Первый раз

22 августа 23:45

Академическая часть находилась в маленьком административном здании, которое сохранилось в первоначальном виде. Благодаря остеклению, можно было увидеть, что внутри уже находятся люди. Я проверила свой капюшон, который скрывал мою макушку, и сгорбила плечи, стараясь спрятаться.

— Боишься, что тебя узнают? Твой брат или кто-то из его компании? — спросил Тайлер.

Я молча кивнула.

— Если ты останешься с нами, после этого дня, то не сможешь вечно прятаться в своей толстовке.

— Я и не хочу прятаться. Я просто в начале исследую обстановку, — огрызнулась я, чувствуя нервную дрожь.

Это холод. Тут просто холодно. Солнце ушло, открытое пространство, ветер дует, вот я и мерзну. Разум пытался успокоить сердце, которое явно было на грани паники. Моя нервная система дала сбой. Очень вовремя.

Тайлер хмыкнул, но никак не стал комментировать мой выпад. Он открыл передо мной двери, и мы оказались в большом фойе, посередине которого был огромной круг с трехмерной моделью аэропорта. Причём явно смоделированной после того, как он стал заброшенным. Большие ангары, разрушенный терминал, хвосты самолетов, разбросанные по полосе. Можно было рассмотреть все детали. Ближе к вышке – пёстрые палатки, напоминающие шатры, которые Луиза называла торговым кварталом. Это была свежая, объемная модель не аэропорта, который был здесь до этого, а Полигона, которой стал прибежищем для гонщиков Лос-Анджелеса.

Облокотившись на край объемной карты, рядом стоял взрослый парень, с папкой в руке, и девушка, примерно того же возраста, которая что-то шептала ему на ухо. Около них топтались двое ребят – один совсем маленький, наверное, мой ровесник, если не младше. Другой – чуть постарше, возможно, ему не больше 19 лет. Чуть подальше, на лавочках сидели ещё несколько человек и что-то весело обсуждали. 

— Эй, господа педагоги, я привел вам ещё один неоперившийся ум. — Привлек парочку Тайлер, и подтолкнул меня к карте.

— Мы уже заждались, вы что, в пробку попали? — съязвила девушка, забирая папку у своего друга, и что-то в ней отмечая.

Тайлер ухмыльнулся в ответ, и направился к ребятам на лавочке. Видимо эти двое парней, тоже новички, которые будут сегодня участвовать в гонке. А те люди, к которым направился Тайлер, их покровители.

— Раз уж все в сборе, начнем, — сказала девушка, и обратила наше внимание на карту. — И так, как вы уже могли догадаться, если в вас есть хоть чуточку ума, то это 3D-модель Полигона, и вот ваш маршрут.

Она ткнула длинной указкой в точку на взлётно-посадочной полосе, отмеченную ярко-жёлтым цветом. Жёлтый контур тут же засветился, протянувшись через всю модель.

— Это желтая трасса, основная. Именно на ней вы сегодня должны будете показать, на что способны.

Она повела указкой по сияющему маршруту.

— Старт и финиш – здесь, на главной полосе. Длина – около трёх километров. Ваша задача – пройти один круг. Звучит просто? Сейчас поймёте, почему это не так.

Указка тронулась в путь, и моё сердце забилось в такт её движениям.

— Первые пятьсот метров – прямая. Здесь решается, кто поведёт. Но не давите на всю, если хотите жить. Потому что вот здесь, — кончик указки упёрся в огромное, полуразрушенное здание терминала, — ваш первый и самый опасный враг. Дверной проём.

На модели зиял широкий, но всё же ограниченный бетонными стенами вход.

— Вы влетаете в терминал на скорости под сто пятьдесят. В проём, параллельно друг с другом могут въехать всего две машины, оставляя расстояние на полтора метра с каждой стороны. Промахнётесь на сантиметр – собьёте зеркало. На десять – размажетесь о бетон. Внутри – вас спасет только освещение от ваших фар и неоновых меток на колоннах. Пол разрушен. Ямы, арматура. Держитесь левой стороны, там относительно ровно.

