Снежная королева ищет отца

2015-й год. Район Идзуми, 3-й квартал, дом 15-7, Янадзава, Япония.

Так прошёл ещё один день. Казалось бы, всё было как обычно - Хироми проснулась, позавтракала и пошла в школу, где провела большую часть дня, а потом вернулась домой и принялась за уроки. Однако это было всего лишь прикрытием. Хироми нужно было создать видимость для семьи Ясуда, словно вёс вернулось как раньше. А потом...

Была ночь, 23:00. Родители, Кэнта, Муцуо и Акико уже давно спали. Но был один человек, который в эту ночь был занят чем-то другим - разумеется, это была Хироми. Она уже собрала все свои вещи, взяла немало денег, которые заработала на подработке и готовилась к перелёту во Вьетнам, чтобы там найти отца.

И вот Хироми сидела у прихожей, готовясь выйти. Появившаяся перед ней вновь Тхи Хоа взглянула на дочь:

-Ha Lin thân mến, hãy cẩn thận nhé(Ха Линь, родная, пожалуйста, будь осторожна).

-ママ、落ち着いて。ちゃんと分かってるから大丈夫(Mama, ochitsui te. Chanto wakatterukara daijōbu - Мама, успокойся. Я знаю, что делаю. Всё хорошо)。

Взглянув на висящие на стене часы, Ха Линь поднялась и взяла свой рюкзак:

-そろそろ時間だ(Sorosoro jikanda - Пора)。

Она надела куртку, проверила ещё раз свой портфель, а потом обулась и вышла из дома.

Уже идя по ночной улице, Ха Линь ещё раз оглянулась на дом Ясуда.

-二度とここには来ない。絶対に(Nidoto koko ni wa konai. Zettai ni - Я больше не вернусь сюда. Никогда)。

Тхи Хоа снова с печалью взглянула на дочь, но ничего не сказала. Она понимала - Хироми хочет знать больше о себе...

2015-й год. Международный аэропорт Нарита, Токио, Япония.

Утро, 09:00. Хироми сидит у окна в кафе при аэропорту, перед ней — кофе и онигири. Она почти не спит, но глаза не слипаются — адреналин гонит её вперёд. Рядом на соседнем стуле бесшумно появляется Тхи Хоа в жёлтом аозай. Призрак мягко улыбается, но в глазах — тревога.

-Mẹ lo lắng, con sẽ lạc đường đấy(Я боюсь, что ты потеряешься), — сказала она.

Хироми отпивает кофе, не глядя на неё. Наконец она сказала на ломаном вьетнамском:

-Con biết đường mà mẹ(Я знаю дорогу, мама).

Потом она взглянула на маму и спросила уже по-японски:

-正しく発音できましたか(Tadashiku hatsuon dekimashita ka? - Я правильно произнесла)？

-Gần đúng rồi, em yêu. Nhưng giọng của em... dễ nhận ra lắm(Почти, милая. Но твой акцент... очень заметный).

Хироми пожала плечами. Конечно, акцент будет заметным - кто же знал, что она вьетнамка, а не японка?

Тхи Хоа взглянула в окно, на серое токийское небо.

-Nhưng gia tộc Yasuda sẽ tìm ra cô(Но семья Ясуда найдёт тебя)…

Хироми снова повернулась к ней и положила ладонь на стол — туда, где, если бы мать была живой, лежала бы её рука.

-Họ sẽ không tìm thấy đâu. Họ đang tìm Hiromi Yasuda, chứ không phải Fong Ha Lin(Не найдёт. Они ищут Хироми Ясуда, а не Фонг Ха Линь).

Потом Хироми, уже Ха Линь, посмотрела на билет в кармане куртки — «Токио → Ханой, 12:45» — и тихо добавила:

-Nếu họ đến, con sẽ biến mất như mẹ đã biến mất(Если они приедут, я исчезну, как исчезла ты).

Впервые Тхи Хоа не улыбается в ответ. Она просто смотрит на дочь — и та впервые видит в её глазах не печаль, а уважение.

-Mẹ... mẹ tự hào về con, con yêu(Я горжусь тобой, дорогая)...

2015-й год. Район Идзуми, 3-й квартал, дом 15-7, Янадзава, Япония.

09:00 утра. К семье Ясуда, которые уже давно обнаружили пропажу Хироми, прибыли полицейские. После короткого объяснения ситуации, офицер, пожилой мужчина с усталым лицом, задал несколько вопросов.

