Глава 3
Утро после свадьбы в их новом доме в пригороде Сеула наступило непривычно тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, рисуя золотистые полосы на смятых простынях. Т/и открыла глаза и не сразу осознала, что на её безымянном пальце теперь красуется кольцо, а рядом, уткнувшись носом в её плечо, спит человек, которого она три года назад мечтала придушить учебником по химии.
Минхо заворочался, чувствуя, что его «добыча» проснулась. Его рука, покоившаяся на её талии, сжалась чуть крепче, притягивая девушку ближе к горячему телу.
– Даже не думай вставать, – прохрипел он спросонья, его голос был низким и бархатистым. – Официально заявляю: сегодня день, когда мы не выходим из этой комнаты.
– Господин Ли, вы всегда были диктатором, – Т/и повернулась к нему лицом, запуская пальцы в его растрёпанные тёмные волосы. – Но у нас в холодильнике пусто, а Хёнджин грозился заехать за какими-то своими вещами, которые он забыл в багажнике нашей машины.
Минхо приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с притворным раздражением.
– Твой брат — это кара небесная, которая преследует меня даже в медовый месяц. Я напишу ему, чтобы он держался от нашего дома на расстоянии пушечного выстрела.
– Он твой лучший друг, Минхо.
– Это было до того, как я понял, что он будет использовать это как пропуск в нашу личную жизнь, – Минхо приподнялся на локтях, нависая над ней. Его взгляд мгновенно изменился, становясь более глубоким и тёмным. – Знаешь, я всё ещё не могу поверить, что ты согласилась.
– На что именно? На то, чтобы терпеть твои шуточки до конца жизни? – Т/и дерзко улыбнулась, хотя её сердце снова начало ускорять ритм, как и в школьные годы.
– На то, чтобы стать моей, – он наклонился и коснулся её губ коротким, но собственническим поцелуем. – Теперь никакой вражды. Только... это.
Он провёл ладонью по её бедру, и Т/и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Их отношения всегда были балансом на грани. Даже сейчас, когда они поженились, искры между ними не утихли, они просто сменили полярность с негативной на обжигающе страстную.
– Помнишь нашу первую встречу в старшей школе? – прошептала она, притягивая его за шею.
– Как такое забыть? Ты облила меня соком и сказала, что я стою на пути у эволюции, – Минхо тихо рассмеялся, целуя её в шею. – Я тогда подумал: «Боже, какая невыносимая девчонка. Я обязан сделать её своей».
– Ты был уверен, что я в тебя влюблюсь? Какая самоуверенность, Ли Минхо.
– Это была не самоуверенность, а стратегия, – он прикусил мочку её уха, заставляя Т/и тихо охнуть. – Я знал, что за этой твоей дерзостью скрывается самое доброе сердце в мире. И я хотел, чтобы оно билось только для меня.
Т/и выдохнула, закрывая глаза. Его близость всегда действовала на неё опьяняюще. Она вспомнила все те моменты: их перепалки в коридорах, тайные свидания на крыше школы, когда Хёнджин ещё не знал об их романе, и ту самую ночь после выпускного, когда они впервые поняли, что назад дороги нет.
– Ты ведь понимаешь, что я никогда не стану тихой и послушной женой? – она приподняла бровь, глядя на него со своей фирменной искринкой в глазах.
– Упаси боже, – Минхо усмехнулся, его рука скользнула ниже, исследуя изгибы её тела. – Если ты перестанешь со мной спорить, я решу, что тебя подменили инопланетяне. Мне нужна именно ты. Моя колючая, нежная, невыносимая Т/и.
Он накрыл её губы своими, на этот раз глубоко и требовательно. В этом поцелуе было всё: обещание верности, отголоски старой вражды и бесконечная любовь. Т/и ответила с той же страстью, переплетая свои ноги с его. Одежда была лишней, и вскоре она оказалась на полу, а в комнате остался только звук их прерывистого дыхания.
Позже, когда солнце уже стояло в зените, они всё же выбрались из постели. Т/и, надев одну из просторных рубашек Минхо, которая едва доходила ей до середины бедра, возилась на кухне, пытаясь соорудить завтрак из того, что нашлось в шкафах.
Минхо вошёл на кухню, застегивая домашние штаны, и замер в дверном проёме, любуясь видом. Его жена, с растрёпанными волосами и в его одежде, выглядела настолько правильно в этом интерьере, что у него на мгновение перехватило дыхание.
– Тебе очень идёт мой гардероб, – заметил он, подходя сзади и обнимая её за талию. – Может, выбросим твои вещи и оставим только мои рубашки?
