Первый раз

Часть I. «Будущий агент»

Я сидел в кабинете отца и смотрел на стопку бумаг, которую он положил передо мной. На первой странице — логотип ФБР. На второй — список требований к кандидатам. На третьей — программа подготовки, расписанная по годам.

Я не читал. Я просто смотрел на эти бумаги, понимая, что этот разговор рано и поздно состоялся бы. Только я не думал, что это будет так скоро.

— Что это? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Отец сел напротив. Все это время он стоял, смотря в окно, в ожидании, пока я изучу все что он разложил на столе.

— Это твоё будущее, — сказал он. — Я уже говорил с деканом. Ты сможешь начать подготовку сразу после школы. У тебя есть все данные: аналитический склад ума, физическая форма, внимательность.

Пока мой папаша перечислял качества, которыми и вправду наградила меня жизнь, я думал только о том, что он забыл одно, мое самое важнее качество - самостоятельность, приправленная щепоткой решительности. Я сложил руки на груди, всем видом показывая, что мне не нравится этот разговор.

— Через несколько лет сам поймёшь, — сказал он. — У тебя для этого есть всё.

— Кроме желания, — сказал я.

Он засмеялся. Так открыто и искренне, будто я сказал какую-то глупость. Сказать, что меня это задело - не сказать ничего.

— В пятнадцать лет ты понятия не имеешь, чего хочешь.

Внутри меня закипала злость. Не та, которая взрывается криком, а та, которая остывает до ледяного спокойствия.

— Я не хочу работать в ФБР, — повторил я. Медленно. Чётко. По слогам. Чтобы он точно расслышал каждое мое слов.

Отец перестал улыбаться. Его лицо моментально стало серьёзным.

— Майкл, ты не понимаешь. Это возможность. Такая, которая выпадает раз в жизни. Я не просто предлагаю тебе работу. Я предлагаю тебе твое будущее. Стабильность. Уважение. Смысл.

— Твой смысл, — отрезал я. — Не мой.

Он хотел сказать что-то еще. Я видел, как он сжал челюсть, сверля меня взглядом. Но я молча встал и вышел из кабинета.

Отец не остановил меня.

***

Через две недели я пришёл домой с татуировкой.

Она занимала почти всё предплечье. Сложный узор скрывал в своих переплетениях фразу, которая стала моим новым девизом по жизни: «Моя жизнь - мои правила».

Я зашёл в дом, и первое, что я увидел, — отец стоял в коридоре с телефоном в руке. Он разговаривал с кем-то по работе, но, увидев меня, замолчал. Его взгляд упал на мою руку. На свежую краску, которая ещё не до конца зажила.

— Я перезвоню, — сказал он в трубку и отключил звонок.

Тишина. Я стоял и смотрел на него. Он смотрел на мою руку.

— Что это? — спросил он все еще не отрывая глаза от моей татуировки. Его голос был подозрительно тихим и спокойным... Но я знал отца слишком хорошо. Он был в бешенстве, но ещё не позволял себе сорваться.

— Татуировка, — ответил я, пожав плечами.

— Я вижу. Что это значит?

— Значит, что я сделал татуировку, — повторил я, словно он задавал глупые вопросы.

Он шагнул ко мне. Я видел, как дрожат его руки. Он сжал их в кулаки, потом разжал. Снова сжал. Но я продолжал упрямо стоять на месте и смотреть в его глаза. Во мне было ни капли страха и ни капли сомнений.

— Ты понимаешь, что ты сделал?

— Да.

— Ты понимаешь, что это навсегда?

— Понимаю.

— Зачем? — Он почти кричал. Я слышал, как его голос срывается. — Зачем ты это сделал?

Я сглотнул комок в горле, когда он подошел совсем близко, и осипшем голосом выдал:

— Захотел.

Он ударил кулаком по стене. Глухой удар, от которого задрожали фотографии на полке.