-最後に彼女に会ったのはいつですか？最近、彼女の様子がおかしいですか(Saigo ni kanojo ni atta no wa itsudesu ka? Saikin, kanojo no yōsu ga okashīdesu ka? - Когда вы в последний раз её видели? Она вела себя как-то необычно в последнее время)？

Сакие ответила:

-昨晩はいつも通り家にいました。でも…私たちはそうは思っていませんでした(Sakuban wa itsumodōri-ka ni imashita. Demo… watashitachi wa sō wa omotte imasendeshita…. - Она была вчера вечером, как обычно. Но... Мы не думали, что так)…

-何か問題や揉め事でも(Nanika mondai ya momegoto demo? - У неё были какие-то проблемы? Конфликты)？

Такато кивнул, тяжело вздохнув:

-1ヶ月前、彼女の養子縁組の事実を明かしました。彼女はベトナム出身なんです。それからヒロミはなんだか…心を閉ざしてしまって。私たちに冷たく接するようになり、憎むようになったんです(1-Kagetsu mae, kanojo no yōshi engumi no jijitsu o akashimashita. Kanojo wa Betonamu shusshin'na ndesu. Sorekara Hiromi wa nandaka… kokoro o tozashite shimatte. Watashitachi ni tsumetaku sessuru yō ni nari, nikumu yō ni natta ndesu - Месяц назад мы раскрыли ей правду о её удочерении. Она родом из Вьетнама. После этого Хироми стала какой-то... замкнутой. Она стала грубить нам и ненавидеть нас)。

Офицер внимательно слушал, делая пометки.

-周辺の防犯カメラの映像を確認します。でも正直、彼女を見つけるのは簡単ではありません。昨晩家を出たのなら、誰かに見られているとは考えにくいですし、それに携帯電話の電源も切れていますし(Shūhen no bōhan kamera no eizō o kakunin shimasu. Demo shōjiki, kanojo o mitsukeru no wa kantande wa arimasen. Sakuban-ka o deta nonara, dareka ni mi rarete iru to wa kangae nikuidesushi, soreni geitaidenwa no dengen mo kirete imasushi… - Мы проверим записи с камер наблюдения в районе. Но, признаться, найти её будет непросто. Если она уехала ночью, то её вряд ли кто-то видел. К тому же, её телефон выключен)…

Семья Ясуда осталась в опустевшем доме, терзаемая тревогой и недоумением. Акико и Сакие плакали, Такато хмурился, а Кэнта и Муцуо обменивались встревоженными взглядами. Они не знали, что беглянка уже мчится навстречу своей судьбе, подальше от лжи и недомолвок, в поисках истинного себя...

2015-й год. Международный аэропорт Нойбай, Ханой, Вьетнам.

Наконец самолёт приземлился. Ха Линь почувствовала сильное биение своего сердца - она была на родной земле. На родине предков.

Выйдя из самолёта вместе со всеми, Ха Линь направилась к выходу. Чтобы её не узнали, она сменила одежду: вместо куртки надела кремовое пальто и солнцезащитные очки на глаза. Так-то её бы точно не узнали, если кто-то видел, как она сбегает из Японии.

Уже оказавшись в самом Ханое, Ха Линь начала оглядываться - какой, однако, это был красивый город!

Ханой встретил её влажным, тёплым воздухом, который пахнул дождём и зелёным чаем. Узкие улочки старого квартала тянулись лабиринтом: низкие охристо-жёлтые фасады с выцветшими ставнями, переплетённые провода над головой, как паутина, хаотичный поток мотороллеров, сигналящих мягко и будто бы извиняясь. Вдоль тротуаров сидели старухи с плетёными корзинами, полными ярких фруктов — манго, рамбутанов, драконьего глаза, — и их тихие голоса, смешанные с запахом жареного лука и имбиря, звучали почти колыбельной. Ха Линь шла, и каждое здание, каждая вывеска на вьетнамском отзывались в груди странным узнаванием — словно она видела этот город не впервые, а возвращалась в сон, который никогда не снился ей наяву. Но вместе с теплом подкатывала лёгкая печаль: этот мир был ей родным лишь по крови.

-なぜ今までハノイに行ったことがなかったのだろう(Naze ima made Hanoi ni itta koto ga nakatta nodarou? - Ну почему я раньше не была в Ханое)？- Сказала Ха Линь, поправив лямку рюкзака.

