Часть 26
Феликс продолжал бережно наносить успокаивающую мазь на покрасневшую кожу Хёнджина, аккуратно распределяя её подушечками пальцев, чтобы не причинить лишней боли. Его движения были настолько сосредоточенными и нежными, что Хёнджин почти перестал чувствовать жжение.
Хван молча наблюдал за тем, как этот опасный, властный человек сейчас сидит на коленях перед его креслом. Взгляд Хёнджина скользнул по его идеальному профилю, по поджатым от волнения губам, и сердце забилось в каком-то совершенно новом, сумасшедшем ритме. Напряжение внутри наконец уступило место обезоруживающей честности.
- Я тебе так нравлюсь? - тихо, с едва заметной хрипотой в голосе спросил Хёнджин, внимательно вглядываясь в лицо мужа.
Феликс на секунду замер. Он медленно поднял голову, и его тёмные, глубокие глаза встретились со взглядом Хёнджина. В них больше не было масок, контроля или мафиозной холодности. Только абсолютная, чистая правда.
- Потому что люблю тебя, - негромко, но поразительно твердо ответил Феликс, заглядывая Хвану прямо в душу. - Люблю с той самой ночи, когда ты, пьяный и безумно смелый, наговорил мне дерзостей. Я пообещал себе, что ты будешь моим, но не в качестве трофея, Хёнджин. Я хочу, чтобы ты был счастлив здесь.
Хёнджин затаил дыхание, чувствуя, как по телу разливается волна жара от этого признания. Ему ещё никто и никогда не говорил таких слов с такой сокрушительной искренностью.
Феликс мягко зафиксировал легкую повязку на его запястье и, поднявшись с колен, присел на широкий подлокотник кресла Хёнджина. На его губы вернулась легкая, теплая усмешка, а в голосе зазвучали прежние заботливые нотки:
- Раз уж наш обед безнадежно испорчен, давай сменим обстановку. Твой отец больше не доставит проблем, дела в Сеуле я уладил. Хочешь, поедем на Мальдивы? Или в Турцию? Куда угодно, принц. Куда ты хочешь сбежать со мной прямо сейчас?