7.1
14 июля 11:30
Мы доехали минут за 20, и остановились в соседнем квартале от офисного здания. За это время, я успела раз пять пересказать историю практикантки Стеллы Бунш.
— Надеюсь, ты не будешь педагогом. На месте детей, я бы лучше вышла в окно, чем отсидела один школьный урок с тобой, — съязвила я.
— Отсюда пойдёшь пешком, чтобы не привлекать внимание. Ты точно все запомнила? — пропустил мой едкий комментарий Ричард.
— Да, все запомнила.
Блин, может надо в театральный документы подать? Из меня получилась бы славная актриса. Столько ролей за последний месяц, прямо настоящее портфолио можно собрать.
— Хороший наряд выбрала, молодец. — Сказал мне Ричард, когда я вышла из машины, но ещё не закрыла дверь. — Думал придётся заезжать за вещами, но, когда увидел тебя сегодня утром, понял, что ты и сама отлично справилась.
— Почему это он хороший? — сощурила глаза я, наклонившись. Мне хотелось услышать от него пояснений, тем более, я догадывалась каких.
— В меру классический, в меру сексуальный. Ему такое понравится, — пояснил он.
— Тебе тоже понравилось? — не удержалась я, и крутанулась вокруг своей оси, чтобы юбка слегка поднялась. У меня было необоснованно хорошее настроение.
— Ты отвратительно флиртуешь, — снисходительно улыбнулся Ричард одним уголком губ.
— Кто сказал, что я флиртую? Не путай флирт, с дружеским подстебом, чао, — крикнула ему, хлопнув дверью. И довольная собой, чуть ли не в припрыжку направилась в сторону офиса.
Не успев далеко отойти от машины, мне пришло уведомление на телефон. Разблокировав экран, я увидела сообщение от незнакомого номера: «Позвони, чтобы я тебя забрал. Р.» Обернувшись, я увидела, как Ричард махнул мне рукой через лобовое стекло «Мерседеса», и после дал по газам, уезжая в неизвестном мне направлении. Я поспешила отправить сообщение в ответ.
Поли: «Откуда ты достал мой номер?»
Ричард: «Не отвечаю за рулем»
Поли: «Сейчас ответил»
Ричард: «)»
Уже перед стеклянными дверьми офисного здания, я поняла, что глупо улыбаюсь, смотря на нашу переписку. Кажется, Ричард больше меня не пугал. Это осознание окатило меня словно ледяной водой. Наверное, этому послужил наш откровенный разговор друг с другом за завтраком.
Почему он ответил на мой вопрос про отношения? Он же мог просто не поддерживать диалог дальше. Но он поделился со мной своей точкой зрения и выслушал мою. Не знаю, почему мне это казалось странным. Наверное, потому что я изначально сделала ему образ закрытого холодного безэмоционального робота у себя в голове? А его последняя фраза, брошенная в отеле: «Не заинтересуй меня слишком сильно». Что она могла значить?
Кто-то задел меня за правое плечо, и я поняла, что стою прямо на входе в здание, мешая другим посетителям. Так, о чем ты вообще думаешь Паула? Нам сейчас только мужской кубик-рубик по имени Ричард разбирать не хватало. Мне и своих головоломок хватает.
Я отправилась внутрь.
— Здравствуйте, меня зовут Стелла Бунш, я на собеседование, — сказала я полненькой женщине в очках, которая сидела на ресепшен.
— Паспорт, пожалуйста.
Пока дамочка сверяла данные и оформляла пропуск, я успела осмотреть здание изнутри. Просторно. Но ремонт бы не помешал – потёртый линолеум, выцветшие плакаты о корпоративной культуре на стенах, скучные зелёные кактусы в пластиковых горшках. Американская контора в Германии дышала бюджетной скукой и делала вид, что всё в порядке.
— Восьмой этаж, 18 кабинет. Из лифта направо. — Сказала женщина, протягивая мне паспорт и временный пропуск. Поблагодарив ее, я направилась к лифтам.
Задача была ясна: пройти собеседование на практику, устроиться на стажировку, найти момент, чтобы попасть в кабинет начальника компании – Хоффмана и оставить там жучок. На всю спецоперацию у меня было дней шесть, считая день вылета обратно в Лос-Анджелес. Ричард предполагал, что на раскачку и поиск подходящего момента уйдёт дня два, а то и больше. Но судьба, казалось, решила сыграть на моей стороне с самого начала.
