Первый раз

24 августа 13:00

В тот день, Николас с женой вернулись очень поздно. Так поздно, что я их не застала. Но на следующее утро понедельника, меня ждало много сюрпризов.

Во-первых, Алекс выставил всё таким образом, что все эти выходные я провела рядом с ним. Мы выглядели как идеальная семья с билбордов, которые рекламируют новый бренд хлопьев с молоком. Его белоснежной улыбкой можно было ослепить дюжину людей.

Николас, хоть и обеспокоено посмотрел на меня, надеясь, что я пролью свет хоть на какие-то детали, остался ни с чем. Я тоже решила оставить эти прекрасные выходные в прошлом, и имитировала такую же лучезарную улыбку, ни в чем не уступая своему брату.

Уверена, отец Алекса точно что-то заподозрил. Но решил промолчать.

Во-вторых, мои учебные страдания наконец закончились. До начала учебы оставалась одна неделя, и мистер Уилсон решил дать мне возможность отдохнуть. Я еле удержалось от едкого: «ну спасибо за 7 дней этого прекрасного лета». Аналогично было и с конюшней. Я могла эту неделю заниматься исключительно тем, чем хотела сама. Знал бы он, что я хотела, не стал бы давать таких поблажек. Единственное от чего я не удержалась, от закономерного вопроса, с чего вдруг такая вседозволенность. У меня было много вариантов ответа, но Николас сумел меня ошарашить.

— Джулия сказала, что тебе нужно давать больше свободы. За это время, что ты с нами, я не обратил внимание на то, чего увидела она, — устало вздохнул Николас. — Ты мыслишь по-взрослому. Тебя не нужно воспитывать как Алекса. Ты совершаешь типичные ошибки для подростка, но понимаешь, осознаешь и делаешь выводы. Нет ничего плохого в том, чтобы попробовать алкоголь. Нет ничего плохого в том, чтобы возвращаться домой поздно. Я привык к выходкам Алекса, и сужу всех подростков по его поведению. Наркотики, пьянки, непонятные девушки, ужасная успеваемость...

Николас запнулся, с трудом выговорив следующую фразу:

— Я плохой отец. Я мало уделял ему времени и выросло... То, что выросло. И это исключительно моя вина, а не моего сына. Многие родители винят детей в том, в чем оплошали сами, не понимая, что это результат их действий, а точнее – бездействия. Ты совершенно другой ребенок, только я вот об этом позабыл.

— Он принимал наркотики? — тихо спросила я, не веря своим ушам.

— Лет в 16 лежал с передозировкой в больнице. Я тогда впервые ударил его. Несколько раз. До сих пор жалею об этом. Сейчас я стараюсь бывать дома чаще, но уже поздно его воспитывать. Когда я привёз тебя сюда, я боялся, что ты пойдёшь по его стопам. Я думал, что все подростки, такие же сложные, как и он. И я относился к тебе также, как и к нему. Поэтому старался загрузить тебя репетиторами и внеклассными занятиями.

Николас усмехнулся.

— Но так как мы оба знаем, кто ты мне на самом деле, я многое тебе позволял и старался не претендовать на роль родителя. Просто даже так, я переборщил с уроками и запретами. Джулия сказала, что тебе нужно больше свободы, чтобы чувствовать себя комфортнее в новом обществе и новой жизни. Сейчас начнется колледж, и придётся тебя отпускать на вечеринки, прогулки, свидания... Это совершенно нормальная часть любого взросления. Мы все когда-то через это проходили.
«Ага, конечно, свидания с асфальтом и финишными флагами» – вторил ему мой внутренний голос.

— Джулия дала мне понять, что чем больше я буду тебе чего-то запрещать, тем сильнее у тебя будет желание нарушить мои запреты. И даже если ты изначально не хотела этого – захочешь. Кажется, это элементарная психология, которая мне до сих пор непонятна, — грустно улыбнулся Николас и посмотрел мне в глаза. — Но я понял одно – ты не тот ребёнок, которого нужно ограничивать. У Винсента и правда выросла прекрасная дочь. 

— Вы дружили? Да? — Сразу зацепилась я, за возможность узнать хоть что-то про своего отца, когда Николас сам случайно обронил его имя.