Указка поползла по тёмному залу, миновала ряды призрачных стоек регистрации и рванула вверх по широкому пандусу, который когда-то вёл на второй этаж к выходам на посадку.

— Пандус. Кажется, пологий. Но вы летите в гору вслепую. В конце – резкий поворот налево на втором уровне. Там нет бордюра. Только дыра в полу до самого низа. Промахнётесь – ваш заезд, и, возможно, всё остальное, закончится там.

— Эй, хватит пугать молодежь! — донесся голос незнакомого парня, со стороны компании ребят, где сейчас находился Тайлер. — Если промахнетесь, разобьете только машину. Там два метра вниз, не больше.

Я невольно сглотнула, глядя на модель. Второй этаж терминала выглядел как скелет – несколько оставшихся колонн, фрагменты пола. И прямо посередине, на самом краю зияющей пропасти, висел яркий неоновый знак в виде стрелки, указывающий вниз.

— Видите стрелку? Это ваш следующий шаг. Спуск. Постарайтесь заметить его вовремя и не пропустить. Если проедете поворот, то вашу гонку можно считать завершенной. И не влетайте в него слишком быстро – не впишетесь в узкий проём. Это как попасть в игольное ушко на скорости. После спуска – снова первый этаж, и выезд из здания через симметричный проём на южной стороне.

Указка вышла из здания и попала в самое жуткое место на модели – на плоской бетонной площадке стояли, лежали на боку и просто разваливались на части скелеты авиалайнеров. Фюзеляжи без крыльев, крылья без фюзеляжей, хвостовые оперения, торчащие, как надгробия.

— Эту часть мы называем Кладбище самолетов. Ночью здесь кромешная тьма. Фары бьют, отражаются от ржавого металла, слепят. Дороги нет. Есть направление. Вы должны проехать зигзагом между этими грудами металлолома. Ориентир – старый «Боинг-727» с красным флагом на киле. Его нужно объехать с левой стороны. После него – финальная прямая.

Последний участок маршрута тянулся через пустырь, усеянный тёмными прямоугольниками – останками наземной техники.

— Если вы думаете, что здесь можно выдохнуть. То я вас разочарую. Прямо перед финишем вас ждёт дренажная канава, которую нужно перепрыгнуть. Приземлиться ровно – искусство. Приземлиться криво – прощай, подвеска и ваши амбиции. Старайтесь набрать достаточно скорости, чтобы не почувствовать ее колёсами.

Она отложила указку и скрестила руки на груди, окинув нас холодным взглядом.

— Это не «Формула-1». Здесь нет бригад с эвакуаторами, приезжающих через минуту. Если вылетели с трассы, застряли или разбились – это ваши проблемы. Наши медики дежурят у финиша и на вышке. До них ещё надо добраться. Правила просты: не толкать соперника в препятствия и не блокировать проходы намеренно. Всё остальное, — она усмехнулась, — считается элементами гонки. Есть вопросы?

Один из парней, который был чуть постарше, коренастый, с татуировкой на шее, поднял руку.

— А если... отстал? Или машина сломалась на трассе?

— Если можешь двигаться – убирайся с трассы в сторону, за пределы жёлтых маркеров. Не можешь – сиди внутри и молись, чтобы тебя не протаранил следующий. Эвакуация будет после всех заездов. Если, конечно, от машины ещё что-то останется.

Он побледнел, а я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Всё, что рассказала Луиза о Ванессе, обрело жуткую, осязаемую форму. Этот спуск, эта дыра в полу на втором этаже, эти ржавые остатки самолётов – всё это было не абстрактной опасностью. Это была смертельная полоса препятствий, уже поглотившая одну жизнь.