— Ты не просто захотел! — закричал он. — Ты сделал это назло! Хотел показать, что ты против?! Что ты не такой, как мы?! Молодец! Зачем рука? Так мелко? Сразу бы на лбу написал, что отказываешься от семьи и всего, что я тебе дал!

— Я не отказываюсь от тебя, — сказал я. — Я отказываюсь от твоих планов.

— Это одно и то же!

В этот момент в проеме показалась мама. Она пришла, услышав крики. Как истинный следователь, она быстро просканировала помещение глазами. Он посмотрела на нас. На мою руку. На лицо отца. На его кулак, из которого уже сочилась кровь.

— Что случилось? — спросила она, подходя ближе, хотя уже прекрасно все понимала.

— Посмотри, что сделал твой сын! — отец указал на мою руку. — Он забил всё тело какими-то дурацкими рисунками! Он собирается стать агентом, а выглядит как преступник!

— Я не собираюсь становиться агентом, — сказал я. — Я уже говорил.

Мама подошла ко мне поджав губы. Я видел, как она смотрит на мою татуировку, пытаясь найти правильные слова. Я знаю, что она тоже хотела, чтобы я пошел по стопам закона. По их с отцом стопам.

— Майкл, — сказала она мягко. — Ты мог бы сначала поговорить с нами.

— Я говорил, — ответил я. — Вы не слушали.

— Мы слушали. Мы просто думали, что это подростковый бунт. В твоем возрасте ты слишком эмоционально воспринимаешь некоторые вещи...

— Это не бунт, — продолжал настаивать я. — Это моя жизнь.

— Ты не понимаешь, — отец снова заговорил. Я слышал, как его голос ломается. — Ты не понимаешь, что мы тебе предлагаем. Мы даём тебе всё! Мы открываем перед тобой все двери!

— Вы открываете передо мной свои двери, — сказал я. — Я хочу открыть свои.

Отец так и замер с открытом ртом.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, — наконец вымолвил он.

— Я знаю, что не хочу быть агентом, — упорно давил на своем, я. — Я знаю, что не хочу носить форму. Я знаю, что не хочу проводить свою жизнь в кабинете или на задании, как вы. Мне не подходит такая жизнь.

Отец мотнул головой, будто пытаясь сбросить со своих ушей все, что я сказал. Хмыкнул, и бросив на меня последний разочарованный взгляд, вышел из коридора. Я слышал, как хлопнула дверь наверху. Надеюсь, она не сорвалась с петель.

Мама все еще стояла рядом, бледная как мел.

— Ты мог бы сказать нам раньше, — вздохнула она. — Мы могли бы поговорить. И не доводить до... такого, — добавила она, еще раз окинув взглядом мое предплечье.

— Я говорил.

Мама больше ничего не сказала. Она просто молча подошла и обняла меня.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, мама.

Она отпустила меня и ушла вслед за отцом. Я остался стоять в коридоре, любуясь своей рукой. Точнее - татуировкой, которая теперь будет со мной всегда.

Мой первый раунд был выигран.

Я знал, что отец будет зол. Я знал, что будут последствия. Но я был готов платить за своё «нет».

Моё тело. Моё решение. Моя жизнь.

И никто не мог забрать это у меня.

Часть II. «Попробуй заставь»

Я сидел за кухонным столом, пил кофе и смотрел в окно. За ним простирался серый утренний город. Раньше я ненавидел кофе. Видимо, любовь к этому напитку приходит с возрастом. Хотя... В свои 18 я вроде не такой уж и старый.

Отец вошёл на кухню, когда я уже допивал вторую чашку. Он был в костюме. Идеально выбритый, собранный, и готовый к встрече, которая должна была изменить мою жизнь.

— У тебя через сорок минут встреча, — сказал он, подойдя к столу.

— Знаю, — ответил я, не отрываясь от кофе.

— Почему ты не одет?

Я поставил чашку на стол и поднял на него глаза.

— Потому что я туда не еду.

