Честь черного Диярбакыра

Вцепившись в воротник Рождара, Хакан превратил базальтовый холл особняка в арену беспощадной драки. Рождар, движимый яростью за мать и сестру, с размаху ударил его снизу вверх, заставив отступить. Из прокушенной губы Хакана брызнула кровь.

Хакан хрипло оскалился и мощным апперкотом отбросил Рождара к колонне. Мурат и боевики рванулись вперед, но Хакан яростно рявкнул:

— Назад! Не вмешиваться! Он пришел в мой дом и бросил мне вызов — я сам вышибу из него эту горную спесь!

Мужчины вновь сошлись в рукопашной. Наверху Эвин, до крови колотя в запертую дверь, истошно кричала:

— Рождар! Хакан, прекрати! Прекрати, тиран, ты убьешь его!

Хакан повалил Рождара на мраморный пол, сжал его горло и занес окровавленный кулак. Рождар хрипел, но его карие глаза по-прежнему горели несломленным пламенем.

— Остановись, Хакан!!! Прекрати, брат!!!

Двери особняка с грохотом распахнулись. В холл, задыхаясь и шатаясь от изнеможения, вбежала Джейлан. Увидев, что Хакан сидит верхом на хрипящем Рождаре, она рухнула на колени, вцепившись в разорванный рукав его черной рубашки.

— Хакан, не смей! Не убивай его! Я в положении! Слышишь меня, брат?! Я беременна от Рождара! Под моим сердцем бьется новая кровь клана Кая! Если ты убьешь моего мужа — ты убьешь отца моего нерожденного ребенка! Ты убьешь своего собственного племянника!

Время словно остановилось.

Занесенный кулак Хакана замер у лица Рождара. Его карие глаза, еще секунду назад почерневшие от ярости, расширились от потрясения. Он медленно опустил руку.

Слова Джейлан ударили по нему сильнее любой пули. Совсем недавно он оплакивал потерю ребенка Дилан, а теперь родная сестра сообщила, что носит под сердцем новую жизнь — кровь Кая и Рождара.

Хакан разжал хватку на горле Рождара и поднялся. Парень закашлялся, а Джейлан закрыла его своим телом, прижимая к себе.

Наверху Эвин, услышав признание Джейлан, обессиленно сползла по двери на пол. По ее щекам катились слезы облегчения: ребенок Рождара и Джейлан только что остановил смертоносную руку тирана.

Хакан стоял посреди базальтового холла, тяжело дыша. Его разорванная рубашка и окровавленные костяшки дрожали, а карие глаза медленно остывали. Новость о беременности Джейлан погасила ярость — он не имел права пролить кровь собственного племянника.

Сделав шаг назад, Хакан ледяным баритоном процедил:

— Убирайтесь.

Рождар с трудом поднялся, не отводя от него тяжелого взгляда. Джейлан крепче прижалась к мужу.

— Забирай  свою жену Рождар, и убирайся вон из моего особняка. Я отпускаю тебя только ради той новой крови, которую Джейлан носит под своим сердцем. Но запомните оба: с этой секунды вы для меня мертвы. Не смейте больше никогда попадаться мне на глаза. Если я еще раз увижу твой силуэт у своих ворот или если Джейлан посмеет переступить порог этого особняка — Мурат расстреляет вас на месте без моего приказа. Вы получили свою жизнь и свою нищету. Живите в ней и молитесь, чтобы я забыл ваши имена. Вон!

По знаку Мурата боевики вывели Рождара и Джейлан за ворота особняка. Хакан не посмотрел им вслед и молча поднялся на второй этаж.

Эвин, сидевшая у запертой двери, заплакала от облегчения — брат был жив. Но она понимала: теперь весь гнев мужа обрушится на нее.

Замок сухо лязгнул трижды.

Дверь медленно открылась. На пороге стоял Хакан — в разорванной рубашке, с окровавленными руками. Он вошел, запер дверь и спрятал ключ в карман, оставляя их наедине.