Модель передо мной перестала быть игрушкой. Она стала картой минного поля. Каждый поворот, каждое препятствие кричало об одном: ты здесь лишняя. Ты не готова. Это не твой мир. Я испугалась. Я почувствовала, как капелька холодного пота стекает по моей спине. Они все психи. Все, кто подписывается на это.

Моё дыхание стало прерывистым, я подняла глаза и встретила взгляд младшего из парней. В его глазах был совершенно такой же ужас, как и в моих сейчас. Повернув голову вправо, я увидела оценивающий взгляд Тайлера. Такой же оценивающий, как и у Ричарда, когда он впервые посмотрел на меня с интересом, увидев время, которое я поставила на картодроме в Нюрбургринге. Как и у Фридриха, который сказал, что я идеально проехала первый сектор. Как и у Мэри, когда я сбила только два конуса на своём лично-построенном треке. Как и у Элиаса, когда он пригласил меня на западное побережье... Я точно знаю, что я это делала раньше. Хоть я этого и не помню, но взгляды, окружающих меня людей, лучше всех статистик и сводок, говорили мне, что я смогу. Иногда другому человеку проще увидеть в тебе то, что ты не видишь сама в себе. Они видели во мне потенциал. Все они.

И в этот момент страх внутри меня не исчез. Он сжался в твёрдый, холодный комок в желудке. Но поверх него поднялось упрямство, уверенность и вера в себя.

— Вопросов нет. — Первая кивнула я девушке, и бросила взгляд в сторону Тайлера.

Он победно ухмыльнулся, смотря на парней, которые сидели рядом с ним, и подошел ко мне.

— Спасибо за экскурс, мы пойдём готовится, — кинул он девушке у карты и повел меня за собой.

Вернувшись в ангар, где располагалась команда Элиаса, я заметила, как он опустел.

— Скоро будет старт, ты пойдёшь смотреть на трассу? — спросил Тайлер, у подбежавшей к нам Луизы.

— Не знаю, я тут не нужна? Справитесь?

— Да, будем в порядке, — кивнул Тайлер своей сестре.

— Тогда я на стартовую прямую. Удачи, Поли! Знай, что я поставила на тебя! — чмокнув меня в щеку, она умчалась в толпу.

Я растерянно посмотрела на Тайлера.

— А что теперь?

— Ждать, — пожал он плечами. — Твоя машина готова? 

Я взглянула на свою кобру.

— Машина то готова, а вот я не очень.

Тайлер засмеялся, ничуть не подбадривая мой упавший настрой.

— Это хорошо. Кто начинает с уверенности, закончит тем, что усомнится. А кто начинает с сомнения, обычно заканчивает уверенностью. Пойдём в машину, посмотрим гонку. — Тайлер достал планшет и махнул им перед моим лицом.

— Тут есть трансляция?

— Конечно, тут камеры по всему аэропорту. Так что, время запастись попкорном. Твой заезд самый последний, если все пойдет по плану, то ты стартуешь в час ночи.

— Потрясающе. Вы всегда собираетесь так поздно?

— Нет, это гонка новичков такая. Все самое интересное обычно часов в десять вечера. Но вообще, активная жизнь тут длится до четырёх утра.

Мы сели на диван, установленный в ангаре и Тайлер реально принёс попкорн. Заметив мой недоуменный взгляд, он только пожал плечами, со словами: «ну а что, это получше любого кино, отвечаю».

Тайлер выставил планшет, подключая его к камерам Полигона. Первая пара машин выехала на полосу. До старта оставалось 5 минут. Я не знала никого из водителей. Слева – стоял слегка обшарпанный синий «Чарджер» предыдущего поколения, справа – приземистый, злой «Додж-Челленджер» тёмно-зелёного цвета, похожий на ожившего жука.

— Новичок на «Чарджере». Шестнадцать лет, но уже думает, что он король улиц, — прокомментировал Тайлер. — А этот... на «Додже» – из банды «Павшие Крылья». С севера. Жёсткие ребята. Любят контакт.

— А у вас тоже есть название? Вашей банды?