Когда лифт с мягким стуком открылся на восьмом этаже, я увидела суматоху. У двери кабинета 22 толпилось несколько человек, а оттуда доносились приглушённые, но явно взволнованные голоса, на уже узнаваемым мной немецком, и английском языках. Из коридора, размахивая руками, бежал мужчина с потным лицом и кричал:
— Где ключ?! Говорил же, что должен быть запасной!
Мой шанс появился из ниоткуда. Одна из секретарш, выскочив из кабинета, в отчаянии уставилась на толпу.
— Господин Хоффман заперт! Замок на дверях сломался, он не открывается изнутри! Нужно вызывать слесаря!
В тот самый момент, когда она это произнесла, я заметила на подоконнике рядом с лифтом... связку ключей. Обычную, офисную, с брелком в виде логотипа компании. Они, должно быть, выпали у кого-то из нервничающих сотрудников.
Боже, если судьба милостива, мне сейчас нереально повезет. Подойдя к секретарше с самым озабоченным и сочувственным лицом, на которое была способна, я сказала:
— Извините, может, эти вам помогут? — и протянула ей найденные ключи. — Они лежали тут.
Женщина схватила их, как утопающий соломинку, и, пробормотав благодарность, судорожно начала перебирать. Один из ключей с характерным жёлтым брелоком был явно дверным. Пока она, дрожащими руками, пыталась вставить его в замочную скважину, внимание всех было приковано к двери. События развивались слишком стремительно.
Когда секретарша наконец-то открыла дверь, видимо тот самый господин Хоффман вывалился наружу, отчитывая всех подряд. Мой гениальный ум в этот момент работал на максимум. Подойдя ближе к кабинету 22, я сделала то, что не планировал даже Ричард. Я потеряла сознание.
— Ой, простите! — воскликнула я, делая вид, что теряю равновесие, и прислонилась к двери, чтобы «опереться» о косяк. Голова запрокинулась, глаза закатились, и я с тяжёлым, театральным стуком сползла по дверному косяку на пол, прямо на пороге его кабинета. Истеричная тишина сменилась новой волной переполоха. Нет, точно поступаю в театральный.
— Девушка! Что с ней?!
— Скорее, воды! Она, наверное, от волнения!
— Отодвиньтесь, дайте воздуху!
На меня обрушилась забота нескольких пар рук. Кто-то поддерживал за плечи, кто-то пытался приподнять. Я приоткрыла глаза, делая вид, что прихожу в себя, и смущённо заморгала.
— Ой, простите... Я так волнуюсь... и вид господина Хоффмана... — я бессвязно пробормотала, бросая на разгневанного директора виноватый, полный благоговения взгляд.
Это сработало. Его гневная тирада застряла на полуслове. Теперь он невольно стал причиной обморока молодой практикантки. Очень даже красивой практикантки в короткой юбочке. Даже самый чёрствый человек на секунду почувствует неловкость.
— Чего вы все столпились?! — рявкнул он, но уже без прежней ярости. — Помогите ей, отведите в мой кабинет, пусть присядет! А вы, — он ткнул пальцем в секретаршу, – совсем уже распоясались! Никакого порядка!
Пока два сотрудника почтительно помогали мне подняться и вели в кабинет, я успела сделать то, ради чего затеяла весь спектакль. Моя рука, якобы ища опору на стене у двери, легла на небольшой узкий столик-консоль, где стояла ваза с искусственными цветами. Движение было мгновенным: я столкнула свой жучок, предварительно достав его из кармана, вглубь густых пластиковых соцветий, где его не было видно.
Меня усадили в кресло для посетителей и принесли воды.
Я сделала несколько мелких, будто слабых глотков, опустив глаза, но всё внимательно фиксируя. Хоффман, всё ещё ворча, уселся за свой стол, отодвинув в сторону папку с бумагами и, неожиданно, заговорил со мной, мягким голосом
— Ну вот, пришли в себя? Вы к кому-то? Я не припомню, чтобы видел вас здесь раньше, — его взгляд скользнул по моей «скромной» одежде и папке, которую я прижимала к груди. В его тоне не было подозрения, скорее любопытство.
