Первый раз

15 июля 7:00

Доброе утро, прекрасный мир. Особенно прекрасный в семь утра, когда твои веки приклеены к глазным яблокам какой-то космической силой тяжести, а где-то в глубине черепа мирно постукивает крошечный, но очень настойчивый гном с молоточком.
Я сидела за столом в доме Фридриха, вперившись взглядом в чашку с кофе, как в оракула. Кофе, надо отдать ему должное, выглядел гораздо бодрее и целеустремленнее, чем я. Он был чёрным, густым и, казалось, излучал волны здоровой продуктивности. Я же была живым воплощением помятого листа бумаги.
Напротив меня сидел Ричард – свежий, отутюженный и нечеловечески бодрый, как будто это он лег спать, раньше всех в этом доме. Он методично уничтожал омлет с баварскими колбасками, и каждый его кусочек, казалось, прибавлял ему ещё пять единиц к энергии.
— Ты выглядишь восхитительно, — заметил он, не отрываясь от тарелки. В его голосе не было ни капли иронии, но в глазах плескалась буря сарказма.
— О, да, — процедила я хриплым голосом, будто всю ночь пела в караоке. — Просто восхитительно. Особенно после того, как в четыре утра какой-то местный петух-карьерист решил, что уже пора начинать день и объявил об этом всему региону. Я думала, нас бомбят.
— Это Фриц. Он действительно очень амбициозен.
— Это птица – садист, который решил, что сон для слабаков, — гневно выдала я, закипая. — Признавайся, ты знал о его существовании и меня не предупредил.
— Купим тебе беруши. Не думал, что ты у нас такая неженка. Ты разве не в деревне раньше жила? — произнёс Ричард, и в его ровном тоне я уловила едва заметную провокационную нотку.
Диалог с Ричардом сработал лучше ледяной воды. Остатки сна мгновенно испарились, вытесненные волной раздражения.
— О, да, конечно, — выдохнула я с сарказмом, накаляющимся, как чайник на плите. — В самой что ни на есть идиллической деревушке. Правда наш петух был очень воспитанный, он не орал под окнами в четыре утра на протяжении часа. Видимо, ваш Фриц пропустил уроки хороших манер.
Я отхлебнула кофе, глядя на него поверх края чашки.
— Ясно, — произнёс он задумчиво, — значит, ты у нас чистый городской продукт. Отсюда и аллергия на природу в её естественном, шумном проявлении.
— Аллергия у меня только на идиотов и ранние подъёмы, — отрезала я, чувствуя, как хожу по острому краю. Но наличие в этом доме, как минимум добродушного и веселого Фридриха, прибавляла мне очков к смелости. — И, как выясняется, на определённые методы допроса за завтраком.
Ричард даже не скрывал свою улыбку.
— Успокойся, Поли. Ешь свой омлет. — Он было хотел добавить что-то ещё, как в гостиную ворвался Фридрих, словно яркий луч света, разгоняющий тяжёлую атмосферу. Увидев наши лица – довольное Ричарда и моё, на котором яснее ясного было написано: «я тебя ненавижу, и петуха твоего тоже», – он громко рассмеялся.
— О-хо-хо! У нас тут, я смотрю, уже полным ходом идут боевые действия! — воскликнул он, подходя к столу и бесцеремонно отламывая кусок от тоста своего друга. Моя вилка выпала из рук от увиденного. Как будто заяц спокойно стырил еду из миски тигра.
— Ричард, старина, нельзя же так бесить людей с утра пораньше, — сказал Фридрих прожевывая украденный кусок. – А ты, Поли, не обращай внимания. У меня кстати все готово, можем ехать. И надень что-нибудь закрытое. Например, джинсы, лонгслив, свитшот какой-нибудь, — посмотрев на мою юбку с футболкой добавил он. — Ричард, ты что, не предупредил ее? — недоуменно уставился Фридрих на своего друга.
— Не-а, я хотел сделать сюрприз. Вот как раз сидел и раздумывал, сказать ей или нет.
— Ммм, — протянул Фридрих, поиграв бровями, что Ричард благополучно проигнорировал. — Поли, у тебя 10 минут, давайте в темпе, время не ждёт.
Я бросила убийственный взгляд на Ричарда, который лишь невозмутимо допивал кофе, и поспешила наверх к себе переодеваться.
Спустя девять с половиной минут я спустилась вниз в плотных джинсах, кроссовках и чёрном лонгсливе. Фридрих, уже ждавший у двери с ключами, одобрительно свистнул.