Он замер. Клянусь, я увидел, как из его ноздрей повалил дым. Незабываемое зрелище.. Он сглотнул, будто пытаясь переварить мои слова.

— Майкл, — сказал он твёрдым голосом, которого так боялись его подчиненные. — Мы обсуждали это.

— Мы обсуждали, — согласился я. — И я сказал, что не пойду.

— Ты сказал, что не хочешь. Это не одно и то же.

— Для меня одно и то же.

Он сделал шаг вперёд, опираясь обеими руками на стол, а я наконец поставил свою чашку, готовясь защищаться.

— Ты думаешь, я пытаюсь испортить тебе жизнь? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие заставлять тебя делать то, что ты не хочешь? Я двадцать лет работал, чтобы у тебя были возможности, которых не было у меня!

— Я знаю, папа, — сказал я. — Я ценю это.

— Тогда почему ты отказываешься от всего, что я тебе даю?

— Потому что ты даёшь мне только то, что хочешь дать, — сказал я. — Ты никогда не спрашивал, чего хочу я.

— А чего ты хочешь? — спросил он. — Что ты вообще знаешь о том, чего хочешь? Тебе восемнадцать лет. Ты понятия не имеешь, как устроен мир.

— Тогда дай мне возможность самому это понять, — сказал я. — Дай мне возможность самому решить, какие возможности мне нужны.

— Майкл, ты подставляешь меня перед людьми. — бросил он последнюю наживку, на которую я не клюнул.

Я молча поднял свой стакан, и сделал глоток под его пристальным взглядом.

— Значит, ты у нас самостоятельный. — подытожил он, приходя к какому-то решению. — Значит, хочешь возможность выбрать свой путь. Хорошо. — Его глаза сузились, не предвещая ничего хорошего. — Тогда ты не получишь машину, денег. Я перекрою все карты. Ты будешь жить на то, что заработаешь сам.

Я медленно улыбнулся.

— Забирай, — ответил я, ни моргнув и глазом.

— Что? — он не поверил.

— Машину? Забирай. Деньги? Забирай. Отлично. Я справлюсь.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — сказал он. — Ты не знаешь, что такое настоящая жизнь.

— Значит, узнаю.

Я встал из-за стола, кинул чашку в раковину с неприятным звоном и быстро направился к выходу.

— Майкл! — крикнул он. — Я тебя не отпускал!

Я не обернулся. Я вылетел из дома, даже не закрыв за собой дверь.

***

Город встретил меня холодным ветром и серым небом. Я шёл по улицам, куда глаза глядят. Пройдя несколько кварталов, я остановился и достал телефон. В контактах быстро нашел единственный номер, который имел для меня значение.

— Привет. Можно к тебе?

Ричард не спросил, что случилось. Он просто сказал:

— Да. Приезжай.

Через час я сидел в его гараже.

Там было тихо. Огромное пространство, где я чувствовал себя свободным. Я сидел на диване, смотрел на машины и чувствовал, как внутри меня утихает тревога, которая жила там все утро.

Ричард продолжал заниматься своими делами, крутясь вокруг старого «Додж Вайпер»

— Я не пошёл на встречу, — нарушил тишину я. — Отец в бешенстве.

— Я так и понял, — ответил он, не отвлекаясь от машины. — И что теперь?

— Не знаю. Он сказал, что заберет всё. Машину. Карты. Сказал, что раз я такой самостоятельный и взрослый, то должен сам закрывать свои потребности. Учиться настоящей жизни.

Ричард усмехнулся, и перестал копаться в машине.

— И как ты? И твои первые три часа настоящей жизни?

— Нормально, — сказал я. — Я готов платить за свою свободу.

— Ты уверен? — Ричард посмотрел на меня внимательно, опираясь на бампер «Доджа». — Я конечно помогу, чем могу, но твой отец никогда не бросает слов на ветер. Может следовало хотя бы попробовать? Он хочет для тебя лучшего.

— Я знаю.

— Тогда почему ты так сопротивляешься?