— Я собиралась устроиться на практику в вашу компанию. Мне сказали пройти в кабинет 18. Но, когда я поднялась на этаж, увидела толпу людей. Стало очень душно, жарко. Наверное, я переволновалась. — Ответила я, потупив глаза. Ну просто само очарование. Надо как-то теперь смываться отсюда.
Он посмотрел на меня таким взглядом, что по спине пробежали неприятные мурашки. Я увидела в его глазах интерес. Мужской интерес.
— В каком техникуме учитесь, девочка?
— В городском политехническом, на логиста, — ответила я.
— Логист, говорите? — он усмехнулся, и его лицо разгладилось. — Ну что ж, раз уж вы здесь, и так удачно... споткнулись на моём пороге, я поговорю с отделом кадров о вашей кандидатуре. Может быть, даже ко мне в помощники пойдете. Хорошего специалиста видно сразу, — сказал он, облизывая губы. — Как ваше имя?
— Стелла Бунш. Буду премного благодарна! — показательно обрадовалась я, вскочив с кресла, хотя в душе готова была вывалить сегодняшний завтрак из желудка от отвращения. — Я могу идти? А то я хотела бы привести себя в порядок, — поправив юбку, я быстро подыскала себе достойную причину смыться.
— Да, конечно, желаю удачи, — сладко улыбнулся он.
Практически выбежав из его кабинета, я краем глаза взглянула на место, где оставила жучок. Отлично. Незаметно. И никто не будет ковыряться в декоративных цветах. Миссия была выполнена. Не за три дня. Даже не за три часа. А за три минуты. Благодаря хаосу, наблюдательности и дерзости, на которую я сама не знала, что способна.
Выйдя в коридор, я прижалась к стене, стараясь унять дрожь в коленях. Теперь нужно было только одно – незаметно уйти, пока Хоффман не опомнился, а то взгляд у него был примерзкий. Я посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут с момента, как я вошла в здание. Ричард, ожидающий меня увидеть только через пару часов, умчался по своим делам. Что ж, у меня для него будет сюрприз.
«Забери меня, я там, где ты меня оставил» – написала я Ричарду, когда пришла в нужное место. И приготовилась ждать.
Все последующие двадцать минут я наслаждалась солнечными лучами, ласкающими мое лицо. Послышался низкий рёв мотора, и спустя несколько секунд в переулок вырулил знакомый «Мерседес». Он остановился так, что тень от машины упала прямо на меня. Ричард вышел, и его фигура на мгновение перекрыла солнце.
Он подошёл не торопясь. Его лицо снова было каменной маской, но в глубине чёрных глаз читалось напряжённое ожидание. И... предвосхищение разочарования. Он был уверен, что я выскочила, испугалась, облажалась ну или какими еще похожими словами можно это назвать. Ричард остановился в двух шагах, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по мне, ища признаки паники, слёз, неудачи... Но их не было.
— Что случилось? — наконец спросил он.
Я не встала с лавочки. Просто подняла на него глаза, сощурившись от солнца, и позволила уголкам губ дрогнуть, расплываясь в самодовольной улыбке.
— Ничего не случилось. Я всё сделала. Купишь мне мороженое?
Он замер. Казалось, он даже перестал дышать на секунду. Его брови, всегда такие неподвижные, чуть приподнялись на миллиметр. Наверное, это было максимальное проявление удивления, на которое было способно его лицо.
— Повтори, – потребовал он.
— Мороженое купишь? Ванильное хочу, — играючи надула губки я. Главное не засмеяться.
Его глаза сузились, сосредоточив на мне напряженный взгляд.
— Знаешь, на меня еще никогда не смотрели с таким откровенным желанием выпотрошить, — улыбнулась я, продолжая покачивать ногами как ребенок.
— Поли, не беси меня, — тихо произнес он с опасной интонацией, все еще прожигая меня насквозь.
— Господин Хоффман, — произнесла я чётко, — сейчас сидит в своём кабинете. Справа от него стоят декоративные цветы. Жучок находится там. Может мне составить отчет? — вскочив с лавочки, я подняла руку к голове и выпрямилась как солдат, — Сээээр. — выпалила с акцентом, хитро щурясь.
Ричард не шевелился. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его взгляд, обычно скользящий по людям как по неодушевлённым объектам, теперь изучал меня с пристальным, физическим давлением.