– И в чём я буду ходить на работу? – рассмеялась Т/и, не оборачиваясь. – Боюсь, твои коллеги не оценят такой дресс-код, если ты решишь, что это хорошая идея для нас обоих.
– Мои коллеги переживут. Главное, что я это оценю.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Т/и вздрогнула, а Минхо выругался под нос.
– Если это Хёнджин, я его уволю из списка друзей, – проворчал он, направляясь к двери.
На пороге действительно стоял Хёнджин. Он выглядел неприлично бодрым для человека, который вчера гулял на свадьбе до четырёх утра. В руках он держал огромную коробку пиццы и пакет с продуктами.
– Доброе утро, молодожёны! – провозгласил он, бесцеремонно вваливаясь в прихожую. – Я подумал, что вы там либо голодаете, либо съели друг друга от избытка чувств. Принёс спасение.
– Хёнджин, у нас медовый месяц, – Минхо преградил ему путь, скрестив руки на груди. – Ты понимаешь значение слова «уединение»?
– Ой, да ладно тебе, Минхо, – Хёнджин отмахнулся и прошёл на кухню, где Т/и пыталась привести себя в порядок. – Сестрёнка, выглядишь... помято. Ли, ты её там не обижаешь?
– Хёнджин! – Т/и покраснела, поправляя воротник рубашки. – Что ты здесь делаешь так рано?
– Уже полвторого дня, – Хёнджин поставил пиццу на стол. – Я просто хотел убедиться, что мой лучший друг не превратился в подкаблучника в первую же ночь. Но, судя по тому, как он на меня смотрит, процесс уже запущен.
Минхо подошёл к столу и, не говоря ни слова, взял кусок пиццы.
– Ладно, ты принёс еду, это тебя спасает. Но через десять минут ты исчезнешь, ясно?
– Какой ты гостеприимный, – Хёнджин уселся на стул, рассматривая их обоих. – Знаете, я до сих пор не могу привыкнуть. Вы двое... Вы же буквально хотели убить друг друга в десятом классе. Помнишь, Т/и, как ты плакала из-за того, что он спрятал твой проект по биологии?
– Я не прятал, я взял его почитать! – вставил Минхо с набитым ртом.
– Ты спрятал его в морозилке в столовой! – напомнила Т/и, ткнув его пальцем в бок. – Я полдня его искала.
– Зато ты со мной заговорила первая, – Минхо подмигнул ей. – План сработал.
Они просидели на кухне ещё час. Хёнджин травил истории из их школьного прошлого, Минхо ворчал, но в его глазах читалось спокойствие, а Т/и просто чувствовала себя дома. Несмотря на всю их дерзость и внешнюю колючесть, они были семьёй.
Когда Хёнджин наконец ушёл, предварительно получив от Минхо обещание не приходить без звонка в ближайшую неделю, в доме снова воцарилась тишина.
Минхо подошёл к Т/и, которая мыла чашки, и обхватил её ладони своими, останавливая её.
– Хватит дел на сегодня, – тихо сказал он.
– Мы только позавтракали, Минхо. Нужно хотя бы разобрать чемоданы перед отлётом на острова.
– Чемоданы подождут. Острова подождут, – он развернул её к себе, прижимая к раковине. – Ты помнишь, что я сказал тебе в ту ночь на кухне, три года назад?
Т/и кивнула, её взгляд стал серьёзным.
– Ты сказал, что устал играть.
– Я всё ещё не играю, – он коснулся лбом её лба. – Я люблю тебя сильнее, чем это вообще возможно для такого холодного парня, как я. И я обещаю тебе, что даже через пятьдесят лет я буду так же бесить тебя, так же прятать твои вещи и так же сильно хотеть тебя каждую секунду.
Т/и улыбнулась, и в её глазах блеснули слезы счастья.
– Я знаю, Ли Минхо. И я обещаю, что никогда не дам тебе расслабиться. Ты ведь сам сказал: тебе нравятся катастрофы.
– Ты — моя любимая катастрофа, – прошептал он, прежде чем снова подхватить её на руки и унести туда, где мир принадлежал только им двоим.
Их путь от взаимной ненависти до алтаря был тернистым, полным сарказма и разбитых надежд, но в итоге они нашли то, что многие ищут всю жизнь — человека, который знает все твои трещины и любит каждую из них. И впереди у них была целая жизнь, чтобы доказать друг другу: за самой ярой враждой часто скрывается самая преданная любовь.