— Конечно, потом его узнаешь, а сейчас смотри и учись, — кивнул Тайлер на экран планшета. — Произвольные гонки созданы для того, чтобы проверить на прочность новичков, которые обычно через чур самоуверенны в себе. Посмотреть, как они будут действовать в стрессовых условиях. И также чтобы заработать. Коэффициент маленький, но практически в 95% случаев выигрывают профи. Легкий способов приумножить количество купюр в своем кошельке. Тебе повезло, что ты едешь последняя, и сможешь посмотреть на ошибки других.

Снаружи раздался гудок, и «Додж» на экране рванул вперёд с титаническим рёвом, оставив «Чарджер» в облаке дыма. Было странно сидеть в нескольких метрах от этой полосы, слушать гул толпы, визг шин, но смотреть на это в сенсорном экранчике. Молодой парень явно запаниковал на первых секундах, но вовремя погнался за «Челленджером». На первых метрах всё было относительно ровно.

— Смотри на терминал, — сказал Тайлер, не отрывая глаз от экрана. — Здесь первая реальная опасность.

Камер на трассе было несколько. Одна общая, с вышки, показывавшая всю трассу, как муравейник. Другие – статичные, скрытно вмонтированные в ключевых точках: у входа в терминал, на втором этаже у спусков, среди самолётов на кладбище.

«Челленджер» и «Чарджер», словно две светящиеся игрушки, влетели в тёмный прямоугольник входа. Камера внутри терминала была плохого качества, чёрно-белая, с негромким шипением. Видны были только размытые фары, выхватывающие из мрака груды строительного мусора и бетонные колонны.

— Вот здесь, — мрачно сказал Тайлер, поднося палец к экрану. — Поворот налево на второй этаж.

«Чарджер», видимо, пытаясь догнать, пошёл на рискованный обгон слева, прямо перед самым поворотом, где пол был более разбит. Машину крутануло в сторону, прямо в опорную колонну второго этажа.

— Вылетел? — спросила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Скорее не долетел. Контакт с колонной. Удар боковой, до финиша он возможно ещё доползёт, но гонка для него закончена. — Констатировал Тайлер.

«Челленджер», не обращая внимания, промчался дальше, взмыл по пандусу. Камера на втором этаже показала, как он, почти не сбавляя скорости, вписался в левый поворот у самой пропасти, его правое колесо на миг зависло в пустоте, высекая сноп искр из бетонного края. Я невольно втянула воздух.

— Уверенный пилот, — пробормотал Тайлер с одобрением в голосе. — Видишь, как он взял запас? Не по самому краю, но и не далеко. Экономит время, но не играет в русскую рулетку.

Аккуратно притормозив перед спуском, «Додж» вернулся на первый этаж, и вылетел через южный вход. Дальше было кладбище самолётов. Ловко петляя зигзагами между обломками, он скорее красовался, чем пытался поставить лучшее время. Торопиться не было смысла, он уже победил.

Финальная прямая. «Додж» летел, подпрыгивая на кочках, и перед самой дренажной канавой выровнял траекторию машины, и пролетел ее так легко, будто и не почувствовал.

Гул трибун, доносившийся за дверьми ангара, вознёсся вверх. Ставки на «Додж», очевидно, были.

Тайлер переключил вид на камеру у входа в терминал. Оттуда, клубясь пылью, медленно выполз искорёженный синий «Чарджер». Передняя левая сторона была смята, стекло треснуло паутиной, одно колесо волочилось. Из машины, поддерживаемый двумя людьми в чёрных куртках с эмблемой Полигона, выбрался парень. Он шатался, одной рукой прижимая к голове тряпку, но на ногах стоял. Толпа отреагировала новыми выкриками – уже не такими злорадными, а скорее облегчёнными.

— Повезло, — равнодушно заключил Тайлер. — Отделался парой трещин и разбитой машиной. Урок на сотню тысяч, зато жив. Запомни, Поли: лучше проиграть гонку, чем выиграть инвалидность. Особенно на этом повороте.