— Сорок минут, — наконец произнёс он на выдохе. В этой короткой фразе я услышала еле уловимые нотки восхищения.
— Тридцать семь, если точно, — поправила я, чувствуя удовольствие от того, что застала его врасплох.
Ричард достал телефон и позвонил кому-то.
— Проверь прямо сейчас. Да, уже. — Сказал он собеседнику по телефону.
Минуты две он стоял молча, видимо ожидая ответ. Я стояла рядом, затаив дыхание, потому что не трудно было догадаться, что должен проверить человек на той стороне телефона.
— Хорошо услышал. Наберу.
Ричард повесил трубку. Долгие секунды он просто смотрел на меня. На его привычном непроницаемом выражении лица проступила глубокая, живая трещина изумления. Он даже не пытался скрывать свои эмоции.
— Тридцать семь, — произнес он наконец, качнув головой, прежде чем рассмеяться. Коротко, резко беззвучно – лишь плечи слегка вздрогнули.
— Знаешь, что только что подтвердил мой знакомый? — спросил он, и его взгляд уже не давил, а... горел. — Сигнал датчика и звук идеальный. Ты... Ты просто... — Ричард провел по лицу ладонью, пытаясь стереть эмоции со своего лица, — Невероятно.
Он замолчал, медленно покачивая головой, словно все еще не веря. А я продолжала смотреть на него как истукан, потому что не ожидала увидеть такой бурной для него реакции. Он не сказал мне «молодец». Но этот взгляд был красноречивее любых похвал.
— Мороженое значит тебе подавай, — усмехнулся Ричард. — Ну поехали за твоим мороженным, спецагент, детали расскажешь в машине.
— И куда мы поедем? — воодушевлено спросила я, запрыгивая следом за ним в «Мерседес», и пристегивая ремень.
— Свожу тебя в одну кафешку, там вкусные десерты, но прежде, я жду отчет, как ты выразилась. Рассказывай. От начала до конца.
— Да тут в принципе нечего рассказывать, просто удачное стечение обстоятельств. Тебе нужен поэтичный рассказ или сухой протокол?
— Сухой. Но исчерпывающий.
Я быстренько изложила всё, как было, укладывая историю в несколько предложений. Когда я закончила, он лишь одобряюще кивнул.
— Потрясающе, – подытожил он. — Это означает, что у нас образовалось пять дней до обратного рейса.
— Пять дней? — во мне проснулось любопытство. — И что мы будем делать?
И только задав этот вопрос, поняла, как возможно нелепо он прозвучал. Я же изначально должна была все эти дни провести на стажировке. Наверное, у него были свои планы, в которые я точно не входила. Уже пожалев, что сказала это вслух, я приготовилась услышать, как Ричард осадит меня. Ну ничего, погуляю одна по городу, тут точно много музеев и достопримечательностей, которые стоит посетить.
— Отдыхать. Съездим навестим моих друзей в другой немецкий городок, раз ты выкрала нам столько свободного времени. Грех не воспользоваться.
Я замерла, не веря своим ушам. Мои представления о музеях и одиноких прогулках рассыпались в прах.
— Навестим... Твоих друзей? — переспросила я осторожно, стараясь скрыть смесь удивления и странной, щемящей надежды.
— Да. Они будут рады гостям. Там есть кое-что, что, возможно, тебе понравится. — Он бросил на меня короткий взгляд, и в его обычно пустых глазах, казалось, промелькнул азарт.
— Ты... серьёзно? — выдохнула я. Мысль о том, что Ричард не просто вынужденно будет терпеть моё присутствие, а планирует еще показать мне что-то, казалось нереальной.
— Я не трачу время на такие шутки, — сухо парировал он, сворачивая в сторону уютного, увитого плющом квартала. — Но сначала – кафе. Мороженое. Отель. — Взглянув на часы Ричард, обдумывая мгновенье добавил, — чемоданы и дорога. Ближе к ночи будем там, и у нас будут полноценные пять дней на развлечения.
Он припарковался у тротуара перед небольшой, но стильной кондитерской. Запах свежего кофе и ванили встретил нас ещё на улице.
