Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Грань небытия.
В воздухе квартиры стояло напряжение, способное высечь искру. Адель больше не играла в нежность. Ее действия были продиктованы только одной мыслью: стереть любую память о том, что тебя касался кто-то другой, и заменить ее собой настолько глубоко, чтобы ты забыла, как дышать без нее.
Она прижала тебя к стене, ее пальцы впились в твои плечи так, что на коже остались багровые следы. В ее глазах горел тот самый безумный, черный огонь, который ты не видела с самого начала ваших отношений.
— Ты все еще думаешь о нем? — прошипела она, впиваясь губами в твою шею, оставляя болезненные укусы.
— Нет... — выдохнула ты, и этот стон сорвался с губ, когда она грубо рванула одежду, не заботясь о целостности ткани.
Она не дала тебе времени на подготовку, не дала ни капли ласки. Адель брала тебя с пугающей, почти ненавидящей силой. Каждый ее толчок был ударом, который прошивал тело насквозь. Она двигалась так резко и глубоко, что у тебя перехватывало дыхание, а слезы сами собой хлынули из глаз, оставляя на лице горячие дорожки.
Ты пыталась ухватиться за ее плечи, но она перехватила твои руки, прижимая их к стене, полностью лишая тебя контроля над собственным телом. Ты была лишь игрушкой в ее руках, податливой и беззащитной.
Ей было плевать на твою боль. Она не замечала, как ты вздрагиваешь от каждого болезненного движения, как твое тело просит пощады. Напротив, твои слезы и сдавленные всхлипы только распаляли ее. Она вбивалась в тебя, словно желала выбить из тебя саму душу, замещая ее собой.
— Плачь, — шептала она тебе прямо в губы, целуя жадно, лишая воздуха. — Плачь, чтобы я знала, что ты чувствуешь каждое движение.
Тебе было невыносимо больно, но в этом безумии скрывалось нечто извращенно-прекрасное. Ты чувствовала себя полностью принадлежащей ей. Ты чувствовала, как ее грубость стирает грань между «я» и «ты». Каждая вспышка боли внизу живота отдавалась в сознании странным, одурманивающим экстазом. Ты теряла себя, ты ломалась под ней, и тебе хотелось, чтобы это продолжалось вечность.
Она не сбавляла темп. Она была как неумолимая машина, как стихия. Когда она входила в тебя особенно глубоко, ты вскрикивала, захлебываясь в слезах, и в этот момент она сжимала твои челюсти, заставляя смотреть прямо в свои глаза — холодные, пустые, полные власти.
Ты уже не понимала, где заканчивается боль и начинается наслаждение. Ты просто знала, что она владеет тобой на всех уровнях — телом, разумом, каждым твоим нервным окончанием. Ты судорожно цеплялась за нее, сама толкаясь навстречу ее боли, сама прося еще.
Она закончила резко, без предупреждения, с какой-то дикой яростью, заставляя тебя содрогнуться в финальном, почти болезненном порыве. Когда она наконец опустила тебя, ты медленно сползла по стене на пол, не в силах даже дышать.
Адель стояла над тобой, тяжело дыша, ее волосы растрепались, взгляд был затуманен. Она не извинилась. Она просто смотрела на тебя, лежащую у ее ног, как на свою самую великую победу. Ты вытирала слезы, чувствуя, как твое тело гудит от боли, но внутри — в самой глубине — разливалось густое, темное удовлетворение. Ты была сломлена, и именно это делало тебя свободной от всего остального мира.
Комментарии