Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Хрупкое прощение
Ты сидела на полу, прижавшись спиной к двери, и слышала каждое слово Адели. Её голос, такой привычный и когда-то самый родной на свете, сейчас был пропитан такой искренней, неподдельной болью, что твое сердце, уже готовое окаменеть, дрогнуло.
— Я не жалею тебя. Я жалею себя, потому что без тебя я просто оболочка. Я предала нас, я знаю. Но я не предавала своей любви к тебе, — повторяла она за дверью.
Слова Адели о том, что она испугалась ответственности и позволила Елене отравить свои мысли, отозвались в тебе болезненным эхом. Ты знала её демонов. Ты знала, как легко её можно сбить с толку, как часто она сама себя ненавидит за свою слабость.
Ты поняла одну вещь: в тот день в гримерке она говорила не с тобой, а со своим страхом. Она боялась стать монстром, боялась не справиться с новой ролью — ролью матери и партнера. Это было признание в собственной немощи, а не в отсутствии чувств.
Твои пальцы легли на замок. Рука дрожала. Ты знала, что делаешь это слишком быстро, что гордость требует от тебя еще недель тишины, но в этот момент ты поняла: жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на стены, которые вы сами же и возводите.
Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.
Адель, сидевшая на полу, вздрогнула и резко обернулась. Она выглядела ужасно: заплаканные глаза, растрепанные волосы, бледная кожа. Когда она увидела тебя, её дыхание перехватило. Она даже не встала — просто смотрела на тебя с таким выражением надежды, что у тебя перехватило горло.
— Т/И... — прошептала она, не смея пошевелиться.
Ты молча отошла от двери, пропуская её внутрь. Адель поднялась, её движения были неуверенными, словно она ступала по тонкому льду. Она закрыла за собой дверь и остановилась, не решаясь подойти ближе.
— Я всё слышала, — тихо сказала ты, глядя в окно, чтобы не видеть её глаз. — И я поняла, что в тот момент ты говорила не со мной, а со своим страхом.
Адель сделала шаг, потом еще один, и упала перед тобой на колени, обнимая тебя за талию. Она уткнулась лицом в твой живот, и ты почувствовала, как её слезы пропитывают ткань твоей одежды.
— Прости меня, — рыдала она, вкладывая в это слово всю свою душу. — Я так боюсь потерять нас. Я сделаю всё. Я исправлю всё. Пожалуйста, не отталкивай меня больше.
Ты медленно опустила ладони на её голову, запуская пальцы в мягкие волосы. Гнев, который жег тебя последние дни, начал уступать место чему-то иному — глубокому принятию. Ты простила. Не потому, что её слова оправдывали предательство, а потому что любовь между вами была сложнее, чем просто правильные или неправильные поступки.
— Больше никаких тайн, Адель, — сказала ты, чувствуя, как она успокаивается под твоей рукой. — Никаких обсуждений за спиной. Если тебе страшно — скажи мне. Мы справимся, только если будем говорить правду.
Адель подняла на тебя глаза, в которых светилось обещание.
— Клянусь, — сказала она твердо.
Она встала и осторожно заключила тебя в объятия. В этот момент в тесной студии стало теплее. Ты знала, что впереди будет еще много работы, что шрамы от этих слов останутся надолго, но сейчас, чувствуя её сердцебиение рядом, ты поняла: вы дали друг другу второй шанс.
И на этот раз вы должны были его использовать по-настоящему.
Комментарии