Однако сейчас было не время грустить. Нужно было решить вопрос о жилье. В руках Ха Линь было 250.000 йен - оставшаяся сумма денег. И тут Ха Линь решила пойти в банк и обменять йены на донги, национальную валюту Вьетнама...

2015-й год. Отель "TrangTrang Luxury Hotel", Ханой, Вьетнам.

Ха Линь шагнула в прохладное, кондиционированное фойе "TrangTrang Luxury Hotel", воздух в котором показался ей почти чужим после влажной жары улицы. Оглядевшись, она подошла к стойке регистрации.

За стойкой сидел мужчина лет 20-ти. Смуглокожий, с короткой стрижкой и в униформе. Увидев Ха Линь, он поднялся и улыбнулся девушке:

-Chào buổi chiều! Tôi có thể giúp gì cho bạn(Здравствуйте! Чем я могу вам помочь)?

Ха Линь, услышав вьетнамскую речь, неловко поправила прядь волос - да, она уже выучила несколько вьетнамских слов при перелёте, но всё равно не могла говорить свободно.

-Hmm... I'm sorry, do you speak English(Эмм... Извините, вы понимаете английский)?- Спросила Ха Линь.- You see, I'm Vietnamese, but I was raised in Japan so I don't speak Vietnamese so good(Видите ли, я - вьетнамка, но я выросла в Японии и не говорю на вьетнамском свободно).

Улыбка с лица мужчины исчезла, но он сохранил профессиональность:

-Oh... Of course(Оу... Да, конечно)!- Перешёл он на английский.- How can I help you(Как я могу вам помочь)?

Ха Линь облегчённо вздохнула:

-Listen, sir, I need a simple room to settle in your country. Is that enough money for two or three weeks(Послушайте, господин, мне нужен простой номер, чтобы обосноваться в вашей стране. Хватит ли столько денег на две-три недели)?

Она осторожно положила на прилавок стопку хрустящих купюр – 55 миллионов донгов. Глаза администратора на секунду задержались на её лице, затем на деньгах. Молодая, в дорогой одежде, но явно смущенная и говорящая с акцентом…

Он попросил паспорт. Ха Линь ему отдала. Конечно, он удивился, что ей ещё 17-ть, но не стал копать глубже.

-You are looking for someone(Вы кого-то ищете)?- Спросил администратор, вернув ей паспорт и изучающе посмотрев на девушку.

Ха Линь кивнула, стараясь казаться увереннее.

-Yes. I'm looking for my father. My name is Fong Ha Lin, but… I was adopted. I'm trying to find him. I don't have anyone else here(Да. Я ищу своего отца. Меня зовут Фонг Ха Линь, но... я была удочерена. Я пытаюсь его найти. У меня больше нет здесь никого).

Администратор кивнул, словно всё понял. Возможно, он видел не раз подобные истории.

-Three weeks… Yes, this should be enough for a simple room. We have a few available(Три недели... Да, это должно быть достаточно для простой комнаты. У нас есть несколько доступных), – Он снова улыбнулся, но теперь в его улыбке было больше сочувствия. – You can stay here. We will try to make you comfortable(Вы можете здесь остаться. Мы сделаем так, чтобы вам было комфортно).

Ха Линь почувствовала, как напряжение немного отпускает. Она выбрала этот отель, потому что он выглядел надёжным, а персонал – вежливым.

Ха Линь осторожно приоткрыла дверь своего номера, словно опасаясь, что комната окажется ещё одним миражом. Внутри было просто, но чисто: кровать с белоснежным покрывалом, небольшой шкаф, стол и стул. Воздух был прохладнее, чем в холле, но всё ещё нежным, пропитанным запахами города, проникающими сквозь приоткрытое окно.

Она прошла внутрь, закрыв за собой дверь. Напряжение, сковывавшее её всё это время, начало медленно отступать. Скинув кремовое пальто на стул, она провела рукой по своим волосам, ощущая их лёгкую влажность от ханойского воздуха. Сняв солнцезащитные очки, Ха Линь взглянула на своё отражение в зеркале над раковиной. На неё смотрела незнакомка – или, скорее, та, кем она всегда должна была быть.

-問題が一つ解決しました(Mondai ga hitotsu kaiketsu shimashita - Одна проблема уже решена),- сказала Ха Линь. Теперь нужно было приготовиться к поискам...