Я молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от экрана, где того парня уже усаживали в белый внедорожник.

Через десять минут диктор с хриплым, накачанным адреналином голосом объявил старт второй гонки. На старт выехали две новые машины: лакированная до зеркального блеска, синяя «Хонда Цивик Тайп Р» и... знакомая фиолетовая «БМВ».

— Карл? — удивлённо вырвалось у меня. — Он же...

— Расслабляется, — закончил за меня Тайлер с усмешкой. — И зарабатывает лёгкие деньги. Для таких, как он, это разминка. Для новичка на «Хонде»... — Он многозначительно хмыкнул. — Ну, посмотрим.

Старт был менее драматичным, но не менее беспощадным. «Хонда» поехала резво, но Карл, казалось, даже не напрягся. Его «БМВ» плавно тронулась с места, как пантера, не спеша начинающая преследование. К концу взлётной полосы он уже был вплотную к заднему бамперу «Хонды».

И тут началась психологическая пытка. Карл не обгонял. Он просто ехал сзади, в метре, иногда в полуметре, его фары слепили в зеркала заднего вида соперника. Он повторял каждый маневр, каждое смещение, словно тень. Можно было видеть, как «Хонда» на прямой начала нервно вилять – пилот оборачивался, пытался понять дистанцию, терял концентрацию.

— Вот же говнюк, — вырвалось у меня, под тихий смешок Тайлера.

Я прекрасно понимала, что чувствовал этот парень на «Хонде». Я сама замучилась везти Карла на своем багажнике, пока мы ехали сюда.

В терминал они влетели почти бок о бок. Карл позволил новичку войти первым, а сам пристроился ему в слепую зону сбоку. На пандусе «БМВ» резко прибавила, сравнявшись капотом с дверью «Хонды». Тот, в панике, рванул вперёд, пытаясь оторваться. Заехав на второй этаж, новичок нажал на газ и... проскочил спуск на втором этаже. Карл же, холодно и точно, прошёл по идеальной траектории и ушёл вперёд. Казалось все? Победа? Но на этом издевательство не закончилось. Карл не стал уезжать далеко, он сбавил газ, выжидая свою жертву. Это было больше похоже на игру в кошки-мышки, чем на соревнования.

На кладбище самолётов, когда парень на «Цивике», отчаянно пытаясь сократить отставание, гнал за фонарями машины Карла, «БМВ» скрылась в темноте, выключив все огни, прямо перед его носом.

— Что он творит, черт побери?! — выпалила я, в шоке от такой наглости. Боже, хорошо, что я в паре не с ним. Это просто эмоциональная пытка, а не гонка.

Парень на «Цивике» растерялся и задел крылом торчащий из темноты стабилизатор какого-то лайнера. Пока он пытался найти верный путь, Карл снова показался на экранах, включая фары, и объезжая финальный боинг.

Карл финишировал, сделав круг, будто прогулочный, лишь слегка прибавив на прямой. Его «БМВ» остановилась у финиша с таким видом, будто она даже не нагрелась.

— И так всегда? — тихо спросила я.

— Часто, — сказал Тайлер, отключая планшет. — Не в смысле аварий, а в смысле игры. Профи видят новичка насквозь. Они знают, где он дрогнет. И давят именно там.

Я смотрела на экран, где диктор уже зазывал зрителей делать ставки на следующий заезд, и чувствовала, как комок в желудке становится тяжелее и холоднее.

— Твой выход, — сказал Тайлер, откладывая планшет. Его голос звучал нейтрально, но я поймала в нём едва уловимый оттенок... жалости? Нет, скорее, любопытства.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. После увиденного – того юнца, вылетевшего с этажа, и этого безжалостного, хищного мастерства Карла – я больше не была уверена ни в чём. Кроме одного. Мне предстояло гнаться не просто по трассе. Мне предстояло гнаться по лезвию бритвы.

