История необычной волшебницы

Глава 17

После занятия по защите от тёмных искусств коридоры Хогвартса будто сузились: каждый встречный старался прижаться к стене, пропустить Вэлари вперёд, не встретиться с ней взглядом. Она шла, не замедляя шага, и чувствовала, как волна страха расходится от неё кругами — словно рябь на тёмной воде. Ей это нравилось, но не как проявление жестокости, а как знак её нового места в мире: она больше не была тенью, не пряталась в тишине. Теперь тишина сама сторонилась её.

В конце коридора её ждал Драко — не испуганный и не подобострастный, а напряжённый, словно тетива, натянутая до предела.

— Отец велел передать: сегодня в полночь ты должна быть в поместье, — тихо сказал он, оглядываясь, будто опасался, что даже стены умеют подслушивать. — Там будет совет. И… там будут не только наши.

Вэлари чуть приподняла бровь.

— Не только наши? — спокойно повторила она. — Значит, меня хотят видеть не как дочь Волан‑де‑Морта, а как силу, которую можно пустить в ход.

Драко поморщился, будто ощутил во рту горький привкус.

— Может, и так. Но я бы на твоём месте не тратил время на размышления. Там не ценят умствования. Там ценят действия.

Она усмехнулась — на этот раз почти без яда, почти по‑дружески.

— А я люблю думать, — сказала она. — Просто делаю это стремительно.

Драко хотел добавить что‑то ещё, но из‑за поворота внезапно выскользнул Теодор Нотт. Он почти бежал, а увидев их, резко замер, тяжело дыша.

— Вэлари, — выдохнул он. — Ты… не должна туда идти сегодня.

Она посмотрела на него холодно, без спешки.

— Почему? — спросила она. — Потому что ты тревожишься за меня? Или потому что боишься того, что я способна сделать?

Тео сжал кулаки, будто пытался удержать слова, рвущиеся наружу.

— Потому что я видел, как тьма тебя преображает, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я не хочу, чтобы ты превратилась в простой инструмент в чужих руках.

Вэлари шагнула ближе, и Тео невольно отступил на полшага.

— А если я сама этого желаю? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Если я хочу быть той, кого страшатся, кем невольно восхищаются, к чьим словам прислушиваются, потому что знают: я не оставлю преграды на своём пути?

Тео молчал. Его лицо было бледным, а в глазах застыла боль.

— Тогда ты уже не Вэлари, — наконец прошептал он. — Тогда ты — лишь отголосок прежней себя.

Она рассмеялась — коротко, сухо, без капли веселья.

— Отголоски не держат в руке палочку с алым камнем, — сказала она. — Отголоски не заставляют целый зал замереть от одного взгляда. Я не тень. Я — сила. И я сознательно выбираю сторону тьмы. Навсегда.

Тео хотел возразить, но она уже повернулась и пошла дальше, оставив его стоять посреди коридора, сжимать кулаки и смотреть ей вслед, словно стараясь запечатлеть каждую черту её лица, пока в нём ещё оставалось хоть что‑то знакомое.

Остаток дня тянулся медленно, но для Вэлари он был наполнен странной, почти приятной тяжестью ожидания. На зельях она молча наблюдала, как в котле пузырится жидкость: тёмно‑фиолетовая, с алыми прожилками — точно такого оттенка, как то, что теперь жило у неё внутри. Профессор Слизнорт бросал на неё косые взгляды, будто гадал, не решит ли она одним движением палочки превратить весь класс в горстку пепла.

На ужине она почти не притронулась к еде. Напротив Пэнси что‑то щебетала, но Вэлари не слушала. Её взгляд был прикован к собственным рукам: тёмные прожилки на коже едва заметно пульсировали в такт биению камня в палочке. Они становились всё отчётливее, будто тьма неторопливо, но уверенно присваивала себе её тело, делая его своим.

Когда часы в башне пробили одиннадцать, Вэлари встала из‑за стола, не прощаясь. Драко тут же поднялся следом.

— Я пойду с тобой, — сказал он так, словно это был не вопрос, а установленный порядок вещей. — Так будет безопаснее.

Она лишь кивнула. Ей было всё равно. Пусть идёт. Пусть увидит. Пусть поймёт окончательно, на чьей стороне она теперь стоит.

Они вышли во двор. Холодный ветер трепал мантии, а небо было усыпано звёздами, казавшимися слишком далёкими и равнодушными ко всему, что творилось внизу. Вэлари достала палочку; камень в ней тихо вспыхнул, и пространство вокруг них дрогнуло, как вода, в которую бросили тяжёлый камень.

Телепортация заняла мгновение.

Поместье встретило их тишиной, не мирной, а густой и тяжёлой — будто воздух здесь был пропитан ожиданием. В главном зале уже собрались сторонники Волан‑де‑Морта: они стояли полукругом, и в их взглядах смешивались любопытство и опаска. В центре зала возвышалась фигура Тёмного Лорда; вокруг него клубилась тьма — плотная, живая, почти осязаемая.

— Ты пришла, — его голос прозвучал резко, словно удар хлыста. — И не одна.

Драко сделал шаг вперёд, будто хотел заслонить Вэлари, но она остановила его одним движением руки.

— Он со мной, — спокойно произнесла она. — И он знает своё место.

Волан‑де‑Морт усмехнулся, и от этой усмешки по стенам поползли тонкие чёрные трещины.

— Хорошо, — произнёс он. — Сегодня мы проверим, насколько ты готова. У нас есть цель — один из последних сторонников Дамблдора, скрывающийся в горах Шотландии. Он знает слишком многое. Ты должна найти его и привести сюда. Либо устранить.

Вэлари кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Сделаю, — сказала она твёрдо. — Но у меня будет условие.

В зале повисла тишина — такая плотная, что её, казалось, можно было коснуться. Даже Волан‑де‑Морт слегка приподнял бровь, словно впервые столкнулся с тем, что его дочь осмеливается ставить условия.

— Какое? — спросил он холодно.

— Я сделаю это сама, — ответила она. — Без надзора. Без подсказок. Я — инструмент, но я решаю, как им пользоваться.

Тёмный Лорд долго смотрел на неё, будто изучал, выискивая хоть намёк на слабость. Но не находил.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Ты пойдёшь одна. Но помни: если ты потерпишь неудачу, это будет не просто провал. Это будет расценено как предательство.

Вэлари снова кивнула.

— Я не потерплю неудачи, — сказала она уверенно.

Она повернулась, чтобы уйти, но Волан‑де‑Морт остановил её ещё одним словом:

— И ещё, дочь моя. Не пытайся быть милосердной. Милосердие — это уязвимость. А здесь уязвимость не прощают.

Вэлари не обернулась. Просто вышла из зала, оставив за спиной шёпот, взгляды и тень отцовского одобрения.

Драко догнал её уже у выхода из поместья.

— Ты безумна, — прошептал он, глядя на неё одновременно с восхищением и страхом. — Ты только что поставила условие самому…

Она остановилась и посмотрела на него. В её глазах не было ни торжества, ни радости — только холодная ясность.

— Я знаю, кто я, — сказала она. — И я знаю, чего хочу.

Палочка в её руке вспыхнула алым, рассекая ночную тьму.

— Пойдём, — произнесла Вэлари. — У нас мало времени.

И они исчезли в вихре теней, оставляя позади поместье, полный шёпота зал и тех, кто ещё надеялся, что в ней сохранилась хоть искра прежнего света.