Пролог ⛓️
Заброшенная каменная овчарня на самой окраине Диярбакыра дышала сыростью, старой соломой и ночным холодом. Через прорехи в прогнившей крыше на земляной пол падал блеклый лунный свет, очерчивая силуэты двух беглецов.
Джейлан дрожала, вжимаясь спиной в грудь Рождара, а её рваное дыхание казалось самым громким звуком во вселенной. Парень крепко сжимал её ледяные пальцы, пытаясь передать остатки своего тепла.
— Тихо, душа моя, тихо, — едва слышно шептал Рождар, целуя её в макушку. — Они не найдут нас до рассвета, а утром мы перейдем границу.
Джейлан лишь судорожно кивнула. Где-то в темноте завыли волки, и этот звук показался ей зловещим предзнаменованием.
Внезапно тишину разорвал быстро нарастающий рев мощных двигателей.
Джейлан замерла, а Рождар резко вскинул голову, всматриваясь в дверной проем.
Через секунду стены овчарни прорезали ослепительные лучи автомобильных фар. С тяжелым скрежетом тормозов несколько внедорожников заблокировали все выходы.
Старые двери с грохотом слетели с петель. Внутрь ворвались вооруженные люди, ослепляя беглецов фонарями и выкрикивая приказы на курдском и турецком.
Рождар мгновенно рванулся вперед, заслоняя собой Джейлан. Но силы были неравны — короткий удар прикладом в живот сбил его с ног.
Джейлан истошно закричала, когда грубые руки перехватили её и потащили назад, прочь от любимого.
— Рождар! Нет! Пустите! — билась она в железной хватке боевиков.
Избитого, хрипящего парня подхватили под мышки двое мужчин и безжалостно поволокли по камням на улицу.
На пустыре перед овчарней, под сенью черных скал Диярбакыра, горели фары четырех внедорожников.
Люди клана Кая с размаху швырнули Рождара лицом в сухую пыль прямо перед бампером головной машины.
Из темноты, тяжело опираясь на трость с серебряным набалдашником, вышел дядя Джейлан — Мехмет Кая. Его лицо, иссеченное глубокими морщинами, выражало лишь брезгливость и вековую ненависть.
— Ты думал, курдский пес, что в твоих жилах течет достаточно чистая кровь, чтобы прикасаться к дочери нашего рода? — процедил Мехмет.
Не дожидаясь ответа, старик с размаху ударил Рождара тяжелым сапогом прямо в окровавленное лицо.
Голова парня откинулась назад, изо рта брызнула кровь, но он нашел в себе силы сплюнуть её на землю и гордо расправить плечи.
Джейлан, которую держали чуть поодаль, зашлась в удушающих рыданиях, падая на колени перед родственниками.
— Дядя, умоляю! Оставь его! Это я во всем виновата! Это я заставила его бежать! — кричала она, срывая голос до хрипа.
Мехмет даже не повернулся к племяннице. Для старого консерватора позор семьи уже был свершившимся фактом, который требовалось смыть кровью.
— Семья Кая не прощает воровства нашей чести, — холодно произнес мужчина,принимая тяжелое охотничье ружье из рук одного из подручных.
Рождар смотрел прямо на черные стволы 12-го калибра. В его глазах не было страха — только боль за плачущую девушку.
— Беги, Джейлан... живи... — едва слышно прошептал курд разбитыми, распухшими губами.
Джейлан вырвалась из рук охранников и бросилась вперед, закрывая Рождара собой.
— Убейте меня первой! Слышишь, дядя?! Без него я всё равно не вернусь в ваш дом живой! — ее голос сорвался на истошный визг.
Мехмет лишь сурово нахмурился. Он кивнул телохранителям, и те силой оттащили бьющуюся в истерике девушку обратно к машинам.
Старик удобнее перехватил приклад, упер его в плечо и медленно взвел курки. Сухой металлический щелчок прозвучал в ночной тишине как смертный приговор.
В воздухе повисла звенящая пауза. Мехмет зажмурил один глаз, наводя мушку прямо в грудь Рождара. Его палец лег на спусковой крючок.
Вдруг застывший кошмар разорвал пронзительный визг автомобильной резины.
На пустырь на огромной скорости, едва не задев внедорожники охраны, влетел роскошный черный седан. Машина резко затормозила.
Тяжелая водительская дверь плавно открылась.
Из машины не спеша вышел высокий молодой мужчина в безупречном темно-синем костюме. Он спокойно застегнул пиджак, поправил манжеты и окинул происходящее ледяным взглядом.
Это был Хакан Кая — старший брат Джейлан. Он прилетел в Диярбакыр по срочной просьбе отца, главы рода, который приказал ему разобраться с «позором семьи», пока горячая кровь Мехмета не натворила бед.
Хакан пошел вперед. Вооруженные люди, узнав старшего наследника, молча расступались перед ним.
Подойдя к дяде, который снова попытался вскинуть ружье, Хакан спокойно положил ладонь в кожаной перчатке на стволы и мягко опустил вниз.
— Опусти оружие, дядя Мехмет, — тихо, но с железной властностью произнес Хакан. — Отец отправил меня сюда не для того, чтобы мы устраивали здесь бойню.
Мехмет тяжело задышал от злости, его лицо пошло багровыми пятнами, а пальцы еще крепче сжали приклад ружья. Он шагнул почти вплотную к племяннику.
— Ты слишком долго дышал столичным воздухом, Хакан! — выплюнул Мехмет. — Запомни раз и навсегда: это тебе не Стамбул! Здесь нет твоих законов, судов и адвокатов! Здесь Диярбакыр, и дела чести тут решаются по-другому — так, как решили наши деды!
Старик резко вскинул ружье, целясь уже не только в Рождара, но и в сторону Джейлан.