Я вытерла вспотевшие ладошки об свои джинсы, и направилась к машине. Тайлер сел справа, и мы выехали из ангара.

— Здесь налево. — Повел он меня, словно штурман, к стартовой линии.

Толпа людей расступалась перед машиной, пока мы ехали до взлетной полосы, откуда начиналась гонка.

К машине подошла девушка, которая рассказывала нам про трассу, в академическом корпусе. Она показала жест – опустить стекло, и я послушно сделала это. Встретившись со мной глазами, она кивнула. И сделав очередную пометку в своей папке, пошла прочь.

Я закрыла окно и натянула капюшон сильнее, пытаясь скрыться от этих взглядов. Тонированные окна Мустанга хорошо помогали мне в этом. Тайлер сказал проехать ещё пару метров и остановиться перед белой линией, откуда стартовали машины.

— Удачи. Если ты просто привезёшь «Мустанг» целым, ты уже будешь круче всех сегодня, — подбодрил меня Тайлер и вылез из машины.

Люди, стоявшие слева и справа размывались в сплошное пятно. Я видела только дорогу перед собой. Вторая машина ещё не выехала на старт, что заставляло меня ещё больше нервничать.

Предстартовая лихорадка сводила всё тело в единый, напряжённый пружинный узел. Где-то в области груди, будто зарождалась сверхновая, заставляя грудную клетку вздыматься все чаще. Руки начинали дрожать.

Так Поли. Быстро успокойся. Ты справишься. Ты управляла чёртовой «Ламборгини» на скорости двести. На твоем счёту лежат миллионы. Тебе все по плечу. Ты ставишь цель и всегда доходишь до неё. Это просто очередное испытание. Я сделала глубокий вдох, выдох. Повторив это упражнение три раза, я почувствовала, как начинаю расслабляться.

Визг шин ударил по моим барабанам перепонкам, выдергивая из транса. Кажется, это остановился мой соперник. Я повернула голову и...

Голос диктора, искажённый динамиками, прорезал гул:

«Следующая пара приготовиться! Вишнёвый «Мустанг Шелби» под управлением юной особы Паулы из клана акул против серой «Ауди Р8» небезызвестного в наших кругах Алекса из клана королей! Все к старту!

— Да вы, блять, издеваетесь! — прошипела я, узнав машину своего брата. — Твою мать!

Периферийным зрением я увидела девушку, идущую в коротком топике и шортах с флагами в руке.

Так, Поли, сейчас же соберись. Но моё сердце, совершенно не хотело слушаться разум, и стучало как заведенное, с такой силой, что звон в ушах почти заглушил всё остальное.

— Алекс Уилсон, черт побери, как же мне так везёт! — продолжала беситься я вслух.

Стоп. Да мне ведь реально повезло! Озарение пришло моментально. Я знаю соперника. Я, вашу мать, знаю Алекса. Он слишком эмоциональный. Ричард запретил ему ездить, потому что он вышел из себя, после моего появления. В произвольных гонках участвуют профи, когда хотят срубить легких денег, или когда возвращаются после долгого перерыва. Для них это легкая гонка. Поэтому он тут. Его случай явно второй.

Девушка цокала каблуками к центру площадки, и я сжала руль крепче, готовая сорваться с места. Правая рука легла на коробку передач. Я сжала ручку и... вспышка.

«Я сидела за рулём машины, держась за ручку КПП, которая приятно холодила мою ладонь. Рядом со мной сидел кудрявый блондинчик и поучал, словно несмышленого ребёнка: «Иногда не обязательно побеждать. Смотри - этот парень тут быстрее всех. – показывая мне фотографию в своем телефоне, говорил он. – Понимаешь, он по любому приедет первым, потому что это его родная трасса, изученная от и до. Но ты можешь приехать второй. Среди всего этого десятка машин, ты будешь новичком, который в первой гонке приедет вторым. Знаешь как? Просто сядь ему на хвост. И сиди до самого финиша.»