— Потому что я не хочу быть им, — сказал я. — Я не хочу прожить свою жизнь так, как они. Я не хочу ходить в костюме каждый день. Я не хочу следить за правилами. Я не хочу быть частью системы. Она убивает.

Ричард усмехнулся.

— Знаешь, я никогда не видел, чтобы ты так боролся за что-то.

— Я борюсь за себя, — сказал я. — За право быть собой.

— Это круто, Майкл. Я бы так не смог.

— Врешь. Искусно врешь.

Ричард улыбнулся, и снова отвернулся к машине.

Я просидел с Ричардом до поздней ночи. Мы сидели в его гараже, пили пиво и молчали. Я не хотел говорить о том, что случилось. Он не спрашивал. Но я знал, что он понимает.

Телефон завибрировал в кармане. Отец.

«Ты где?»

Я не ответил.

Ещё одно сообщение.

«Домой сегодня вернешься?»

Я смотрел на экран и чувствовал, как теряю свою хватку. Я хотел игнорировать. Я хотел не отвечать. Но я знал, что он не успокоится.

Через несколько минут пришло третье сообщение.

«Мне плевать на нашу ссору. Просто напиши, что с тобой все нормально.»

Я долго смотрел на экран. На эти слова, которые стоили ему больше, чем он мог показать.

Я написал:

«Жив.»

Практически сразу:

«Хорошо.»

И всё.

Я убрал телефон в карман и посмотрел в окно.

— Всё нормально? — спросил Ричард.

— Да, — сказал я. — Всё нормально.

Я не знал, правда ли это. Но я знал, что между нами есть что-то, что нельзя сломать. Даже когда мы не понимаем друг друга.

Даже когда мы не можем перестать спорить.

Ричард поднялся и подошёл к стене, где висели ключи от единственного мотоцикла, в его коллекции. Кажется, одна из банд отдала его в качестве оплаты.

— Хочешь прокатиться? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Всегда.

Часть III. «Принцесса»

Я приехал на конюшню, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Не обнаружив машину Джессики на парковке, мною был сделан вывод, что они с Джеком еще не приехали. Что-ж, пойду прогуляюсь и потяну время.

Мой маршрут лежал строго к кафе, но мои планы враз изменились, когда я заметил ее.  

Майбах Уилсонов уже отъезжал к выходу, оставив мою старую знакомую в гордом одиночестве. Поли направлялась в главный корпус конюшни, и выглядела так же, как всегда — дерзкая, собранная, немного настороженная. Улыбка сама растянулась на моем лице и я ускорил свой шаг.

— Принцесса, — позвал я.

Она обернулась и сразу недовольно поморщилась.

— Только не начинай.

Я усмехнулся.

— А я ещё ничего не сказал.

— Именно поэтому и не начинай, — буркнула она, но я заметил, как уголки её губ дёрнулись.

Я подошёл ближе, и мы продолжили свой путь уже вдоль денников. Лошади лениво перебирали копытами, поглядывая на нас сонными глазами.

— Как настроение? — спросил я. — Как Европа?

— Нормально, — сказала она, оглянувшись. — Правда, перелет был долгим, — добавила Поли, понизив голос.

Какая милая игра в шпиона. Самое время, поиграть в следователя.

— А Германия как?

— Хорошо.

— Люксембург?

Она бросила на меня короткий взгляд. В нем можно было буквально прочитать: «отойди от меня, если хочешь сохранить работоспособность своего языка»

— Отлично, — ответила она.

— Кёльн?

Она остановилась и посмотрела на меня уже с подозрением.

— Майкл.

— Что? — я развёл руками в невинном жесте. — Европа большая. Интересуюсь культурной программой.

Она закатила глаза.

— Что ты хочешь узнать?

— Ничего.

— Врёшь.

— Хорошо, — я выдержал паузу, наблюдая, как она напрягается. — Кинг вёл себя прилично?

В её глазах мелькнула знакомая эмоция, когда вопрос попадал в цель. Замешательство.

