что сделали мои родители? Они собрали все мои вещи и выкинули их за дверь. Заставили меня умолять на коленях, чтобы они взяли меня обратно. Я плакала, умоляла, целовала им руки... - она замолчала, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза. - Они не прощают ошибок. Никогда.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается. Я не могла представить, каково это - быть настолько одинокой, что даже собственная семья отвернулась от тебя.
- О боже, - выдохнула я, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Я не могла сдержаться. Я шагнула к ней и обняла её, чувствуя, как она сначала застывает от неожиданности, а затем её руки обнимают меня в ответ. Её плечи дрожали, и я слышала, как она тихо плачет, уткнувшись мне в плечо.
- Ты не одна, - прошептала я. - Если ты не хочешь этого, ты можешь бороться. Я помогу тебе. Чем смогу.
Она подняла на меня глаза, вытирая слёзы.
- Спасибо, - сказала она тихо. - Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.
Я улыбнулась ей сквозь слёзы и почувствовала, как внутри меня закипает новая, холодная решимость. Я не могла спасти себя, но, возможно, я могла спасти её. И это было единственным, что придавало мне сил.
- А какого это? - спросила Аврора, отстраняясь от меня. - Быть замужем? Я всегда думала, что это... ну, не знаю. Что это как клетка. Но ты выглядишь такой сильной. Как будто ты справляешься.
Я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Я не могла сказать ей правду. Не могла сказать, что мой брак - это иллюзия, что я не выбирала Тейта, что меня продали. Я не могла разрушить её надежду, её веру в то, что ещё есть шанс на счастье.
- Это сложно, - сказала я, и мой голос звучал мягко, почти задумчиво. - Это не просто «жить вместе». Это взлёты и падения. Это разочарования, когда ты понимаешь, что человек не идеален. Но это и выбор. Каждый день. Ты выбираешь его, несмотря ни на что. Ты выбираешь быть с ним, даже когда тяжело. Это не всегда красиво, не всегда легко. Но когда ты действительно любишь... ты остаёшься. Ты борешься. Ты прощаешь. Ты строишь что-то настоящее.
Я говорила это, глядя на неё, но я говорила и о том, чего сама хотела. О том браке, который я бы хотела иметь. О любви, которая была бы настоящей. О выборе, который я бы сделала сама.
Аврора смотрела на меня с каким-то новым выражением в глазах. В них больше не было страха - только надежда.
- Ты действительно веришь в это? - спросила она.
- Верю, - ответила я, и в моём голосе прозвучала твёрдость, которую я не чувствовала внутри. - Я не могу сказать, что это легко. Но если ты найдёшь того, кто будет тебя уважать, кто будет видеть в тебе не просто часть сделки, а человека... тогда это стоит того.
Я сжала её руку.
- И ты заслуживаешь такого человека, Аврора. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.
Она улыбнулась, и я увидела, как в её глазах мелькнула искра благодарности.
- Спасибо, - прошептала она. - Ты первая, кто сказал мне это.