2015-й год. Перелёт из Токио в Ханой(воспоминание Ха Линь).

Полёт был спокойным, в салоне самолёта стояла тишина. Кто-то спал, кто-то тихо переговаривался друг с другом, а кто-то читал книгу. Ха Линь, сняв куртку и поставив на колени себе сумочку, которую тоже взяла с собой, сидела у окна. Напротив сидела появившаяся несколько минут назад мама.

Тхи Хоа о чём-то рассказывала дочери, а Ха Линь слушала её внимательно. Наконец, немного помолчав, Тхи Хоа добавила:

-Ha Lin thân mến, nhân tiện, còn một điều nữa về gia đình chúng ta(Ха Линь, милая, есть ещё кое-что насчёт нашей семьи).

Ха Линь приподняла бровь, удивлённо:

-それは何(Sore wa nan? - И что же это)？

-Nhớ không, lúc đó ta đã nói với con ta đến từ làng Hồng Thái, tỉnh Bạc Liêu? Ta chưa kể hết đâu. Tổ tiên chúng ta còn xa hơn thế nữa, đến tận tỉnh Vân Nam ở miền Nam Trung Quốc(Помнишь, я тебе рассказывала, что родом из деревни Хонг-Тхай в провинции Бакльеу? Тогда я тебе рассказала не всё. Наши с тобой корни идут гораздо дальше, с провинции Юньнань в южном Китае).

Немного помолчав, она добавила:

-Tôi có một bà ngoại, mẹ của mẹ tôi, bà Xu Shu Wan. Bà ấy là cụ ngoại của bạn. Bà ấy là người Hoa. Bà ngoại tôi sống ở làng Baisha, nhưng vào năm 1905, một nạn đói đã xảy ra ở làng, và bà Shu Wan cùng cha mẹ phải chạy trốn. Lúc đó bà mới năm tuổi. Vì vậy, bắt đầu từ bà ấy, dòng dõi gia đình chúng tôi tiếp tục ở Việt Nam(У меня была бабушка, мама моей мамы, Сюй Шу Вань. Тебе она приходится прабабушкой. Она была китаянкой. Бабушка жила в деревне Байша, но в 1905-м году деревню постиг голод и бабушке Шу Вань вместе с её родителями пришлось спасаться. Ей тогда было 5-ть лет. Поэтому, начиная с неё, наш род продолжается во Вьетнаме).

Ха Линь слушала это и кивала. Потом же с лёгким непониманием спросила:

-つまり、私は中国系ベトナム人女性ということですか(Tsumari, watashi wa Chūgoku-kei Betonamu hito to iu kotodesu ka? - То есть, я - вьетнамка китайского происхождения)？

Тхи Хоа кивнула. Ха Линь тяжело вздохнула.

-残念だ。私はベトナム語も中国語も知らずに育ったんだ(Zan'nenda. Watashi wa Betonamu-go mo chūgokugo mo shirazu ni sodatta nda - Обидно. Все эти годы я росла, не зная ни вьетнамского, ни китайского)。

-Con gái, đừng tự trách mình. Chỉ là... mọi chuyện đã diễn ra như vậy thôi. Dù con không nói được ngôn ngữ của tổ tiên, dòng máu Trung Hoa và Việt Nam vẫn luôn chảy trong huyết quản con(Доченька, не вини себя. Просто... так сложились обстоятельства. Даже если ты не знаешь языки своих предков, кровь Китая и Вьетнама всегда будет течь в твоих жилах).

-安田家の偽善ぶりを改めて痛感しました。まるで欲深い競売人みたい。ベトナムの孤児を捕まえて、日本の名前を与え、理想の王女として育て始めたなんて(Yasuda ya no gizen-buri o aratamete tsūkan shimashita. Marude yokubukai keibai hito mitai. Betonamu no minashigo o tsukamaete, Nihon no namae o atae, risō no ōjo to shite sodate hajimeta nante! - Я снова убеждаюсь в лицемерии Ясуда. Они поступили как жадные аукционеры: забрали вьетнамскую сиротку, дали ей японское имя и начали воспитывать как свою идеальную принцессу)！

Ха Линь хмыкнула и повернулась к окну и стала смотреть на проплывающие облака. Тхи Хоа, появившись уже рядом с дочерью, положила свою руку поверх руки дочки, понимая, что не сможет никак заглушить боль от травмы в душе своей девочки...