— Боевая готовность номер один! Отлично. Нас уже ждут.
На улице у подъезда стояли две машины: уже знакомый мне «Мерседес» Ричарда и красный, до блеска натертый, отражающий лучи солнца «Порше». Я так и застыла, при виде этой машины. Это же старый «Порше Каррера»! Как же он прекрасен... Разглядывая эту прелесть немецкой инженерии, я даже не сразу заметила Ричарда, который стоял, облокотившись на свою машину и что-то обсуждал с ещё одним парнем. При нашем появлении они обернулись.
— А вот и наша легенда внедрения! — громко, так, чтобы я точно услышала, сказал этот парень, и ухмыльнулся. Он был похож на Фридриха, но более угловатый, с короткой стрижкой и внимательными, большими глазами в очках. Если он не учится на физика или химика – я удивлюсь. Его внешность идеально подходит для образа с белым халатом и странными колбочками в руках.
— Это Ганс, — хлопнув его по плечу пояснил Ричард, – Ганс – Поли, Поли – Ганс. И раз все познакомились, пора ехать. — Быстро представив нас друг другу заявил Ричард, открывая мне пассажирскую дверь «Мерседеса».
– Садись. Ганс и Фридрих поедут на «Порше». Мы встретимся на месте.
Я залезла в салон, и через пару минут мы уже выезжали из тихого квартала на загородную дорогу.
— Ты злишься, — констатировал он, не глядя на меня.
— Нет, что ты. Я в восторге, — ответила я безэмоционально. — Скажи честно, если бы не Фридрих, ты бы просто выставил меня посмешищем? Куда мы едем? Почему ты не сказал заранее, что нужно одеться удобно?
Он коротко усмехнулся.
— Как много вопросов. Я даже не думал, что ты решишь выбрать такой наряд сегодня. А потом, — показательно почесав подбородок, он скосил глаза на меня, — может мне просто хотелось подольше полюбоваться твоими красивыми голыми ножками.
Я резко втянула воздух носом и уставилась на него, метая искрами из глаз. Я прекрасно понимала, что он издевается надо мной.
— Хочешь что-то сказать? — подначил меня Ричард, прекрасно увидев мою реакцию.
— Нет, спасибо, пожалуй, помолчу, пока мысли не станут цензурными, — процедила я сквозь зубы, уставившись в окно на мелькающие сосны.
Мы ехали сквозь лес. Спустя время, я решила приоткрыть окно, чтобы впустить чистый и прохладный воздух, пахнущей хвоей. Но сквозь открытое окно ворвалось не только его дыхание. Сначала это был отдалённый, низкий гул. Потом, когда мы сделали очередной поворот, гул расщепился на отдельные звуки – на пронзительный визг шин, короткие, яростные хлопки перегазовок и басовитый вой двигателей, рвущихся на пределе.
Мое сердце рухнуло куда-то вниз, чтобы с такой же пронзительной скоростью взлететь наверх.
– МЫ ЕДЕМ НА ГОНОЧНУЮ ТРАССУ!?
Я забыла все слова, обиды, утро, вообще с каким человеком сижу в машине. Я завизжала так, что чуть не забрызгала слюнями Ричарда, который дернул рулем от моего вопля.
— Твою мать, Поли, зачем так орать, — рявкнул он на меня, но встретившись с моими глазами резко замолчал.
На моём лице расцветала самая чистая, неконтролируемая улыбка – широкая и одновременно глупая от восторга.
– Не знал, что ты будешь так рада. У меня ощущение что я в первый раз веду ребенка в Диснейленд.
Я увидела, как его взгляд на секунду скользнул в мою сторону. Он задержался на моём лице, улыбке... Жёсткая линия его губ смягчилась. Лишь на миг. Но этого было достаточно, чтобы его маска непроницаемости снова дала трещину. Ричард быстро вернул внимание на дорогу, и всё снова стало как прежде.
— Так мы правда туда едем?
Для меня это было крайне важно. Мне очень хотелось на гоночный трек. Но я даже не понимала, откуда исходит это желание.
— Да, — просто ответил он, сворачивая на ещё более узкую дорогу, ведущую вверх.
Я откинулась на сиденье обратно, и снова уставилась в окно уже с неподдельным интересом. Вглядываясь в стволы деревьев, я надеялась увидеть сквозь них гоночные машины, летящие по треку. Я хотела увидеть их как можно скорее и первее остальных.
Безумие какое-то.