Сидя за столиком у окна, с видом на залитую солнцем мостовую, я чувствовала себя персонажем чужой, слишком идеальной жизни, и украдкой наблюдала, как Ричард заказывает десерты, общаясь с официантом на беглом немецком. В этой обстановке он казался простым молодым парнем, который привел свою подругу в симпатичную кафешку. Даже не верится, что этот человек живет в огромной белокаменной вилле и является наследником многомиллионной империи.
Когда подали огромный кусок торта «Шварцвальд» и два латте, я не удержалась и задала вопрос, который вертелся на языке с момента, как Ричард сказал про поездку.
— А твои друзья... Они такие же, как ты? — спросила я, ковыряя вилкой слоёное тесто.
Он отхлебнул кофе. Его взгляд снова стал пристальным и заинтересованным.
— «Такие же» – это какие? — переспросил он, давая мне понять, что вопрос слишком расплывчат.
— Ну, тоже наследники богатых родителей, которые никогда не смотрят на правую колонку, когда берут меню в ресторане.
Ричард усмехнулся. В его глазах вспыхнули искры самого настоящего, пусть и сдержанного, веселья. Он положил чашку на блюдце с тихим, точным звоном.
— Правую колонку, боже, Поли. Какое красочное определение ты дала понятию «мажоры».
Я почувствовала, как моим щекам становится жарко, но он не дал мне смутиться, продолжив тем же непринуждённым тоном, будто мы были старыми знакомыми:
— Мы познакомились, когда я был еще ребенком. У нас раньше был дом в Германии, когда мой отец сюда часто ездил по работе. Обычные соседские мальчишки и девчонка. Катрина, кстати, самая умная из нас. На стипендии учиться. Когда отец перестал вести тут дела, дом продали. Но я продолжил приезжать сюда один. Так с детства и дружим.
Я слушала, заворожённая. Я видела тепло в его глазах, когда он говорил о своих друзьях. Я не узнавала Ричарда, совсем. Он всегда был таким? В Лос-Анджелесе тоже? Почему раньше он мне казался черствым и холодным?
— Так что расслабься. Если что, они будут в курсе, зачем мы приехали сюда, поэтому можешь общаться с ними открыто.
Я отломила еще один кусок торта и увидела, как официант поставил передо мной тару с тремя ванильными шариками мороженного. Точно, я уже и забыла, что изначально хотела его.
— А ты вообще, Ричард... Ты на отца работаешь? Всё эта история с Хоффманом – часть вашего «семейного бизнеса»? — задала я логичный вопрос, узнав, что его отец тут вел какие-то дела раньше. Ну не мог же он провернуть это все в одиночку. Да и зачем ему это? Подумала я, отправив очередную порцию торта в рот.
Воздух за столом будто вымер. Ричард, склонил голову, и это движение показалось мне опасно плавным, напоминающий поворот змеи перед броском. Его взгляд, теплый и веселый еще минуту назад, теперь впивался в меня леденящей остротой. Я проглотила кусок торта, который так и хотел застрять в моем горле.
— Твоя награда, Поли, за твою эффективность в решении моего дела, — голос Ричарда стал тише, острее, и каждое слово падало, как отточенная сталь, — это несколько дней отдыха. Она не включает в себя право совать нос туда, куда не следует. Усвой это раз и навсегда. Ты не завоевала право задавать такие вопросы. Ты заработала каплю моего уважения. Не более.
Я почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Осмелевшее за последний час сердце сжалось в камень. Я открыла рот, чтобы что-то сказать – извиниться, отшутиться, – но он поднял руку, одним жестом обрывая любые попытки.
— И чтобы не было недопонимания, — продолжил Ричард голосом, от которого кровь стыла в жилах, — разъясняю. Ты помогла мне, я помог тебе. Не строй из этого иллюзию панибратства. Я могу перестать быть... добреньким. А «недобренький» я, имею привычку оставлять свои проблемы там, где их нахожу. Мы поняли друг друга?
Это была не злость. Это было холодное, безразличное напоминание о том, кто здесь держит все нитки, и кто может их в любой момент обрезать. Все иллюзии в раз испарились, оставив после себя горький, металлический привкус реальности.
— Поняли, — выдавила я, не своим голосом.
— Хорошо, — он откинулся на спинку стула, и напряжение в воздухе слегка ослабло, но не исчезло. — Тогда закончишь с мороженным и поедем. Тебя ждут впечатления, которые я обещал.