— Ричард здесь при чём? Нормально он себя вёл.

Я улыбнулся, как человек, который только что нашёл нужную деталь в головоломке.

— Вот теперь мне действительно интересно, — сказал я.

— Почему?

— Потому что на вопросы про Германию ты отвечала односложно, а как только речь зашла Ричарде, то ты сразу начала его защищать.

— Я его не защищаю, — сказала она, и раздражённо пошла дальше.

Я догнал её, держась рядом.

— Конечно, — протянул я. — А что ты тогда делаешь?

— Между нами ничего не было, — вспыхнула Поли, даже не глядя на меня.

Я остановился. Она тоже. И если глаза Поли застыли от ужаса, то мои светились детской радостью. Я видел, как до неё доходит смысл ее же слов. Как она понимает, что попалась.

— Я этого вообще не спрашивал, — добил ее я, расплываясь в улыбке. — Но спасибо за информацию.

— Ты придурок, — сказала она.

— Мне говорили.

Она покачала головой, и отвернулась, направляясь в сторону манежа. Но я успел заметить, как она пытается скрыть усмешку. Поли не злилась по-настоящему.

— Значит, несколько дней наедине с Кингом, — задумчиво произнес я, делая вид, что считаю. — Германия. Дорогие рестораны...

— Мы не были наедине, — перебила она.

— О, продолжаем, — я не скрывал своего удовольствия.

— Майкл! — она остановилась и посмотрела на меня с таким выражением, что если я скажу еще раз слово, она меня ударит.

— Всё-всё, — я поднял руки. — Молчу.

Пауза.

— Целовались? — спросил я.

Она толкнула меня плечом. Сильно. Я пошатнулся и рассмеялся.

— Пошёл ты, — сказала она, веселясь в ответ.

— Значит, вопрос остаётся открытым, — сказал я, снова улыбаясь.

Поли не стала отвечать, покачав головой. Я знал, что она не скажет. Но мне это и не нужно было.

Мы пошли дальше и я начал заваливать ее обычными вопросами, которые меня вправду интересовали. Почему? Не знаю.

— Как тебе у Уилсонов? — спросил я. — После всего. Чувствуешь себя дома?

Она пожала плечами.

— Нет, хотя отец Алекса ведет себя так, будто всю жизнь меня воспитывал. Репетиторы, планы, график... Я за его идеями не успеваю.

— Николас уже составил план твоей жизни до тридцати?

Она усмехнулась, но в этой усмешке я увидел знакомую усталость.

— Почти. Николас хочет, чтобы я была идеальной дочерью. Пытается заставить ходить меня на мероприятия, учиться, возвращаться вовремя. Пока что, у него удалось только второе. Мне кажется, я скоро сойду с ума, от такого количества занятий.

— Быстро работают, — сказал я.

— Ещё бы, — она вздохнула. — Он, наверное, считает, что знает, как для меня будет лучше. Взрослые всегда так поступают.

Я остановился и посмотрел на неё. Она не смотрела на меня. Она смотрела на лошадей, на свет, падающий через щели.

— Потому что людям нравится решать чужие проблемы, — сказал я. — Со своими сложнее.

Она повернулась ко мне и улыбнулась спокойной улыбкой.

— Интересная мысль.

— Я и сам своего рода психолог, принцесса.

— Не называй меня так, — буркнула она.

— Хорошо, принцесса.

Мы продолжали идти. Я смотрел на неё и думал о том, как странно устроена жизнь. Я вырос в мире, где каждый второй пытался быть тем, кем его хотели видеть родители. Поли даже не пыталась. Жизнь привела ее в этот мир, а она всё равно умудрялась оставаться собой. Пусть шумной, проблемной и временами совершенно безбашенной — зато своей. И это мне нравилось.

Мы дошли до манежа. Я остановился и посмотрел на неё.

— Кстати.

Она тяжело вздохнула.

— Что ещё?