Гудок вырвал моё воспоминание, и картинка перед глазами резко вернулась в реальность. Взмах флагами.

Я инстинктивно переключила передачу, и дала Ауди вырваться вперёд. Мозг работал на триста процентов.

— Спасибо, Паула. Как же ты вовремя, — прошептала я в темноту салона, самой себе.

Я не помнила свою жизнь до, но мои руки, скорость реакции, тело, помнило все за меня. Я была не одна. Паула была со мной.

Я пристроилась сзади Ауди, сохраняя расстояние в два метра. Злорадная, мстительная ухмылка расползлась по моему лицу. Я трахну тебя братик, а ты даже и не заметишь.

В терминал мы влетели друг за другом. Свет фар «Ауди» выхватывал из мрака бетонный мусор, а мои – слепили его зеркала. Я держалась в его слепой зоне сзади-справа, как прилипшая тень. Он нервничал – машина дергалась, его траектория была не такой чистой, как на старте. Чувствовалось, что он постоянно смотрит в зеркала, ищет меня, теряя доли секунды на главном – на дороге впереди. На пандусе я рискнула прибавить, сблизившись до метра. Услышала, как он бросил газ, испугавшись столкновения на подъёме, и тут же снова вжал в пол. Это была первая победа – он допустил ошибку.

На втором этаже Алекс проскочил поворот у пропасти слишком широко, с криком резины. Я же, зная уже по памяти, где край, прошла по внутреннему радиусу, чисто и холодно. Теперь я была у него на хвосте, как дамоклов меч.

Кладбище самолётов. Темнота поглотила нас. Только два луча света метались меж ржавых скелетов. Я позволила ему отъехать, поверить в то, что я отстаю, что я осторожничаю. Как только мои глаза выхватили красный флаг на крыле того самого «Боинга», который нужно было объехать, я поняла, что момент настал.

На развороте, вокруг самолёта, я резко нырнула внутрь, попав в базу автомобиля. Алекс не ожидал такой наглости, и мой маневр удался. На выходе из поворота, я окончательно прижалась к его левому борту, ровняясь. Теперь мы неслись по прямой, бок о бок в узком коридоре между фюзеляжами. «Ауди» была быстрее и мощнее моей кобры. Но я знала, что буду делать. Войны часто выигрываются хитростью, а не силой.

Впереди будет лежать обломок крыла. Я видела его, когда смотрела гонки с Тайлером на планшете. До него было метров шестьсот, и я медленно, почти незаметно, начала смещаться вправо, прижимая его к своей линии. Сначала на сантиметр. Потом на другой.

Алекс понял мои намерения. Его «Ауди» дёрнулась, пытаясь отодвинуться, но пространства не было – впереди уже нависала тёмная масса остатков лайнера.

Тогда он попытался ускориться, чтобы объехать меня спереди, но было поздно. Я контролировала скорость, не давая ему возможность уйти вперёд.

Так что либо тормози братик, либо заканчивай эту гонку в крыле самолёта.

Раздался глухой, скрежещущий удар – его левое зеркало сложилось, царапнув по моей стойке. Он психанул. Вместо того чтобы сбросить газ и отстать, он, ведомый слепой яростью, толкнул меня боком. Мой «Мустанг» вздрогнул, металл скрипнул, но я не свернула.

— Ожидаемо, — сказала я сквозь зубы.

Я вжала пятку в пол ещё сильнее, буквально вдавив педаль в коврик, и не сдвинулась ни на миллиметр. Он толкал снова, уже сильнее, отчаяннее. Я слышала, как смялась правая дверь, как треснуло стекло фары. Но я держала траекторию. Прямую, как стрела, ведущую Алекса к тому самому торчащему крылу.

Окно Ауди открылось. Он начал мне что-то орать, но на такой скорости, это было бесполезно. Лицо в соседнем окне должно было быть искажено гримасой бешенства. Его логика давно отключилась, оставляя только животный рефлекс – вытолкнуть, сломать, победить.