Он сделал глоток кофе, и его лицо снова стало маской вежливой отстранённости. Но урок был усвоен. Границы не просто были обозначены – они были выжжены в моем сознании калёным железом. И я поняла главное: Ричард может быть снисходительным, почти человечным, живым и веселым. Но только тогда, когда он сам этого хочет. Я откинулась на кожаную спинку стула, внезапно осознав всю бездну, над которой только что балансировала.
Обратно в отель мы вернулись в тишине. Мне не потребовалось много времени чтобы собрать свои пожитки. И уже через час Ричард рассчитывался за наши номера, пока я сидела на чемоданах.
Дворецкий при отеле, помог все донести до машины, и почти в пол пятого вечера мы отправились в путь. Я только сейчас осознала, как сильно устала за этот день. Откинув максимально спинку сиденья, я уже собиралась устроиться поудобнее для того, чтобы поспать, как вдруг Ричард резко свернул в сторону заправки. Остановившись у бензоколонки, он вставил заправочный пистолет в тачку и вернулся в салон.
— Держи, — сказал он, протягивая мне что-то объемное и мягкое.
Забрав у него из рук это нечто, я поняла, что это подушка и плед. К моменту моего осознания, Ричард уже захлопнул дверь машины и направлялся к магазинчику при заправке. Наверное, чтобы оплатить бензин. Когда он вернулся, я уже успела соорудить себе импровизированную постель.
Ричард плюхнулся на водительское сиденье и кинул назад пакет из заправочного магазина. Увидев мой взгляд, проследивший за его движением, пояснил:
— Нам ехать почти пять часов. Там вода и разные снеки, на случай если проголодаемся.
— Понятно. Откуда у тебя в машине был плед с подушкой? — спросила я, закусив губу. Мне было некомфортно задавать ему любые вопросы, после нашего последнего разговора.
Ричард покосился на меня, но все же ответил:
— Это моя машина. В багажнике всегда лежат вещи, которые могут мне пригодится.
— А. Ясно. — Только и смогла выдавить я. Теперь понятно, почему не нужно было возвращать машину, когда мы уезжали из Люксембурга. Кому возвращать, если он является ее хозяином. Как только он доставил ее туда? Хотя, чему удивляться, за деньги можно почти все.
— Поспи, у тебя был тяжелый день, — сказал он внезапно, почти что ласково, включая приятную мелодию. Я посмотрела ему в глаза и кивнула. Свернувшись калачиком, я замоталась в большой пушистый плед и постаралась заснуть под мелодичную музыку.
Мои попытки не увенчались успехом. Поспать мне не удалось. Мое сознание находилась где-то между сном и явью, периодически подкидывая странные картинки прошлого. То я разговариваю с какой-то девочкой, стоя у дома с белым забором, то я плачу в школьном туалете, теперь меня отчитывают родители за мое плохое поведение... Окончательно устав от этого полу-дрёмного состояния, я решила напасть на продукты, которые купил Ричард на заправке. Я так и не поняла, сон это был или реальные воспоминания?
Размышляя об этом, я незаметно для себя, сточила в одно лицо две большие пачки чипсов. Когда я уже собиралась открыть третьи, Ричард прозрачно намекнул, что либо я буду ныть, что у меня болит живот, и тем самым разозлю его, либо ему придется искать кусты на обочине, отчего он тоже будет не в восторге. Недовольно буркнув, что надо было тогда купить нормальной еды, я оставила в покое наши продовольственные запасы.
Мне было откровенно скучно ехать в тишине, нарушаемой только музыкой из динамиков. Взглянув краем глаза на Ричарда, уверенно управляющего автомобилем, я уже захотела попробовать вывести его на любой разговор, чтобы скоротать за ним время, но вовремя вспомнила о двух раскрасках, лежащих у меня в сумке...
Я занималась этим всю дорогу. Да, это было очень неудобно, но зато я получила неимоверное удовольствие от поджатых губ Ричарда, которого явно бесили звуки фломастеров. Правда, сказать он мне ничего не мог, так как сам перед вылетом в Европу предложил их купить, чтобы я не отвлекала его болтовней. Ну вот, пожалуйста, видишь какая я послушная.
Благодаря этому, оставшееся время для меня пролетело относительно быстро и весело. Ближе к ночи мы въехали в город, в котором планировали провести остаток нашего мини отпуска.