— Ты так ничего и не вспомнила? Да? — разочаровано вздохнул он, глядя на меня с сожалением.

— Нет. Ничего важного. Только отрывки. Помню, как мама собирала меня в школу. Помню, как отец проверял сплю я или нет. Помню какие-то бессмысленные диалоги, что я буду кушать на завтрак. Но ничего полезного. Совсем. Я даже не помню, были ли у меня друзья. — Обречено пожала я плечами.

При разговоре с Николасом, мне защипало глаза. Почему-то, когда я говорила вслух, очевидные для себя вещи... Когда я говорила о них ему – мне становилось жаль себя. Он единственный, кто знает правду. Но ведь он и единственный, кто скрывает ее от меня.

— Прошло уже два месяца. Тебя не ищут. Может, так будет лучше для всех, — задумчиво произнес он, смотря куда-то сквозь меня.

Меня как током ударило, от его слов.

— Вы хотите оставить этих людей безнаказанными? — повысила голос я, от возмущения. — Они убийцы. Они сломали мне жизнь!

— Поли, тише. Пойми. Иногда, человек бессилен, и единственное что он может сделать – это принять ситуацию, и перестать бороться с тем, что невозможно изменить.

— Вы и не пытались? Неправда ли? — Я отшатнулась от него, как от предателя.

У него было письмо моего отца. Письмо, где он говорит, что спрятал документы в капсуле. Письмо, где он говорит про счёт. Счёт, с которого я сняла миллиард чертовых долларов. И он все это время ничего не пытался сделать! Но ведь... Он и не говорил, что будет что-то делать... Почему я была уверена в том, что он имеет такое же желание, отомстить за моих родителей, какое было у меня? Завершить их дело?

— Поли, я... — начал Николас, но я его перебила.

— Вы не то, что не пытались, вы и не собирались, — проговорила я тихо, скорее для себя, чем для него.

— Поли, я не хочу навлечь беду не только на тебя, но и на свою семью. Твои родители сделали выбор. Но я делаю свой. Если мне подвернется возможность, я сделаю все что могу, чтобы справедливость восторжествовала. Но пока ее нет. А пытаться нести груз, который тебя раздавит, – это не доблесть, а глупость.

Я молча кивнула, принимая его философию. Николас был прав. Он поступал правильно. Для себя, и близких для него людей. Но моё «правильно» отличалось от его.

— Я поняла, Николас. Если, я что-то вспомню нужное и важное, я скажу. Я обязательно пойму это и скажу.

— Поли, я хочу, чтобы ты жила дальше. Я могу дать тебе много возможностей. Я воспринимаю тебя членом своей семьи. Мы с Винсентом дружили. Давно. Когда-нибудь позже, я расскажу тебе эту историю. Но единственное – что тебе важно знать, твоя судьба для меня также важна, как и судьба моего сына. Я обязан Винсенту. Во многом.

Николас подошел ближе, и убрал прядь, выбившихся волос, за моё ухо.

— Я понимаю, и не претендую на место твоего отца. Но знай, что я отношусь к тебе, как к своей дочери.

— Спасибо, — выдавила я дрожащим голосом.

Николас только что подтвердил самое худшее развитие событий, о котором я когда-либо думала. Он хочет, чтобы я была Поли. Он относится ко мне как к дочери. Джулия, сама Джулия говорила с ним обо мне. Я не помню ничего из прошлой жизни... Я нашла новых друзей, увлечение, я иду в колледж...

Но я не хочу умереть с именем «Поли Уилсон» на надгробном камне.

Разговор с Николасом оставил неприятный осадок в моей душе, но дышать с этим знанием мне стало легче. Я предоставлена сама себе. Скорее всего, до первого жесткого прокола с моей стороны. Но в этом было больше плюсов, чем минусов.

Я вышла из кабинета в свою новую реальность, которая мне нравилась больше. Но теперь, мне срочно была необходима передышка после всех событий последних дней. Поэтому, первое что я сделала – вышла из дома, окликнула водителя Уилсонов и отправилась на конюшню.

Сделаю сегодня вид, что живу совершенно обычной жизнью. Только сегодня.

А завтра, навещу своих новых клыкастых друзей.