И тогда он сделал именно то, на что я надеялась. Он решил не отступать, а нанести решающий удар. Резко уйдя вправо, он взял большой запас на полкорпуса, вывернул руль влево и с разгона рванул в мой бок, пытаясь выбросить меня с трассы.

Я, в этот же миг, вдавила педаль тормоза, понижая передачу.

Мой «Мустанг» клюнул носом, резко замедляясь. А его «Ауди», лишенная ожидаемого сопротивления, метнулась вперёд и влево, как выпущенная из рогатки. Он не успел даже вырулить. Левое переднее крыло его машины на полной скорости напоролось на противную кочку. Раздался оглушительный, сухой хруст, будто ломали спину огромному зверю. «Ауди» крутанулась на месте, её зад выбросило в сторону, и она, проскрежетав по земле всей левой стороной, встала поперёк дороги, подняв облако пыли и искр.

Резкий, холодный выброс невесомости последовал прямо мне в диафрагму, словно сердце на миг остановилось, а потом рванулось в бешеной, гулкой гонке, отдаваясь тяжёлыми ударами в висках.

Я, даже не оглядываясь, уже дала газу, плавно обходя эту внезапно возникшую преграду. Финальная прямая. Дренажная канава. Прыжок. Мягкое, уверенное приземление.

И чёрно-белая клетка финишного флага.

Я сделала это.

Толпа ликовала. Но я не видела лиц. Из гущи людей, словно снаряд, вылетела Луиза. Она первая подбежала к моей машине, дергая дверь.

— Твою мать, это было пиздец как круто! — закричала она мне на ухо, кидаясь мне на шею. Я увидела, как к тачке бегут другие люди. Много людей. Мой взгляд выхватил из толпы ошалевшего Тайлера, но такого же безумно счастливого, как и его сестра.

Адреналин приходил волнами, не давая мне ровно дышать. Я не верила в происходящее. Впереди послышался рев машины, совсем близко, и толпа начала разбегаться в стороны.

— Ничего себе, Ричард спустился с вышки, — прокомментировала Луиза, обернувшись в сторону звука.

Чёрная Феррари, как истребитель рассекала пространство перед собой. На меня будто выплеснули холодную воду, отрезвляя. Черт!

— Прикрой меня, — захлебнувшись воздухом я дернула руку Луизы, возвращая ее внимание.

— Чего?

— Просто прикрой. Завтра вы будете в том доме? На пляже?

— Да... — протянула она неуверенно, смотря на меня не мигающим взглядом.

— Я приеду сама.

— Поли, стой, что?!

Я захлопнула дверь перед ее носом, как раз в тот момент, как открылась дверь Феррари, показывая черную макушку, ее обладателя.

Сдав задним ходом, я сделала трюк, который освоила ещё вчера, ускользая с Мэри от разъяренного водителя фуры. Развернувшись на 180 градусов, я направилась к ангарам объезжая основную толпу. Проезжая мимо них, я видела, как люди на меня смотрели, словно на приведение. Здесь были не просто зрители. Тут были такие же гонщики, как и я, а мне удалось хорошо заявить о себе.

Полагаясь на свою отличную, я бы даже сказала, замечательную память, я направила «Мустанг» к выходу. На трассе так и стояла местная охрана, которая проводила меня фонариками, кивнув на прощанье. Выехав на дорогу, я неслась, как ужаленная, будто за мной гнались все полицейские города.

Эмоции били через край, не отпуская меня ни на секунду. Я достала мобильник и набрала единственный номер, на который могла сейчас позвонить.

— Алло, — донеслось встревоженно на том конце провода.

— Мэри, я могу приехать? Через полтора часа где-то.

— Поли! Боже, я так переживала! Конечно, через окно залезешь?

— А как иначе, — фыркнула я.

Вдалеке показались огни города. Города, который сегодня открылся мне совершенно с другой стороны.