Эвин вскочила на ноги. Облегчение за спасенного брата мгновенно сменилось отчаянием. Она бросилась к мужу, отчаянно колотя его кулаками в грудь.

— Тиран! Чудовище! Безжалостный стамбульский палач! — рыдала она. — Ты выгнал собственную родную сестру! Она прибежала к твоим воротам в пыли, она ползала перед тобой на коленях! Джейлан беременна, Хакан! Под её сердцем бьется новая жизнь, твоя кровь! А ты... ты растоптал её, вышвырнул как собаку за ворота в нищету и запретил возвращаться! В тебе нет ничего человеческого, Кая! Ты не пощадил даже беременную сестру! Ты проклятый тиран! Я Ненавижу тебя!

Хакан молча терпел её удары. Когда силы Эвин иссякли, он перехватил её запястья, резко развернул и прижал спиной к двери, лишая возможности вырваться.

— Замолчи, Эвин! Слышишь меня, замолчи! — тихо процедил он. — Ты ничего не знаешь о законах этого особняка! Я спас твоего нищего брата от верной смерти в этом холле! Я опустил свой кулак только потому, что моя сестра носит ребенка! Если бы не эта беременность — твой брат уже гнил бы в ущелье вместе с Селимом!

Он наклонился еще ближе.

— Я выгнал Джейлан, потому что она дважды вонзила нож в спину моему отцу, притащив в мой дом записку от твоего ассирийского выродка Иосифа! Она выбрала эту нищету сама — пускай грызет свой черствый хлеб А ты... ты останешься здесь Но в этой спальне правила диктую я! Твой голодный бунт окончен, твоё обещание сбежать от меня — это пустой звук! Твоя семья жива только потому, что я держу этот регион в кулаке. С этой секунды ты будешь покорна моему приказу.

Хакан резко разжал пальцы, отпуская руки Эвин. Полуденное солнце Диярбакыра заливало спальню, а столичный бизнес, пострадавший после безумств Мехмета, требовал его присутствия

Мужчина смыл с лица и рук кровь Рождара, затем переоделся в безупречный серый костюм и белоснежную рубашку. он бросил на замершую у двери Эвин холодный взгляд.

Эвин тяжело дышала, слизывая кровь с разбитой губы. Спина, израненная ремнем Мехмета, горела от боли, но она упрямо не отводила глаз.

Хакан взял телефон  и подошел к ней вплотную.

— Твои слезы по Джейлан ничего не изменят, Эвин, — холодно произнес он. — Моя сестра сама сделала выбор. Теперь она будет жить там где предназначено,  а ты останешься здесь.

Открыв дверь, он остановился у порога, где уже ждали вооруженные люди Мурата.

— Скоро Айше принесет тебе поесть . Из комнаты ты сегодня не выйдешь. Я уезжаю на фабрики и вернусь поздно вечером. Сиди и учись покорности, курдская принцесса. Пока жизнь Рождара у меня в кулаке, сбежать ты не сможешь.

Дверь с грохотом захлопнулась, а латунный ключ трижды провернулся в замке. Эвин вновь осталась в душной спальне особняка Кая, сжимая воротник платья и сгорая от тревоги за Джейлан.

____________________
Неделя спустя...🪞🤍

Неделя пролетела для Эвин как один бесконечный день под палящим солнцем Диярбакыра [local]. После приказов Хакана западное крыло особняка оставалось на осадном положении: окна были заблокированы, а за дверью круглосуточно дежурили двое вооружённых боевиков.

Всю неделю Эвин провела в заперти. Следы от ремня Мехмета почти зажили благодаря мазям Айше, разбитая губа затянулась, но внутри осталась лишь пустота. Хакан за семь дней ни разу не заговорил с ней. Он был полностью поглощён делами фирмы, заходя в спальню лишь переодеться или забрать документы. Демонстративное безразличие тирана выжигало её гордость сильнее любых слов.