— Земля не потерпит такого позора! — прорычал он. — У меня есть только два пути, Хакан. Либо я убью их обоих прямо здесь, на этой земле, и мы закроем этот вопрос навсегда...
Мехмет зловеще прищурился и перевел взгляд на племянника.
— ...Либо, раз уж ты приехал решать проблемы своего отца как старший мужчина, ты заберешь этот позор на себя. Кровь за кровь, честь за честь. Ты возьмешь в жены девушку из семьи этого щенка Рождара! Наш род заберет их женщину в знак того, что они теперь у нас в кулаке. Выбирай, племянник: трупы под этими скалами или твоя свадьба с девушкой из Курдсой семьи.
Слова Мехмета повисли над пустырем. Джейлан задохнулась от ужаса, а Рождар дернулся на коленях, но один из боевиков тут же вжал его лицом в пыль тяжелым ботинком.
Хакан Кая остался неподвижен. Только его холодные глаза выдавали бурю внутри. Мехмет поставил ему выбор, от которого невозможно было уйти.
На кону стояла жизнь родной сестры.
Хакан медленно перевел взгляд на избитого Рождара, затем на Джейлан, после чего снял кожаные перчатки, убрал их в карман пиджака и ровным, пугающе спокойным голосом произнес:
— Опусти ружье, дядя Мехмет. Готовь машины. Мы возвращаемся в особняк.
____________________
Особняк семьи Кая в элитном районе Диярбакыра напоминал крепость. Высокие стены из черного базальта, кованые ворота с родовым гербом и вооруженная охрана подчеркивали статус одного из самых влиятельных кланов региона.
В главном зале царило тяжелое молчание. На кожаном диване, опираясь на трость с серебряным набалдашником, сидел глава рода — Демир Кая. Болезнь избороздила его лицо морщинами, но взгляд оставался жестким. Рядом, заложив руки за спину, расхаживал Мехмет. В углу, обхватив колени, сидела заплаканная Джейлан.
Двери распахнулись. Вошел Хакан. Он снял пиджак, оставшись в жилетке и рубашке с засученными рукавами. На его лице читалась лишь холодная решимость.
— Ну? — хрипло спросил Демир Кая. — Ты привез тело этого курдского выскочки? Наш позор смыт?
Хакан остановился в центре зала.
— Нет, отец. Рождар жив. Его держат в подвале нашего амбара.
Демир-бей с силой ударил тростью по полу.
— Что?! Ты пошел против воли отца?! Мехмет сказал мне, что этот щенок осквернил имя нашей семьи!
— Если бы Мехмет нажал на курок, — Хакан жестко посмотрел на дядю, — завтра у наших ворот стояла бы половина курдских кланов Диярбакыра с автоматами. Нам нужна не война на истощение, а полный контроль. Дядя предложил условия, которые соответствуют здешним законам. И я их принял.
Демир-бей прищурился.
— И какое же решение ты принял, сын?
Хакан глубоко вдохнул, сохраняя ледяное спокойствие.
— Чтобы спасти жизнь Джейлан и закрыть этот позор без единого выстрела, я женюсь. Я возьму в жены девушку из семьи этого Рождара. Их род отдаст нам свою дочь, признавая свое поражение и нашу власть над ними.
В зале повисла тишина. Джейлан резко подняла голову, глядя на брата с благодарностью и ужасом, а Демир Кая медленно откинулся на спинку дивана. Он понимал: это было политически безупречное решение, хотя и жестокое для самого Хакана.
Спустя два часа к черному входу особняка Кая подъехал старый пикап. Люди Мехмета силой вывели молодую курдскую девушку, которую забрали прямо из дома родителей. Её звали Эвин. В груди девушки бушевали ярость и страх за брата.
Двери главного зала распахнулись. Охранники грубо толкнули её вперед. Эвин едва удержалась на ногах, но сразу расправила плечи.
Хакан, стоявший у панорамного окна с чашкой кофе, медленно обернулся. Это был их первый взгляд друг на друга.
Эвин было всего семнадцать. Длинные темно-русые волосы спадали на плечи, белоснежная кожа вспыхнула румянцем, а в огромных карих глазах горела непокорная гордость. Хрупкая девушка смело посмотрела на Демир-бея, затем на Мехмета и, наконец, на Хакана.
— Ты — тот стамбульский хозяин, который решил поиграть в бога? — звонко, без единой дрожи в голосе спросила Эвин, глядя прямо в ледяные глаза мужчины. — Вы избили моего брата. Вы держите его в цепях как пленного. Чего вы хотите от моей семьи, Кая?
Хакан поставил чашку на стол и подошел ближе. Между ними оставалось всего два метра. Воздух словно наэлектризовался.
— Твой брат совершил ошибку, за которую на этой земле платят жизнью, — тихо, но пугающе веско произнес Хакан, разглядывая юную Эвин с холодным интересом. — Но я дал ему шанс дышать. Цена его жизни и его последнего вздоха, Эвин, — это ты.
Девушка замерла. Она не сразу поняла смысл его слов.
— Отныне ты принадлежишь семье Кая, — продолжил Хакан, и на его губах появилась едва заметная, жестокая усмешка. — Ты выйдешь за меня замуж. Твоя покорность в этом доме — это единственная гарантия того, что твой брат Рождар останется в живых. Добро пожаловать в твою новую клетку, курдская принцесса.
Глаза Эвин расширились от потрясения. Но вместо слез она сделала шаг вперед, сократив расстояние между ними до минимума, и тихо, так, чтобы слышали все, процедила:
— Ты можешь силой надеть кольцо на мой палец, Хакан Кая. Ты можешь запереть меня здесь. Но запомни: я стану самым страшным кошмаром твоего рода. Ты никогда, слышишь? Никогда не сломаешь меня.