— Нюрнберг? — прочитала я вслух название с дорожного знака, взглянув на Ричарда. Он только кивнул головой.
«Мерседес» плавно катился по пустынным улицам города, который к девяти вечера уже погружался в глубокий, провинциальный сон. Городок в предгорьях Айфеля не поражал размахом – он обволакивал тишиной. Улочки взбирались по склонам, фахверковые домики с тёмными деревянными балками и светлой штукатуркой стояли плотными рядами, а с самой высокой точки угадывалась лишь тёмная громада леса. Ричард сказал, что в этой чаще где-то скрываются легендарные виражи трассы. Правда о какой такой трассе идет речь, он так и не пояснил.
Свернув в один из переулков, ведущих наверх, он остановился у добротного трёхэтажного дома с покатой черепичной крышей, который находился на небольшом отдалении от других построек. В окнах горел свет. Я даже не успела вылезти из машины, как к нам навстречу вышел парень – высокий, светловолосый, в удобном свитере и с улыбкой до ушей. Ричард буквально выскочил из тачки и быстрыми широкими шагами направился к нему чтобы... Они что, обнимаются?
— Ричард! Ты как всегда пунктуален в своём опоздании, — рассмеялся он, обнимая друга похлопыванием по спине. Слава богу он говорит по-английски. А то я уже готовилась ходить с переводчиком.
Я вышла из машины и хлопнув дверью привлекла внимание парней. Взгляд друга Ричарда тут же перешёл на меня, живой и любопытный.
— А ты, должно быть, та самая Поли, благодаря которой я все-таки увижу своего пропащего друга этим летом. Уважаю, — подошел он ко мне протягивая руку. Я инстинктивно метнула свой взгляд на Ричарда, стоявшего за спиной этого парня, будто спрашивая разрешение на рукопожатие, и не увидев предупреждения в его глазах, спокойно подала руку его другу.
— Меня зовут Фридрих, — представился он, сжав мою ладонь. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Заходите, не стойте на улице!
Рассмотрев его ближе, я заметила, какие ярко выраженные у него скулы. Наверное, это одна из черт, присущих немецким мужчинам. Парень был очень хорош собой.
Мы вошли в дом, и атмосфера мгновенно обволокла меня как тёплое одеяло. В просторной прихожей пахло хвоей, и чем-то домашним, вкусным, явно недавно приготовленным. Стены были увешаны различными семейными снимками: смеющиеся люди на фоне гор, заляпанные грязью машины, кто-то в прыжке с парашютом... Здесь было по-настоящему уютно.
— Вы не голодны с дороги? — спросил Фридрих, протягивая нам тапочки. — А то я как раз закончил с моей фирменной знаменитой картофельной запеканкой по рецепту бабушки.
Ричард приобнял своего друга, и что-то коротко сказал ему на немецком, после чего Фридрих от души засмеялся.
— Ну ты то не начинай, мне Ганса хватает с его приколами. Он, кстати, завтра будет, — ответил Фридрих уже на английском, — пойдем быстрее, пока все не остыло. — И быстро засеменил вглубь дома, видимо накрывать на стол. Ричард остался на месте.
— Ты в порядке? — обратился он уже ко мне.
— Да, просто я не ожидала такого. Я как-то по-другому представляла твоих друзей.
Ричард улыбнулся. Впервые так тепло и открыто, после нашего разговора с кондитерской, что я так и замерла, стараясь ловить каждую его эмоцию. Кажется, лед снова был растоплен.
— Не хвали слишком сильно его стряпню. Он не хочет признавать тот факт, что у него кулинарный талант, — предупредил он меня, прежде чем мы отправились в гостиную.
За ужином, на огромном дубовом столе, за которым легко поместилось бы человек десять, я в основном молчала. Моё молчание, впрочем, было на удивление комфортным. Я наблюдала, как Ричард, обычно такой собранный и закрытый, буквально растекался в своем кресле. Его плечи опустились, лицо смягчилось, и он с хохотом слушал, как Фридрих, жестикулируя, рассказывал о последних новостях из жизни их компании. Я ни разу не видела, чтобы он смеялся вслух...