Тем временем Кенана выписали из больницы, а Дилан, едва оправившуюся после ранения, готовили к помолвке с представителем рода Базиди. Сегодня вечером весь Диярбакыр должен был стать свидетелем союза двух семей.

Ближе к полудню латунный замок двери впервые за неделю трижды провернулся. На пороге появилась не Айше и не Хакан, а тётя Фатьма. За её спиной служанки внесли большие коробки, обтянутые дорогим шёлком.

— Вставай, Эвин. Довольно сидеть во тьме, твоя клетка открыта, — твёрдо произнесла Фатьма. — Сегодня великий день для нашего рода. Весь Диярбакыр съезжается в особняк, чтобы увидеть помолвку Дилан и Кенана и закопать топор войны. Твой муж  уже вернулся с фабрик и принимает старейшин Базиди внизу.

По её знаку служанки открыли коробки. Внутри лежало роскошное традиционное курдское платье холодно-серого цвета, расшитое золотыми нитями, а рядом — старинные золотые украшения, которые носили только законные госпожи высших кланов.

— Подними свой подбородок, курдская принцесса, — Фатьма подошла ближе. — Семья Кая купила тебе этот наряд не для праздника. Ты наденешь это золото и это платье. Вечером ты спустишься в главный зал, займёшь почётное место по левую руку от своего мужа и будешь сидеть рядом с Хаканом как главная женщина его крыла. Весь регион должен видеть, что в нашем доме царит покой. Иди в душ и готовься. Наш приговор обжалованию не подлежит.
_______________________

Эвин стояла перед огромным зеркалом в золоченой раме , Служанки во главе с Айше уже покинули спальню, оставив госпожу наедине с отражением. Темно-русые волосы были уложены в безупречную прическу, открывая бледную шею, где почти исчез след от утреннего поцелуя Хакана.

Холодно-серое курдское платье идеально облегало её хрупкую фигуру, а массивный старинный золотой пояс ярко сиял на тонкой талии. На безымянном пальце привычно мерцал бриллиант Кая

Платье Эвин.✨

Эвин медленно вдевала в уши тяжелые золотые серьги. Пальцы едва заметно дрожали от удушающего волнения перед выходом к Базиди

Тяжелый  замок сухо звякнул
Она не обернулась. В отражении зеркала Эвин увидела вошедшего Хакана. На нем был черный смокинг подчеркивающая широкие плечи и зажившие шрамы на шее , Мужчина запер дверь на ключ и замер у порога, заложив руки в карманы.

Стамбульский волк молча наблюдал за ней. Его карие глаза потемнели, вспыхнув хищным, собственническим интересом. Неделю он держал её в холоде безразличия этой запертой клетки , а теперь перед ним стояла настоящая королева Диярбакыра. Контраст серого  и золота на её талии лишал его привычного самообладания. Не сводя взгляда, Хакан следил за каждым движением её тонких рук, пока курдская принцесса упрямо продолжала застегивать серьгу, словно в комнате никого не было.

Хакан бесшумно подошел к ней со спины. Его широкие ладони легли на её хрупкие плечи, и он плавно прижал Эвин к своему мощному телу. Девушка замерла, её пальцы, застегивавшие серьгу, едва заметно дрогнули, а в отражении зеркала ярко вспыхнул бриллиант Кая

Мужчина наклонился, убрал тяжелые волны её темно-русых волос на одно плечо и оставил нежный поцелуй на её шее. От этого прикосновения курдская принцесса беззащитно вздрогнула. Лед недельного безразличия между ними мгновенно растаял.

Хакан скользнул взглядом по золотому поясу на её талии и тихо, но властно произнес:

— Сегодня весь Диярбакыр и старейшины Базиди будут смотреть на это крыло . Ты спустишься вниз и будешь вести себя как настоящая госпожа рода Кая. Держи мою руку крепко и не смей опускать глаза. Ты — лицо моего триумфа.

Их молчаливая дуэль у зеркала закончилась, и теперь им предстояло выйти в зал, чтобы закрепить этот хрупкий мир крови и золота.