Глава 7. Тот, кто улыбается.
Такси остановилось у калитки. Я расплатилась, вышла под тёплый вечерний воздух и несколько секунд стояла, вглядываясь в тёмные окна нашего дома. Свет горел только на кухне — значит, мама ещё не спала, ждала.
Я толкнула калитку, прошла по дорожке и тихо открыла входную дверь своим ключом.
В доме пахло ужином. Из кухни доносился приглушённый голос телевизора.
— Элина? — позвала мама.
— Я, мам. Иду спать, устала.
Я быстро прошмыгнула в свою комнату, закрыла дверь и выдохнула. Всё на своих местах. Я переоделась в пижаму, проверила телефон. Сообщение от Карины: Доехала?
Я: Да, всё норм. Спокойной
Убрала телефон на тумбочку, выключила свет и забралась под одеяло. За окном шумели деревья. Я закрыла глаза и провалилась в сон.
Следующий день, 10 июня, выдался ярким и жарким — настоящее лето. У меня был выходной, и мы с Кариной с утра выбрались в город. Сначала забежали в канцелярский за мелочами для учёбы, потом долго бродили по парку, ели мороженое, болтали ни о чём. Солнце припекало, и я почти забыла о том, что случилось вчера. Почти.
Расстались мы ближе к вечеру. Я вернулась домой, когда солнце уже садилось.
В прихожей меня встретила мама. Она снимала босоножки и выглядела уставшей после работы. Рядом на тумбочке лежал сложенный листок.
— Элина, тебе передали, — сказала она буднично, кивнув на бумагу.
Я замерла, не снимая кроссовок.
— Передали? Кто?
— Да какой-то парень. Ждал у калитки, тебя не было. Сказал: «Это для Элины, передайте, пожалуйста». Вежливый такой. — Мама пожала плечами. — Я и взяла.
Она зевнула и ушла в душ, даже не спросив, что там внутри.
Я взяла листок дрожащими пальцами и развернула.
Тот же почерк. Острый, уверенный, с наклоном вправо.
«Элина. Я сегодня видел, как ты смеялась в парке. Тебе весело? Ты думаешь, что всё обойдётся? Что я просто так оставлю тебя в покое? Ты ошибаешься. Я знаю, где ты живёшь. Знаю, с кем ты проводишь время. И я знаю, где ты будешь завтра. Ты думаешь, что можешь прятаться от меня? Нет. Я всегда найду способ напомнить тебе о себе. Завтра будет кое-что похуже. Ты не сможешь от меня убежать. Никогда».
К горлу подступила тошнота. Бумага задрожала в руках.
«Кое-что похуже».
Я скомкала листок и сунула в карман. Маме нельзя это видеть. Никому нельзя.
Из гостиной вышел отец. Увидел меня, застывшую в прихожей, и нахмурился.
— Элина, ты чего стоишь? Заходи, ужин стынет.
— Я не голодна.
— Опять, — он скрестил руки на груди. — Ты когда с Агатой разговаривать будешь? Она из-за тебя плачет каждый вечер. Ты хоть раз за эту неделю подошла к ней?
— Пап, я сейчас не готова это обсуждать.
— А когда готова будешь? Когда она перестанет с тобой разговаривать совсем? — Голос отца зазвенел. — Ты думаешь только о себе, Элина. Вечно в своих проблемах, а на семью тебе плевать.
Я молчала, сжимая скомканную записку в кармане. Если бы он знал, что у меня за проблемы на самом деле.
— Я завтра поговорю с ней, — выдавила я.
— Смотри мне. — Он покачал головой и ушёл обратно в гостиную.
А я осталась одна. В кармане жгла бумага.
«Завтра будет кое-что похуже».
Я достала телефон. Написала Карине:
*«Завтра нужна твоя помощь. Приезжай ко мне утром. Это срочно»*.
Отправила. И долго смотрела на тёмный экран, прежде чем убрать телефон.
Я должна что-то придумать. У меня есть только сегодняшняя ночь.
Я просидела в своей комнате до глубокой ночи, глядя в одну точку на стене. Записка лежала разглаженная на столе — я перечитала её раз двадцать, надеясь, что слова изменятся, станут менее страшными. Но нет. Каждая строчка врезалась в память.
«Завтра будет кое-что похуже».
Я попробовала представить, что может быть хуже. Записки на работе? Звонки? Он придёт снова? Что, если он решит не писать, а действовать?
Телефон завибрировал. Карина ответила: «Приеду. Всё расскажешь завтра».
Я выдохнула. Хоть кто-то, с кем можно поговорить.
За стеной тихо играла музыка. Агатина комната. Я прислушалась — кажется, она разговаривала с кем-то по телефону, тихо, чтобы никто не слышал. Раньше я бы постучала, зашла, спросила, с кем болтает. Раньше мы могли просидеть до двух ночи, обсуждая всякую ерунду.
Теперь между нами стена была толще, чем гипсокартон.
Я встала, подошла к двери. Положила ладонь на холодную ручку. Сделать шаг. Всего один шаг в коридор, три шага до её двери. Отец прав — это так просто.
Но я не могла.
Я вернулась на кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.
*«Я знаю, где ты будешь завтра»*.
Я зажмурилась и постаралась уснуть.
Утро 11 июня началось с яркого солнца и голубей, которые привычно ворковали за окном. Я не выспалась — всю ночь ворочалась, просыпалась от каждого шороха. Мне казалось, что за окном кто-то стоит. Я даже вставала и дёргала штору — пустая улица, редкие прохожие, никого подозрительного.
Карина приехала в десять. Я открыла ей дверь в пижаме, с тёмными кругами под глазами.
— Ого, — только и сказала она, окинув меня взглядом. — Ты выглядишь так, будто ночью с призраками воевала. Что стряслось?
Мы прошли на кухню. Мама уже ушла на работу, отец возился в гараже, Агата ещё спала — можно было говорить спокойно.
Я достала из кармана вчерашнюю записку и протянула Карине.
Она прочитала, и её лицо изменилось — улыбка сползла, брови поползли вверх.
— Он и к дому пришёл? — тихо спросила она. — Это уже перебор. Я думала, он ограничится записками в сумке.
— Я тоже так думала, — я сжала кружку с чаем, чтобы руки перестали дрожать. — Но вчера он маме передал. Лично. Представляешь? Он стоял у моей калитки и ждал меня.
— Ты его не видела?
— Мама видела. Описала как «вежливого парня». Ни лица, ни особых примет — просто парень.
Карина отложила записку и задумалась, откинувшись на спинку стула.
Мы помолчали.
— Ладно, — сказала она, хлопнув ладонью по столу. — Значит, так. Сегодня мы никуда не идём. Сидим у тебя. Если он появится — мы его увидим. А если нет... — она помолчала, — будем думать дальше.
— А если он появится, то что? — спросила я тихо.
Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от страха. Идея сидеть и ждать, когда он появится, казалась безумной. Но других идей не было.
— Спасибо, что приехала, — тихо сказала я.
— Мы же подруги, — улыбнулась Карина. — И потом, мне тоже интересно, кто этот придурок, который портит тебе жизнь.
Я слабо улыбнулась в ответ. Хорошо, что она есть. С ней было не так страшно.