— ... так вот наша Катрина, представь, устроила профессору публичный разнос прямо посреди лекции! — Фридрих заливисто смеялся, попивая вино. — Обвинила его в «интеллектуальной импотенции», ты представляешь? Бедолага покраснел, как наш старый красный «Порше»! А теперь она ходит, как гроза, и свирепеет, когда мы с Гансом намекаем, что дело не в его методологии, а в том, что он просто тайно в неё влюблён. Ты бы видел кааак он на нее смотрит.
Ричард покачал головой, но в его глазах светилась тёплая, почти отеческая снисходительность.
— Она всегда была максималисткой. Но права, как ни странно, в девяти случаях из десяти.
— Да уж, права-то права, но темперамент! – Фридрих обернулся ко мне. — А тебя, Поли, наш суровый друг в дороге не заморозил окончательно? Он у нас, знаешь ли, мастер ледяного приёма.
Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно тает в этой неформальной обстановке.
— Пока дышу, — парировала я. — И даже иногда улыбаюсь.
— О, вижу, вижу! — Фридрих подмигнул. — Знаешь, для нас ты вообще сенсация. Ричард девушек сюда не привозил. Никогда. Ты – первая, кто удостоился чести. Что ты такого сделала? Заколдовала его?
Ричард фыркнул, отодвигая пустую тарелку.
— Перестань, Фридрих. Ты её смущаешь. Мы просто... Помогли друг другу. Обычная сделка.
— Сделка, — протянул Фридрих с театрально-серьёзным видом, и они обменялись взглядом, полным какого-то старого, понятного только им юмора. — Ну, конечно. Я так и понял.
Чувствуя, что друзьям нужно побыть наедине, я встала.
— Спасибо за ужин, Фридрих, это было прекрасно. Но, если вы не против, я, пожалуй, не откажусь от теплого душа и сна.
— Конечно, без проблем! — Фридрих тут же поднялся. — Я приготовил две гостевые на втором этаже, крайние справа. Выбирай любую. Всё чисто, постели свежие.
Ричард тоже поднялся.
— Я покажу ей.
Наверху, в длинном, слабо освещённом коридоре с тёмными деревянными балками, он остановился у двух соседних дверей.
— Выбирай, — повторил он слова Фридриха, — обе выходят в сад. Завтра подъём в семь. Будь в гостиной.
Его голос вновь приобрёл тот самый, собранный, деловой оттенок. Да уж, умеет он держать дистанцию. Я молча кивнула в ответ.
— Спокойной ночи, Поли.
— Спокойной ночи, Ричард, – тихо ответила я и зашла в комнату слева.
Комната оказалась уютной и просторной, с низкими потолками и огромной кроватью, с горой подушек. Я быстро сходила в душ, переоделась и забралась под прохладное, чистое бельё. Абсолютная тишина ночи за окном только подчёркивала звуки, доносившиеся снизу. Приглушённый смех Фридриха, низкий, спокойный голос Ричарда, и периодический звон стекла. Они говорили о своём – о друзьях, воспоминаниях, о каких-то общих делах. Их слова сливались в ровный, убаюкивающий гул, полный абсолютного взаимопонимания и той самой, настоящей дружбы, о которой я теперь не знала.
В голове снова промелькнула мысль. А были ли у меня друзья? Подруга? Парень? Прошел уже почти месяц, а я так никого и не вспомнила, не считая того парня в тачке с номером 59. Абсолютная пустота.
Ричард. Я не могла не думать о нем. Не теперь. Он вызывал слишком противоречивые эмоции. В Лос-Анджелесе он казался мне холодным и бесчувственным. Хотя он тоже находился там среди своих друзей, я ни разу не видела, как он улыбался. Может просто подходящего момента не было? Он изменился, когда мы приехали в Кёльн. Мы провели так мало дней вместе, но столько всего случилось. И то, что он взял меня к своим друзьям... Как там сказал Фридрих? Ни разу не привозил девушку?
Я не понимала, как он относится ко мне, и как мне относится к нему. Почему-то эти мысли неприятно ворочались на душе. Хотя, мне же должно быть все равно? Да? Я тут вообще случайно оказалась. У меня была цель, я ее выполнила. Скоро вернемся домой, и все вернется на свои круги. С этой мыслью я преспокойно повернулась на бочок, и под тёплый, далёкий шум с нижнего этажа заснула, предвкушая завтрашний день.