— Если между вами с Кингом всё-таки что-нибудь было...

— Майкл.

— ...я принимаю оплату за молчание.

— Исчезни.

— Деньгами.

Она закатила глаза и хотела что-то сказать, но я уже начал отходить от неё, улыбаясь.

— Майкл! — крикнула она.

Я не обернулся. Я просто поднял руку и помахал ей, прежде чем исчезнуть за поворотом.

Да, она определено мне нравится.

Часть IV. «Сегодня»

Я сидел на кухне, пил кофе и смотрел на город за окном. Всё было как в тот день, несколько лет назад, когда я впервые ушел из дома. Только теперь я был старше. И отец больше не требовал. Он предлагал.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, садясь напротив.

Он положил на стол тонкую папку. Я не открывал её. Я смотрел на отца и ждал.

— Это не ФБР. Я знаю, что ты не хочешь. Это стажировка. Образовательная программа. Человек, который ведёт её, — мой старый друг. Он не имеет отношения к моей работе. Просто хороший специалист. Независимо от того, кем ты решишь стать, это может пригодиться.

Я смотрел на папку, потом на него. Я знал, что он старается. Я знал, что это стоило ему усилий — предложить что-то, что не было связано с его миром.

— Нет, — сказал я.

Он усмехнулся. Устало, почти без раздражения.

— Ты хотя бы знаешь, от чего отказался?

— Неважно.

Он смотрел на меня долго. Я видел, как он пытается подобрать слова. Как он решает, стоит ли продолжать.

— Почему? — спросил он наконец, без вызова, просто с любопытством.

Я открыл рот, чтобы ответить. Привычно. Автоматически. Свобода. Выбор. Своя жизнь. Я хотел сказать то, что говорил всегда.

— Я не хочу...

— Я знаю, что ты не хочешь, — перебил он. — Ты всегда не хочешь. Но я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю, почему ты отказываешься, даже не посмотрев.

— Потому что я не хочу, чтобы кто-то решал за меня.

— Я не решаю, — сказал он. — Я предлагаю.

— Это одно и то же.

Он покачал головой. Я видел, как он сдерживается. Как он пытается не перейти на крик, как раньше.

— Майкл, ты уже вырос, — начал он. — Я давно понял, что в Бюро ты не пойдёшь. Только ты почему-то до сих пор со мной споришь. Я предлагаю тебе что-нибудь – ты отказываешься. Я советую – делаешь наоборот. Иногда мне кажется, что мне достаточно сказать «не делай», чтобы ты обязательно сделал.

Я усмехнулся, но внутри я почувствовал укол.

— Удобная теория.

— Тогда скажи мне... Чего хочешь ты?

Я открыл рот. И закрыл.

Я прекрасно знал, кем не хочу быть. Не агентом бюро. Не копией отца. Не частью системы.

Но кем я хочу стать?

Я не мог ответить. Я не знал ответа.

Отец смотрел на меня. Я видел, как он понимает, что я молчу не из упрямства.

— Не хочешь — не соглашайся, — сказал он. — Только хотя бы однажды откажись потому, что это не нужно тебе. А не потому, что это предложил я.

Он встал и вышел из кухни, оставляя меня одного.

Я смотрел на папку, на свои руки, на татуировки, которые когда-то появились как моё первое настоящее «нет». Я не жалел ни об одной. Они были моим выбором.

Но впервые появилась мысль, от которой я не мог отмахнуться.

Сколько ещё моих «выборов» на самом деле принадлежали отцу?

Я всегда считал свободой возможность сделать наперекор. Но, возможно, настоящая свобода начиналась там, где мне больше не требовалось никому ничего доказывать.

Я взял папку. Открыл.

Я смотрел на страницы, на слова, на возможности, которые он предлагал... Я не знал, приму ли я их. Но я хотел понять, от чего отказываюсь.

Я точно знал, кем никогда не стану.

Пожалуй, пришло время наконец решить, кем хочу быть.