История необычной волшебницы

Глава 50
Однажды я столкнулась с ним в коридоре. Не специально. Просто Хогвартс, каким бы огромным он ни был, вдруг стал слишком тесным. Тео шёл с друзьями, но держался чуть в стороне, будто хотел быть рядом, но не хотел мешать. Когда он увидел меня, его шаг дрогнул — всего на мгновение, но я это заметила.
Он не остановился. Не крикнул. Не попытался что‑то сказать. Просто опустил голову и пошёл дальше, будто боялся, что если посмотрит на меня чуть дольше, то сломается.
Я стояла и смотрела ему вслед, а тьма внутри меня шептала: «Вот видишь? Он сдался. Ты победила. Радуйся». Но я не радовалась. Мне хотелось крикнуть: «Это не я! Это не мои слова!» — но тьма сжала моё горло, не давая произнести ни звука. Она держала меня крепче любых цепей.
Когда я наконец смогла пошевелиться, каждый мой шаг отдавался внутри ударом по осколкам, на которые разбилось моё сердце.
Позже в библиотеке я наткнулась на старую книгу по тёмной магии. На полях кто‑то оставил пометки мелким почерком, и я вдруг узнала этот почерк — Тео. Он когда‑то брал эту книгу, спорил с автором на полях. Я провела пальцем по этим строчкам, и тьма зашипела, пытаясь выжечь воспоминание. Но оно не горело. Оно просто лежало там, тихое и упрямое, как сам Тео.
«Он не сдался, — поняла я внезапно. — Он просто ушёл, чтобы не видеть, как я себя убиваю». Эта мысль оказалась страшнее любого проклятия.
В поместье Реддлов меня ждали новые приказы. Теперь тьма не просто диктовала их — она разворачивала перед глазами живые картины: рухнувшие коридоры, погасшие огни, лица, искажённые страхом. Моё собственное лицо в этих видениях оставалось спокойным, почти безразличным.
— Сегодня ты закроешь проход между Северным и Южным крылом, — сказал отец так буднично, будто речь шла о починке двери. — Чары, которые держат его открытым, должны рассыпаться. Это ослабит защиту школы.
Беллатриса стояла рядом, и в её глазах горел тот особенный огонь, который вспыхивал при мысли о настоящем разрушении.
— И не смотри на тех, кто будет кричать, — добавила она. — Не ищи среди них знакомых лиц. Ты не должна никого узнавать.
Я снова кивнула. Слова были не нужны: тьма уже знала, что делать.
Когда я пришла к проходу, там было много учеников: они спешили на занятия, смеялись, спорили, жили обычной школьной жизнью. Для них это был просто коридор. Для меня — цель.
Я подняла руку, и узоры вспыхнули, готовые вытянуть из этого места всю магию, которая его держала. Тьма пела внутри: «Сотри их спокойствие. Пусть они узнают, что такое настоящий страх».
И в этот момент я увидела Тео. Он стоял у стены, держал стопку книг и слушал чью‑то смешную историю. Он даже не улыбался, но в его глазах было нечто, чего тьма не могла назвать, — не надежда и не вера, а просто принятие. Будто он знал, что я приду, и всё равно оставался здесь, среди тех, кого я должна была напугать.
Моё сердце сжалось так сильно, что тьма на секунду отступила, не ожидая этого чувства.
«Не смотри на него, — прошипела она. — Подними руку. Сделай то, что должна».
Я подняла руку. Узоры вспыхнули. Магия коридора начала трещать, как сухая ветка. Светильники мигнули, стены дрогнули. Кто‑то закричал, кто‑то бросился прочь.
Тео не побежал. Он просто смотрел на меня — не с ненавистью, не с упрёком, а так, будто пытался разглядеть за этими узорами, за тьмой, за маской ту девушку, которую когда‑то знал.
И тогда в голове снова прогремели мои собственные слова: «Между нами ничего нет…» Они ударили так сильно, что рука дрогнула. Магия сорвалась и ударила не в проход, а в пол, выбивая искры и трещину, которая поползла в сторону, но не разрушила проход окончательно.
Тьма взвыла от ярости.
«Что ты делаешь?! — шипела она. — Ты опять колеблешься!»
Но в этот раз я не просто колебалась — я сопротивлялась.
Тео сделал шаг вперёд, будто хотел подойти, но тут же остановился, вспомнив мои слова, вспомнив, что ему нельзя.
— Прости, — прошептала я, и на этот раз тьма не успела заглушить это слово. Оно вырвалось, тихое, но настоящее. — Прости…
Никто не услышал. Или сделали вид, что не услышали. Коридор снова содрогнулся, но уже не от моей магии, а от того, как тьма пыталась вернуть контроль.
Я опустила руку, и свет в коридоре на секунду вспыхнул, будто сам Хогвартс вздохнул с облегчением. А потом тьма снова сомкнулась вокруг меня, крепче, чем раньше.
— Ты почти сорвала задание, — прошипела Беллатриса позже, когда я вернулась в поместье. Её тихий голос звучал ещё страшнее. — Но ты его не сорвала. Значит, ты всё ещё можешь быть полезной.
Отец кивнул, будто ставил галочку в невидимом списке.
— Завтра будет нечто большее, — спокойно сказал он. — То, что окончательно отсечёт тебя от прошлого.
Я молчала. Я знала, что завтра будет тяжелее: чем сильнее становилась тьма, тем громче звучали во мне те слова, что я сказала Тео, и тем больнее было их слышать.
А моё сердце, разбитое на тысячи осколков, всё ещё билось, и каждый его удар шептал одно и то же: «Прости…»